— И как кеды? — заинтересовался он моей обувкой, убрав докуренную сигарету в пачку. — Удобные?
— Это сникеры, — ответил я и как бы невзначай присмотрелся к парню.
Крепкий, спортивный, роста среднего, внешности славянской. Торчащие коротким ежиком волосы русые, нос прямой, особые приметы в глаза не бросаются.
Нет, не пересекались раньше.
— Хорошо хоть не сникерсы, — сострил Виталий и повторил вопрос: — Удобные?
— Нормальные.
— "Лайф фаст", — опустившись на корточки, прочитал водитель надпись на заднике и с усмешкой продолжил небезызвестное высказывание: — Дай янг?
— Это уж как получится.
— А что за "Аффликшн"?
— Виталий! — одернул водителя Владимир Николаевич. — Не отвлекай товарища!
Я кинул штаны поверх штормовки и, оставшись в одних лишь семейных трусах, неуверенно супил в холодную воду. Шагнул раз, другой, представил, каково придется, когда зайду по пояс, и зябко поежился.
А потом, как гром среди ясного неба, в голове полыхнула мысль: "Куда ты, на хрен, собрался, придурок?"
Совсем от спокойной жизни нюх потерял?! Ладно, если никакой аномалии нет, а вдруг — есть? Вот провалишься на ту сторону практически голым, весело будет?
Не провалишься? Точно?
Неужто забыл, как первый раз влип?
Тогда все началось с тишины, точнее — со смолкшего перестука колес. А в остальном ничего особо не изменилось. Негромкие разговоры, шлепки карт, толчея у туалета.
Вот именно — у туалета. Туда я, собственно, и направлялся. И вдруг остановка.
Нехорошо получилось. Мочевой пузырь поджимал, а всякому хоть раз путешествовавшему поездом человеку прекрасно известно: туалеты на время стоянок запирают, дабы пассажиры не гадили в пределах населенных пунктов.
Ух, как скрутило!
Я выудил из кармана кожаной куртки мятые десятки и, на ходу пересчитывая деньги, начал проталкиваться к выходу. Раз уж такая оказия вышла, облегчусь на станции, заодно и пива куплю.
Соскочив на перрон, я поежился из-за ни с того ни с сего накатившего озноба и запахнул расстегнутую куртку. Машинально вытащил из кармана вязаную шапочку и только тогда обратил внимание на захрустевший под ногами снег.
И это в сентябре?! Ну и дела!
Удивляясь отсутствию на перроне непременных бабулек со снедью, я направился к зданию станции, но тут же приметил темневшие пустыми провалами выбитые окна и остановился.
Это еще как понимать? Мы у заброшенной платформы остановились? С какого перепугу?
Решив убираться отсюда подобру-поздорову, я развернулся и на какое-то время просто впал в ступор: поезд как сквозь землю провалился. Ни вагонов, ни локомотива. Кругом лишь заснеженные поля, да серая стена уже облетевших на зиму деревьев.
Какого хрена?! Сердце у меня так и екнуло.
Подскочив к краю перрона, глянул вниз и обалдел окончательно: рельсы тоже исчезли! Более того — испачканные масляными пятнами шпалы, из которых кто-то хозяйственный повыдергивал все железные костыли, местами припорошил нетронутый снежок.
Что за бред?!
Где я? Куда, мать вашу, я попал?!
Что за чертовщина?!
В груди противно закололо; я несколько раз глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки. Должно же быть какое-то рациональное объяснение случившемуся, должно!
Ведь если начинает казаться, будто мир сошел с ума, это еще не говорит о том, что мир действительно сошел с ума. В первую очередь стоит припомнить, сколько ты выпил. Ну или выкурил.
Курить я ничего не курил, употреблял только пиво. И употребил его явно недостаточно, чтобы грешить на хмельной напиток. Только вот своих собутыльников видел первый раз в жизни, а когда пьешь с кем попало, надо быть готовым к любым неожиданностям.
Могли мне что-нибудь в пиво подсыпать? Да запросто! И не со зла даже, а просто шутки ради. Повеселиться за чужой счет любителей хватает, а человеку с моим весом — трех таблеток того же тарена за глаза хватит.
Но поскольку на наркотическую галлюцинацию происходящее нисколько не походило, то логично предположить, что под воздействием некоего препарата я сошел с поезда и заблудился. Теперь вот отпускать начало…
Убеждая себя, что ничего страшного не произошло, я отошел к ближайшим кустам, облегчился и вернулся на перрон. Немеющими от холода пальцами застегнулся, задумчиво огляделся и тяжело вздохнул.
Ну и куда двинуть? Направо? Налево?
— Ау! — Женский крик заставил вздрогнуть. — Эй! Есть здесь кто-нибудь?
— Есть! — хрипло откликнулся я.
— Привет! — Из-за билетных касс выбежала девчонка лет двадцати в коротенькой курточке с меховым воротником, джинсах и кожаных сапожках. — Уф, хоть кого-то нашла! А то думала, совсем одна тут! Чуть не чокнулась! Меня Катей зовут!
— Александр, — пробормотал я, понимая, что с появлением девушки версия о подсыпанном в пиво наркотике накрылась медным тазом. — Слушай, ты как сюда попала?
— Я с поезда сошла, а здесь все заброшено…
— "Уфа — Нижневартовск"?
— Да, в Сургут к родителям из Екатеринбурга еду. Училась там.
— Я тоже в Сургут. Ехал. Вагон третий был?
— Нет, седьмой. А что? — удивилась Катя. — Ты вопросы какие-то странные задаешь.
— На рельсы глянь, — посоветовал я.
Девушка подошла к краю перрона, посмотрела вниз и неожиданно крепко выматерилась.
— Извини, — тут же обернулась она. — Проживание в общаге сказывается…
— Забей, — махнул я рукой.
Катя достала из кармана пачку сигарет, взяла себе, протянула мне. Я отказываться не стал, но стоило затянуться, как легкие начал рвать резкий кашель.
— Не куришь? — догадалась девушка.
— По такому поводу можно и закурить. — Я сделал еще одну затяжку и, будто оправдываясь, пояснил: — У меня хронический бронхит, но такая фигня сейчас уже как-то даже не волнует…
— Вот это мы с тобой влипли! — кивнула Катя.
— Ты ничего не употребляла в поезде?
— Ничего крепче чая, — сразу поняла мой намек девушка. — С семейными ехала…
— Беда, — ежась от кусачего морозца, пробормотал я и выкинул недокуренную сигарету в снег. — Слушай, надо как-то выбираться отсюда…
— Темнеет уже. — Катя затянулась и алой точкой окурка ткнула в хмурое небо. — Нам бы ночь где-то переждать…
Где-то? Выбор на самом деле невелик.
Я глянул на билетные кассы и решил, что должен взять инициативу на себя. В конце концов, мужик я или нет?
— Идем! — потянул девушку за собой.
Дернул ручку — заперто, пнул дверь — не шелохнулась даже. Окна разбиты, но на них решетки. А остальные строения чистые развалюхи; ветер сильней дунет, и обрушатся.
— Подожди, — попросил я Катю и отправился на задворки.
Порыскав там какое-то время, я вернулся с найденным в куче хлама тяжеленным ржавым гвоздодером. Холодное железо обжигало ладони, и пришлось перехватить инструмент, обвернув его рукавом куртки. Неудобно, зато пальцы не обморожу.
Вогнав изогнутый конец гвоздодера меж дверным полотном и косяком, я приналег, и трухлявое дерево не выдержало: хрясь — и пусть свободен.
— Ой, Александр, ты такой молодец! — обрадовалась Катя.
— Да просто Саша, — смутился я, настороженно заглядывая в темное помещение билетных касс.
Пусто, пыльно, холодно. Но зато здесь от ветра укрыться можно и костер развести не проблема. Только мебель на растопку не сгодится — сплошные пластик и ДСП.
— Саш, может, огонь разожжем? — будто прочитала мои мысли переступившая через порог девушка.
— Конечно, — кивнул я. — И окна чем-нибудь закрыть надо…
— Как думаешь, подойдет? — ткнула Катя носком сапожка стоявшую у входа здоровенную картонную коробку, заполненную всяким хламом.
— Вполне, — кивнул я и отправился на поиски дров.
Пока выламывал гвоздодером деревянные брусья стоявших на улице скамеек и таскал обломки в комнатушку, девушка прикрыла оконные решетки картонными листами распотрошенной коробки, и в итоге мне осталось лишь выбрать с пола бумажку посуше, придавить ее щепками и запалить одолженной у девушки зажигалкой.
