Водитель заглушил двигатель; я распахнул дверцу и выбрался наружу. Место было знакомое — в свое время частенько ходил сюда с друзьями купаться. В жару песчаный пляж засеивали многочисленные отдыхающие, да и с этой стороны их обычно тоже хватало.

И чтоб никто ничего не заметил? Буквально ведь в двадцати метрах…

— Какая погода была вчера, нет, уже позавчера? — спросил я у Владимира Николаевича.

— Жарко, — односложно ответил тот.

— И никто ничего не видел?

— Нет.

— Серьезно?

— А сам как думаешь?

— Да уж… Кто нашел тело?

— Отдыхающие. Думали, утопленник, вызвали полицию. Нам информация уже из ГУВД поступила.

Я забрал у куратора пачку фотографий, глянул на лежавший лицом вниз труп в разорванной и окровавленной одежде и завертел головой по сторонам.

— Где именно его нашли?

— Вон в тех камышах, — указал Шептало через реку.

— Принесло течением?

— В камышах течения нет.

— Аргумент, — согласился я и убрал снимок вниз стопки.

Дальше не лучше, дальше — изувеченное ударом когтистой лапы лицо. Рваная рана спускалась со лба на скулу, левый глаз вытек, нос свернут. Рука оказалась перекушена, а в боку зияла дыра, словно кто-то пытался вырвать печень, но немного промахнулся и запутался в кишках.

И что интересно: сизые ленты тянулись от тела к берегу, но там, по словам куратора, не обнаружилось ни следов борьбы, ни брызг крови. Будто тело из ниоткуда выпало.

Что-то мне это напоминает, нет?

— Как думаешь, — задумчиво уставился вдаль вставший рядом Владимир Николаевич, — это мог быть кто-то с той стороны?

Я поморщился:

— Это не мог быть никто с этой стороны.

Удар по лицу — ерунда, в пьяном угаре люди и не на такое способны. Вцепиться в запястье теоретически могла какая-нибудь здоровенная псина, но вот дыра в боку… Сложно представить, чтобы такое сотворил голыми руками пьяный дебошир или агрессивный собаковладелец. Там ведь не ножом резали, нет — по живому рвали.

— Ну и?

— А скажите, товарищ Шептало, с чего контора вообще на этот случай внимание обратила? И не через неделю, не через месяц, а вот так оперативно?

— А есть разница?

— Возникает, знаете ли, подозрение, что вы не до конца со мной откровенны. А это нехорошо.

— Не говори ерунды, — нахмурился куратор. — У нас, возможно, какая-то потусторонняя тварь в реке завелась, а ты демагогию разводить начинаешь!

— Не давите на меня, Владимир Николаевич. Не стоит. Оно ничем хорошим ни для кого обычно не заканчивается.

— А не много на себя берете, Александр Сергеевич?

Я хотел было напомнить о судьбе его столь же самоуверенного тезки, но вовремя прикусил язык и только буркнул:

— В какое именно время пропал потерпевший?

— Позавчера утром его видели последний раз. И пропал он не один. С ним двое приятелей было. Остальные до сих пор не найдены.

— Час от часу не легче, — вздохнул я. — Это, конечно, кое-что объясняет, но концы с концами все же не сходятся.

— В смысле? — удивился куратор.

— У каждой твари есть свой "модус операнди", от которого она никогда не отходит. Это человек, сука, личность творческая, а хищникам лишь бы брюхо набить. На заболоченном участке можно было бы грешить на вурдалака или кикимору, но здесь-то самое течение. К тому же нападение, судя по всему, произошло на берегу, а следов волочения нет. Кишки только на пару метров тянутся и все.

— И о чем это, по-твоему, говорит?

— Большинство тварей старается задавить жертву по-тихому и сразу уволочь в логово, пока конкуренты не набежали. Ну или самые вкусные куски на месте сожрать. — Алена Евгеньевна при этих словах явственно побледнела. — А тут удар по голове, рука перекушена. С потрохами вообще не пойми что сотворили. Обычно некая узкая специализация сразу проглядывается, а здесь будто развлекался кто.

— Так есть какие-нибудь предположения, кто это мог быть, или нет?

— Предположения есть, — вздохнул я, — но все они вызывают больше вопросов, чем дают ответов. Потому как имеется один нюанс…

— Какой еще нюанс?

— Ни один обитатель Приграничья не может прожить без магической энергии сколь бы то ни было продолжительное время. Без нее даже обычные колдуны с катушек съезжают, что уж тогда об исчадиях Стужи говорить? Попади эти твари в обычный мир, их бы не поиск еды интересовал, а как ласты не склеить.

— Исключения возможны?

— Если только где-то поблизости "окно" открыто и оттуда подпитка идет, — произнес я, задумчиво разглядывая противоположный берег. — Ладно, осмотрюсь на месте, может, что и прояснится. Да! Вы с какой целью на эту сторону приехали? Туда ведь тоже дорога есть.

— Дело в том, — вступила в разговор Алена Евгеньевна, — что наши приборы улавливают непонятную энергетическую аномалию исключительно с этого берега. А там все работает в штатном режиме. Мне это показалось важным…

— Ох уж эти ваши приборы, — покачал я головой и направился к реке. По невысокой траве спустился к воде, присел на корточки, прислушался.

Тихо; тянет свежестью. Вода течет совершенно бесшумно, и даже обычного для раннего утра птичьего гомона не слышно. Странное ощущение, будто к самому краю какого-то другого мира подступил. Но нет ведь открытого "окна" поблизости! Точно — нет! У меня на такие вещи нюх почище, чем у ищейки на наркоту.

Я потрогал воду и поежился, когда холод обжег кисть куда сильней, чем того стоило ожидать от летнего утра. Ломота осторожно растеклась по запястью, после медленно, будто дожидаясь разрешения, толкнулась вверх, но сразу отступила — словно ничего и не было.

Да и было ли?

Не обнаружься позавчера метрах в тридцати отсюда изувеченный труп, на такой пустяк даже внимания бы не обратил, но, как говорят, история не знает сослагательного наклонения. Похоже, и в самом деле некая аномалия здесь присутствует.

Аномалия — да…

— А вот скажите, Алена Евгеньевна, — вытирая руки о штанину, отошел я от берега обратно к автомобилю, — вы до этого свои приборы через водные препятствия тестировали?

— Ну разумеется! — оскорбилась Зимина.

— И?

— Никакого отношения к обнаруженной здесь энергетической аномалии река не имеет!

— Ладно, возможно, на том берегу какая-то конкретика появится.

— Вперед, — улыбнулся Владимир Николаевич.

— Что значит — вперед? Поехали!

Алена Евгеньевна только улыбнулась.

— В целях сохранения чистоты эксперимента заходить следует с этой стороны, — огорошила она меня. — Мы решили, что, если источник аномалии расположен непосредственно над водой, по-другому обнаружить его не получится…

— Вы обалдели, что ли? — опешил я. — Вы мне в речку лезть предлагаете?!

— Тут неглубоко, — невозмутимо заметил Владимир Николаевич. — Тебе по грудь будет.

— Простужусь же на фиг!

— Вода сейчас уже теплая, а мы полотенце захватили и коньяк. Лодку надувную не стали брать из-за сильного течения. Снесет.

Я в ответ лишь беззвучно выругался и вернулся к реке.

Захотелось послать всех подальше, но что впустую сотрясать воздух? Приказ есть приказ, да и своя логика в подобном предположении имелась. Вдруг действительно "окно" аккурат посереди реки открылось, а из-за текущей воды его с берега почувствовать не удается? Шанс мизерный, конечно, но вдруг?

Разувшись, я подтянул штанины и осторожно ступил в воду.

Брр! Холодно!

Ежась, вышел на берег и без особой спешки начал расстегивать штормовку…

— Не тяни! — поторопил меня Владимир Николаевич, резонно опасаясь, что могу и передумать.

— А кто тянет? Не тянет никто… — ответил я и продолжил раздеваться столь же неторопливо, как и раньше.

На лице Шептало аж желваки заходили. Ничего, перебесится. Не собачка дрессированная, чтобы по щелчку пальцев в горящий обруч прыгать. Или это львы прыгают? Да без разницы в общем-то. Виталия вон своего пусть строит.

А тот как раз отошел от внедорожника с явным намерением выкинуть окурок в воду, но поймал раздраженный взгляд начальника и сделал вид, будто просто разминал ноги.