— Хоть какая-то польза от курения, — невесело рассмеялась Катя.

— И не говори. А то бы трением до утра огонь добывали, — улыбнулся я. Дождался, пока языки пламени перекинутся на щепки потолще и подложил в костер обломок бруса. Сам отошел к двери и задумчиво оглядел вывороченный косяк. На душе было тревожно, и мысль о том, что придется ночевать в незапертом помещении, мягко говоря, не радовала.

И ведь открывается наружу — не подпереть!

В итоге я просунул один из заготовленных на дрова брусьев в намертво привинченную к полотну ручку и тот гигантским засовом заблокировал дверь. Толкнул — не открывается. Порядок.

Вернувшись к девушке, я устроил изогнутый конец гвоздодера меж полыхавших поленьев — хоть руки не так морозить будет! — и вытянул к огню озябшие и покрасневшие от холода ладони. Сразу стало теплее, но по ногам так и тянуло ледяным сквозняком.

— Слушай, Кать, как думаешь — где мы? — спросил я, не желая сидеть в тишине. Треск поленьев, шум дыхания — это не то. Важны слова, голоса. Лишь они могли отпугнуть притаившуюся за окнами ночь.

— Не знаю, — быстро ответила та. — Не знаю, и думать об этом не хочу. До утра бы дожить…

— Доживем! — со всей возможной в этой ситуации уверенностью заявил я.

Постепенно воздух в комнатушке начал прогреваться; девушка откинула с головы капюшон, и я залюбовался тонкими чертами ее лица. Отсветы огня играли на рыжеватых волосах, превращая их то в расплавленное золото, то в красную медь, а в зеленых глазах мелькали изумрудные огоньки.

— Так ты к родителям ехала?

— Да как-то с работой не заладилось.

— У меня тоже, — вздохнул я, хотя на деле после получения диплома озаботиться поисками нормального места просто не удосужился. — Друзья на Север позвали. Говорят, чё ты как лох, хоть на машину заработаешь. А у меня даже прав нет — зачем мне эта машина? Но согласился вот, на свою голову…

— За компанию? — догадалась Катя.

— Ага. Только друзья раньше уехали, а я…

— Слушай! — насторожилась вдруг девушка.

— Что?

— Ничего не слышал?

— Нет.

— Будто шуршало что-то.

— Может, мыши?

— Боюсь мышей, — поежилась Катя.

— Не бойся, покараулю пока. — И хоть огонь и не думал затухать, я подкинул в костер сразу несколько обломков расщепленного бруса.

Просто беспокойство девушки передалось и мне. Невесть с чего почудилось, будто под покровом темноты к билетным кассам подобралось неведомое чудовище, и по спине побежали колючие мурашки.

Вот — нечто темное заглядывает в окно, вот — оно ходит кругами, выискивая путь внутрь. Гладит призрачными когтями хлипкую дверь, вздыхает…

Ветер, это всего лишь ветер.

Натянув на голову капюшон куртки, девушка напряженно уставилась в костер; я поежился и постарался выкинуть из головы ожившие с наступлением темноты страхи.

Без толку — воображение и не думало униматься, а ночь подкидывала все новые и новые поводы для беспокойства.

Тут скрипнут оконные решетки, там зашебаршит осыпающаяся со стены побелка. В дальнем углу — недовольное шипение, на крыше — непонятный шорох. А еще время от времени легонько потрескивало дверное полотно, будто снаружи на него навалилась неведомая сила, жаждущая добраться до двух перепуганных людей.

Я скороговоркой прочитал все три молитвы, которые знал, и, как ни странно, страх тотчас отступил.

Страх — отступил, скрывавшаяся в ночи тварь — нет. Теперь уже совершенно явственно хрустнула дверь, и сразу зашуршала посыпавшаяся с косяка цементная крошка.

— Что это? — испуганно прошептала Катя.

И словно истеричные нотки в ее голосе заставили ночного охотника позабыть об осторожности, — резко переломился просунутый в ручку брус. Дверь с грохотом распахнулась, а стоило ворвавшемуся в нее ветру сбить неровное пламя костра, как следом с улицы проскользнула непроглядная тьма.

Тьма и нечто, скрывавшееся в ней.

Страх немедленно лишил сил, заткнул рот, сбивчиво зашептал на ухо успокаивающе-гаденькое: "Сиди спокойно, не дергайся, и, возможно, оно выберет не тебя"…

Не меня? Я ощутил тепло прижавшейся девушки и вдруг понял, что не хочу ее терять. Не хочу — и точка. А еще не хочу бояться.

Так какого черта?!

И схватив гвоздодер, я со всего маху саданул железякой по тьме, выделявшейся на фоне багряных углей своей непроглядной чернотой. Раскаленный докрасна крюк вошел в неведомую сущность, будто горячий нож в масло, и сразу взвыло так, что пыль с потолка посыпалась.

Миг спустя импровизированное оружие вырвало у меня из руки; тьма метнулась за порог; я — следом. Но не вдогонку, нет. Вылетев на улицу, я сунул в снег обожженную ладонь и в сердцах покрыл матом и саму ночь, и всех ее обитателей, вместе взятых.

Боль и выброшенный в кровь адреналин притупили страх, и обратно в билетные кассы я вернулся пусть и не гордой походкой победителя, но и не забыв прихватить валявшийся на крыльце гвоздодер с перекрученным неведомой силой крюком…

Захлопнул дверь, подкинул во вновь начавший разгораться костер едва ли не половину заготовленных на ночь дров и уселся рядом с мелко-мелко дрожавшей девушкой.

— Что это было? — тут же прижалась ко мне Катя.

— Не важно, — обнял я ее. — Не важно. Я тебя в обиду не дам. Все будет хорошо.

И все должно было быть хорошо. Только вот не было…

Вспомнилось мне это — и сразу как мороз по коже. Нет, вновь угодить в такую переделку совсем не хотелось. Дураков нет…

И, решительно развернувшись, я выбрался на берег.

— Ты чего? — удивился Владимир Николаевич.

— Сами лезьте.

— В смысле? — нахмурился куратор.

— Да я тут подумал — не стоит горячку пороть. Надо все обдумать, подготовиться нормально…

— Да нет у нас времени на подготовку! — рявкнул Шептало. — Сегодня воскресенье, тут с самого утра от народу не протолкнуться будет!

— Без оружия не полезу.

— Виталий! — обернулся Владимир Николаевич к водителю. — Неси. — А когда парень притащил обшарпанный дипломат, куратор щелкнул замками и подозвал меня: — Получи и распишись.

— Вот вы продуманные, — только и вздохнул я. Кобура, потертый ПМ, два набитых магазина. — А серебряные пули?

— Обойдешься, — ожидаемо отказал куратор. — Нет причин полагать, что они тебе понадобятся. Теперь все?

Я расписался и загнал магазин в рукоять пистолета.

— Уговорили. Иду.

— Давно бы так, — с явственным облегчением перевел дух Шептало, но тут же всполошился вновь: — Ты куда?!

— Сюда, — усмехнулся я, вытаскивая из внедорожника свой рюкзак.

— Зачем еще?

— Злые вы, уйду я от вас.

Никуда уходить я, разумеется, не собирался. Просто в рюкзаке, несмотря на его невеликие размеры, хранилась масса полезных вещей.

Пара ножей — карманная "крыса" и едва-едва умещавшееся в большом отделении мачете, медицинская струнная пила, зажигалка, магниевое огниво, фонарик, лыжная шапочка, перчатки, несколько фальшфайеров, солнечные очки, марганцовка, леска и крючки, набор антибиотиков, презервативы, увеличительное стекло, компас, перевязочный материал и тому подобные мелочи, которые в чрезвычайной ситуации могут значительно облегчить, а зачастую и спасти вашу жизнь.

Я запасливый, да. А еще немного параноик. И даже не спрашивайте, как все это хозяйство удалось пронести в самолет, хе-хе…

Положив кобуру с ПМ и одежду поверх рюкзака, я подхватил свободной рукой обувь и в нерешительности остановился на берегу. Остановился, поскольку неожиданно возник вопрос морально-практического характера.

А именно: снимать трусы или нет.

С одной стороны, у нас тут дама; с другой — и хрен бы с ней: мне в мокрых трусах потом шарахаться вовсе не улыбается. Еще не хватало хозяйство застудить.

Колебался недолго. Разделся и, сверкая голым задом, решительно шагнул в речку. Под ногами заскользили голыши, но я и не подумал замедлить шаг — остановлюсь, и точно назад поверну. Холодно!

Вскоре дно пошло под уклон, и ледяная вода как-то неожиданно быстро добралась до пояса.