— Чай я заслужил? — спросил Линев.

Интересно. Будем считать, что заслужил. Хотя бы тем, что заинтересовал.

— Пойдем вниз, в мастерскую. Там у меня все для чая.

Доверие на доверие, так сказать, танец встречных шагов. Посмотрим, какое колено он выкинет следующим.

Внизу Линев повесил свое пальто на вешалку и развалился в кресле, в котором любила сидеть Мила. А я поставил чайник и выложил корзинку с печеньем.

— Угощайтесь. Так чем обязан?

Линев свел длинные худые пальцы перед грудью, в манжете рубашки мелькнул серебряный браслет. Как-то ярко он выглядит для своей должности. Хотя, с другой стороны, такого хлыща мысленно на такую должность и не поставишь. Даже может быть неплохим прикрытием.

— Вербовка сразу провалилась, — усмехнулся он. — Да вы нас еще и сдали объекту наблюдения… он мне даже звонил с утра, высказался…

— А вы меня сдали жилинским, и те попытались убить…

— Нет, — Линев выставил руки в защитном жесте, — не сдавали. Мы так не мелочимся, чтобы за отказ человека убивать. Мы так не сделаем. Никогда. Отказ — не повод.

— И кого мы привалили вместе с людьми из засады?

— Вы привалили Кучеренко Анатолия Борисовича, тысяча девятьсот семьдесят восьмого года рождения, сотрудника отдела наружного наблюдения центрального участка Дружины, — вздохнул Линев. — Жадного до денег мерзавца, который создал нам огромные проблемы. Мы даже пока оценить их масштаб не можем. Нападение на вас — самая мелочь из списка, тем более что вы с ситуацией справились.

— То есть вы хотите сказать, что…

— Кучеренко продал информацию с прослушки Жилину. — Линев принял от меня кружку с горячим чаем и кивнул в благодарность. — О том, что вы собираетесь уехать. Но он продавал не только эту информацию и не только Жилину, а вы его грохнули и труп успели сжечь. То есть мы не можем теперь разобраться, кому и что именно он сливал в последнее время.

— Понятно. — Я сел в свое кресло и повернулся к Линеву. — Но совершенно непонятно, что вам могло понадобиться от меня. Ну, кроме револьвера.

— Если я правильно помню список ваших проблем, то это Семера, Лига и Жилин, правильно?

— Да, где-то так.

— Лига… это немного выше уровня ваших возможностей, но то, что у них скоро и так будет много хлопот, вы уже знаете, наверное, так?

— Догадываюсь.

— Остаются Жилин с Семерой. Семера разделена пополам, они на грани большой взаимной резни. Но никак эту грань окончательно не перешагнут. А если бы они ее все же перешагнули, они бы тем самым оказали большую услугу как обществу, так и лично вам, разве нет?

— Возможно.

— Я хочу, чтобы вы помогли сделать им этот последний решительный шаг.

Нельзя сказать, что он меня заинтересовал своим предложением. Насколько я понимаю, совершенно аналогичное предложение он уже делал Хмелю. Это не очень хороший признак, если глава местной сигуранцы начинает набирать случайных дилетантов. Обычно их набирают вовсе не с той целью, которую доводят до них.

— А мне это зачем?

— Если я вам скажу, что это избавит вас в будущем от всевозможных проверок и излишней пристрастности городской власти, — это поможет?

— Нет, — покачал я головой. — Я смирюсь с убытками и съеду в Лудино. Там буду жить на лоне природы, иметь свой большой дом с баней, а за товаром ко мне и туда приедут, он у меня уникальный.

— Я так и думал, — кивнул Линев, хотя я думаю, что тут он лукавил. Думал он как раз совсем по-другому.

— В ваших действиях постоянно проскакивает одна и та же ошибка: вы вербуете шантажом и сливаете агентов, — взялся я объяснять, как все это видится лично мне. — Слив агента приводит к тому, что с вашей сигуранцей никто не хочет работать. Тогда вы вынуждены вербовать через шантаж и угрозы. Но шантажируемый никогда не работает со всей отдачей, он больше думает о том, как от опеки избавиться. И как вас подставить.

— Сигуранцей?

— Ну да, именно так называлась великая румынская разведслужба, — усмехнулся я. — А мы так называли все службы безопасности разом.

— И что вы хотели сказать конкретно? — Моя речь Линеву не понравилась, она явно царапнула по самолюбию, которого у него на десятерых, но он постарался не подать виду.

— Я хотел сказать, что вы всегда должны предлагать что-то взамен. — Я отпил чаю из кружки и отставил ее на верстак. — Не в стиле "а я тебя тогда в порошок не сотру", отрицательная мотивация в таких случаях работает плохо и недолго, а нечто положительное. Ты — мне, я — тебе. Даже фильм такой был, насколько я помню. Только не помню о чем.

— "Вы хочете песен? Их есть у меня". — Линев улыбнулся. — Я поговорю с Жилиным. Сам. Сегодня, если мы договоримся. После разговора он вообще про вас забудет, я обещаю. Навсегда забудет. То есть вы убиваете двух зайцев одним выстрелом. Мы отстаем от вашего друга Хмелева. У вас будет мой телефон на будущее, по которому вы можете позвонить в любое время. И вообще давайте дружить, что в этом плохого? — Он развел руками в жесте трагического недоумения.

— Почему мы?

— Отчасти из-за Хмелева. — Линев посерьезнел. — Он вляпался, у него есть прошлое, и он все время пытается всех перехитрить. На тот момент, когда я хотел его использовать, одного Хмелева было достаточно, задача была нехитрой.

— И без вероятности выживания.

— В том числе, не буду отрицать, — кивнул Линев. — Он убил людей, которые выполняли задание. Развалил операцию. Испортил все что мог. Сразу же был вычислен нами. И что, оставлять все как есть?

— А дальше?

— Он не сделал того, чего мы от него требовали. Но выжил. — Линев усмехнулся. — Вступил в резерв… с вашей подачи, насколько я понимаю?

— Покупательскую базу расширяю, — усмехнулся я.

— Хотя бы так, — кивнул он. — Потом мне вдруг звонит Лихачев и говорит, чтобы мы отвалили от его заместителя, и вообще обвиняет меня в устройстве засады. У меня вывих челюсти, но как-то разбираемся. Я посылаю водителя за фото убитых — и среди них обнаруживаю сотрудника Дружины. Того самого, который исчез и с кем исчезла ценная информация. В результате я оказываюсь в положении, что группа привлеченных людей погибла из-за вашего друга Хмелева, других людей под рукой нет, я понятия не имею, какая информация куда ушла, и работать через Дружину просто опасно… и тут вижу вас. Тех самых, у кого хватило умения хотя бы справиться с засадой. Я снова говорю с Лихачевым, и тот сообщает, что вы… вполне профессиональны и с вами есть еще толковые люди. Вот, в сущности, и все.

— И что надо сделать?

Линев чуть подумал, закусил губу, потом полез в тонкий портфель и достал из него пластиковую папку.

— Теперь вам придется подписать обязательство о неразглашении. И если вы его нарушите… будете нести ответственность по закону. Согласны?

Нашел чем удивить.

— Давайте.

Линев протянул открытую папку мне. Ну да… "в случае разглашения сведений, ставших мне известными из…" и так далее. Ладно, подпишем.

— Семера планирует большую разборку. Они все же стремятся избежать резни, но нервы уже на пределе. Мы знаем, где они встречаются. Мы знаем, как организуется встреча. Мы знаем, кто придет раньше и с какой стороны. И нам все равно надо их стравить. Вот как-то так.

Я не полез через чердак, потому что смысла прятаться уже не было. Линев уехал, наблюдатели вполне могли оставаться, но теперь они уже ничему не мешали. И все же прошел через двор, чтобы не светиться на улице.

Хмель все-таки открылся, но самого его в зале не было, а перехвативший мой вопросительный взгляд Иван так же взглядом показал вниз. Так что я сразу свернул в подвал и нашел там за столом теплую компанию — Хмеля, Саню, Милу и даже Платона, которого я никак увидеть не ожидал. Что самое интересное — сидели они всерьез, с закусками и даже едой, и были уже "теплыми". Даже Мила успела дойти до кондиции. Не пьяными, но навеселе.

— Хорошо сидим, — сказал я даже с неким оттенком уважения.