— Ждут вас, вылезайте!

Немедленно подхвативший дробовик Напалм лихо выпрыгнул наружу; я так горячиться не стал и сначала передал ему свою винтовку, а затем очень медленно и осторожно выбрался следом. Помог спуститься на землю бледному как мел Василию, который немедленно отправился на поиски командира, и протянул руку замешкавшемуся Иосифу. Тот едва не упал из-за подвернувшейся ноги, вытянул из кузова "фабарм" и побежал было догонять заметно покачивавшегося из стороны в сторону охранника, но потом раздраженно махнул рукой и зашагал к ближайшему костру.

А я огляделся по сторонам и в некотором недоумении почесал затылок из-за возникших ассоциаций с остановившимся в пути средних размеров цыганским табором. Пережидали непогоду здесь десятка три саней — не только нашего обоза, но и чужие, — дюжина разнокалиберных грузовиков и выбивавшийся из общего ряда своеобразным шиком огромный серебристый пикап с хромированным кенгурятником. Кто-то из торговцев развел костер, кто-то и вовсе выставил палатку.

— Мальчики! — с радостным криком бросилась к нам Марина. — Как я рада, что вы живы!

— А уж мы как рады, — пробормотал Напалм.

— Держите. — Девушка набулькала из своей заветной фляжки в одноразовые стаканчики по пятьдесят граммов коньяку и безапелляционно заявила: — Пейте немедленно!

Пиромант осушил свою порцию одним махом, я тоже выпил коньяк, будто воду, совершенно не прочувствовав вкуса. Шок, мать его за ногу…

— Чаю? — предложила Марина.

— Давай. — Я посмотрел вслед Василию, которого уже тащил куда-то за собой всполошившийся Кирилл Ефимович, и тяжело вздохнул. Ну, сейчас начнется.

— Иосиф, а вы будете? — окликнула рыжая гревшегося у огня гимназиста.

— Не откажусь, — поежился колдун.

После коньяка горячий чай показался и вовсе обжигающим. Я пожадничал, обжег нёбо и поспешил хапнуть морозного воздуха, выдохнув при этом целые клубы пара. Расстраиваться из-за такого пустяка не стал и сразу хлебнул еще — чай и в самом деле оказался как нельзя более кстати. По крайней мере, вновь себя живым ощущать начал. Даже до ног тепло дошло.

Но спокойно насладиться процессом согревания не получилось — рыскавший меж саней Константин Крестовский заметил нас и немедленно забрал у колдуна дробовик Василия.

— Рассказывайте, что стряслось, — потребовал он.

— А может, по пути? — предложил Напалм. — Давайте не будем время терять, а?

— Не выйдет, — поморщился начальник охраны. — Михал Григорьич пока еще с патрульными разбирается.

— А что такое?

— Думаешь, можно перестрелять кучу народа и никому об этом не сообщить? — удивился моей наивности Константин. — А еще сапфировый иней этот! Теперь мороки до вечера!

— До Песчаного-то успеем добраться?

— Должны, — как-то очень уж неопределенно пожал плечами начальник охраны. — Ну, чего молчите? Излагайте!

— Мостового та тварь задрала, от которой мы еле отбились, — уставился себе под ноги Иосиф. — Догнала и накинулась. Петр Степанович от сердечного приступа умер и обернулся. Еле упокоили. А Нимчука отморозки застрелили, когда мы на них у почтамта наткнулись.

— С этого места поподробней.

— Прежде чем нас прижали, Василий двоих застрелить успел и должен был Никиту прикрыть, пока тот к соседнему зданию перебегает. Но у него ружье заклинило. И Нимчука убили, и ему самому руку прострелили.

— Патрон перекосило, — подсказал я. — Свои у него кончились, он у Петра Степановича взял.

— Вот, — вытащил из кармана выщелкнутый мной из ружья патрон Иосиф и протянул его начальнику охраны. — Такие были.

— "Магнум"? — Константин вставил патрон в магазин, передернул помпу и начал задумчиво изучать заклинивший дробовик. — Похоже, слишком длинный.

— В смысле? — удивился Напалм. — У ваших "фабармов" патронники на "магнумы" разве не рассчитаны?

— Рассчитаны.

— Тогда какого фига? Длина же стандартная — семьдесят шесть миллиметров!

— Это длина гильзы, а не длина патрона, — поправил пироманта Крестовский. — Гильзу закручивают, длина уменьшается. Но закрутка разная бывает, и длина патрона тоже разнится. Эти просто слишком длинными оказались, поэтому и утыкаются. Петр Степанович, земля ему пухом, в двустволку их без проблем совал, а тут никак.

— Засада! — пробормотал пиромант.

— Дальше что было? — Константин счел тему закрытой.

— Евгений вот до соседнего дома добежал. Мы прикрыли.

— И? — повернулся ко мне Крестовский.

— Колдуна и одного из автоматчиков подстрелил, последний ушел, — не стал отмалчиваться я.

— Ясно. — Уставившийся себе под ноги начальник охраны задумчиво попинал снег. — В общем, об этом никому, а то до утра не отпустят.

— Как скажете, — пожал я плечами.

— Так ты у нас герой? — улыбнулась налившая мне второй стакан чая Марина.

— Да прям! — отмахнулся я и вдруг понял, что до сих пор так и не ощутил предсмертных эмоций убитых мной людей. То ли так отгородился от дара капитально, то ли Л-13 до сих пор действует.

А может, просто черствей стал. Но это вряд ли…

— Стойте здесь, похоже, отправляемся, — предупредил нас начальник охраны и поспешил к распрощавшемуся с патрульными Михаилу Григорьевичу.

— А чего тут все делают? — спросил у девушки оглядевшийся по сторонам Напалм. — Мы-то ладно, а остальные?

— Из-за бури застряли, ждут, пока дальше ехать можно будет. Здесь вроде как официальная стоянка под охраной Патруля.

— Надеются до ночи в Форт успеть? — удивленно посмотрел на темное небо пиромант.

— Если на машинах, то почему не успеть? — вздохнул я.

— Вот! — повысил голос проходивший мимо Михаил Григорьевич. — Золотые слова! Последний раз на санях еду. Все, пора в ногу с прогрессом идти.

— На бензине разориться не боитесь? — усмехнулся Напалм.

— Придется менять схему бизнеса, переходить на другие товары, и только. Гужевой транспорт старшему передам, пусть опыта набирается, — ответил торговец и, оценивающе оглядев сани, замахал руками: — По местам! Выезжаем!

— А нам куда? — забеспокоился я.

— Давайте со мной. А ты, Иосиф, дуй к Кириллу Ефимовичу. С ним все оговорено уже.

Гимназист кивнул и отправился искать толстяка; мы поспешили за торговцем и забрались в его сани. Закутавшаяся в шубу Марина уселась рядом с самолично взявшимся за вожжи Михаилом Григорьевичем, мы с пиромантом повалились прямо на мешки.

От коньяка и горячего чая разморило, и я закрыл глаза, пытаясь задремать, чтобы хоть немного отступили холод и грызшая спину боль. А вот пиромант никак не желал угомониться и, приподнявшись на локте, окликнул направившего сани на дорогу торговца:

— Михал Григорьич! У вас постоянно такое?

— Типун тебе на язык! — вздрогнул торговец. — Последний раз год назад человека потеряли. В племяша родного бесы вселились, до церкви не довезли. Да и сегодня по-глупому нарвались просто. Все ж опасные места наперечет известны, там всегда подстраховываемся, а с этой бурей… Эх! — Он махнул рукой и тяжело вздохнул: — Повезло еще, что вам выбраться удалось.

— А с покойниками что?

— Патрульные обещали позаботиться. Потом сообщат, где похоронили. В копеечку, конечно, встало, но как иначе? Не по-людски их там оставлять…

Вскоре проложенная через поля дорога вильнула в сторону, и вдоль обочин вырос настоящий частокол высоких сосен, среди которых иногда мелькали белые стволы берез. Дальше потянулся сплошной ельник, и смотреть окончательно стало не на что. Небо по левую сторону дороги начало наливаться вечерней темнотой, а едва проглядывавшее до того сквозь стволы деревьев солнце утонуло с концами в затянувшей горизонт пелене кучевых облаков.

Темные сосны; бледно-желтые, с редкими прожилками розового тучи; скрипящий под полозьями саней снег.

Вечер. Лес. Мороз.

А ведь при нормальном раскладе уже к Песчаному бы подъезжали!

И не раскалывалась бы тогда у меня голова. И не накатывали волны чужого предсмертного страха. Все могло быть намного проще. Могло, но не стало. И с этим придется жить.