Противник дернул рычагом, и тот ударился в землю — стрельбы из положения лежа он явно не тренировал. У меня же патрон был уже дослан, я просто выстрелил в него, увидев синеватую вспышку, и мужик в полушубке в испуге замер, хотя в него и не попало, в тот же момент на гребень сугроба выбрался Дмитрий и пальнул из своего "рема" вниз, в спину моему противнику, и амулет у того уже не работал. Он лишь дернулся, а потом уронил голову в снег.

— Еще?

— Минус два! — крикнул Дмитрий.

Я вскочил на колено, направив свой карабин в сторону грузовика, и увидел там человека, лежащего на дороге в позе младенца. А потом еще и услышал, что тот тихо скулит и подвывает.

— Не трусись, у тебя амулет, это ментальное доминирование, — прохрипел вскарабкавшийся на снежный вал Саня. — Вяжите его, пока не отпустило.

Сразу "вязать" я все же не побежал. Залег и контролировал пространство у грузовика и под ним, до тех пор пока Дмитрий с Платоном не прошли целиной вокруг и не вышли с тыла. И лишь затем продвинулся вперед сам.

— И ты, Брут, — сказал я, ногой отталкивая "браунинг" десятого колибра от скрюченного человека, который начал приходить в себя и испуганно оглядываться по сторонам. Доберусь до магазина и точно скажу, кто это такие, если этот ушлепок мне раньше все не расскажет. Хотя расскажет, я думаю.

Дмитрий осмотрел грузовик, сказал:

— Чисто!

Четверо их было. Четверых я у грузовика тогда и увидел. Для нормально организованной засады достаточно. Если бы они не переиграли, не развернули грузовик, то я бы их ни в чем и не заподозрил. Сломались и сломались, мы еще и помочь попытались бы. А от выстрела в упор, к слову, никакой амулет не спасает.

Пленного — сухощавого мужика лет тридцати — быстро связали и обыскали, вытащив удостоверение личности нового образца, здоровенный охотничий нож с какими-то рунами и всякую мелочовку. Оставив его под охраной Платона и Сани, мы с Дмитрием побежали обратно к "сабербену", который так и был закрыт серой пеленой, перегородившей дорогу. И когда мы проскочили сквозь нее, я лишь выругался — радиатор был пробит, тосол вытек на дорогу, в лобовом две огромные дыры, водительская дверь прострелена. И правое переднее спущено.

— Твою мать! — высказался я от всей души. — Твою бога душу мать!

— Да ладно, грузовик вообще целый, — напомнил мне Дмитрий. — Просто подцепим.

— Подцепим-то подцепим, но грузовик чужой, а "субур" мой, понимаешь? — вздохнул я. — И я его люблю.

— Да починишь, — хмыкнул он. — И грузовик заберем.

— Это вряд ли.

— Чего вряд ли? Напали на патруль при исполнении. Можешь там договориться?

Я посмотрел на него задумчиво. Ну да, если нападать на представителей власти, тот же Патруль, то конфискуется все. В казну, правда, конфискуется, но это дело десятое. Как-то я еще не привык к тому, что все мы здесь с какими-то ксивами.

Дальше я завел грузовик, на котором не оказалось ни единой царапины, и задом сдал его к поврежденному внедорожнику. Жесткая сцепка у меня в багажнике есть, я без нее никуда, так что подцепили "сабербен" мы быстро, после того как запаску поставили. Перевел коробку в "нейтраль", потом содержимое багажника в кузов перебросили. Туда же загрузили трупы, собрав с них все, что можно было собрать. Из четырех стволов два оказались моими, патроны к ним тоже. Хорошо, что я противоамулетные никому не продаю, так что били в нас "обманками". Если бы не алхимические амулеты — нам было бы намного хуже. Обманка из "браунинга" с одного выстрела "Драконью чешую" вышибает.

А вот от моего противоамулетного браслет не спасет — все равно рванет в поле действия.

Остался пленный, который сидел возле грузовика и уже стучал зубами от холода. Я присел возле него, посмотрел в глаза, затем спросил:

— На Тему Жилина работаешь?

Тот лишь часто закивал. Похоже, что действие "тоскунца" до конца не отошло, его не только и не столько от холода, сколько от страха трясет.

— Что сделать поручили? Давай, колись, все равно убивать тебя не будем.

— П-п-прик-к-каз б-был з-завалить в-всех, — вытолкнул он через посиневшие губы. — А в-вчера г-говорили, что т-т-только нап-пугать надо. А в-вечером Т-т-тема прибежал и грит: "П-план м-меняется, валим всех".

— Понял. Подробности потом расскажешь. Эй, разворачиваемся и дуем в Волчий Лог.

— А-а?.. — озадаченно посмотрел на меня Платон.

— Этого на хранение надо сдать, — я пнул слегка пленного, — там кутузка есть.

— Можно в Лудино договориться, на хрена время терять?

— Мы же Патрулем представляемся, к тому же трупы на опознанку сдадим. Какое Лудино? Нам там покажут Патруль. Да пару часов потеряем, не больше, мы недалеко отъехали. Больше проболтаем.

— Давай вы сперва меня скинете, а потом езжайте. Хрен ли вам? У вас времени аж до завтра.

— Платон, нас с трупаками примут городские — мало нам точно не покажется. Успеем, фирма гарантирует.

Платон вздохнул и махнул рукой — мол, согласен.

Я вскарабкался за руль "Егеря", отрегулировал сиденье, посмотрел на приборы, где тут что, с удовлетворением отметил, что солярки в баке еще много, а заодно напомнил себе, что это именно солярка, а не бензин. Впрочем, там в кузове бочка какая-то стоит, может, и запас.

Развернулся с джипом на прицепе с трудом, дорога тут узкая, двум машинам едва разъехаться. Развалил обочины, наматюкался всласть. Но все же развернулся. Поехали.

Удобство грузовика оценил сразу — хоть едет не так комфортно, как моя машина, зато сидишь высоко, глядишь далеко — то что надо. Не зря люди Жилина по району на нем катались, а не на джипах. Как-то уверенней себя ощущаешь.

И едет нормально, пусть и не так шустро разгоняется, разумеется, но нам шустрость и ни к чему.

Так, и что мы имеем с гуся?

Помимо двух наших стволов, в смысле из нашего магазина, взяли еще два — дробовик, снаряженный нашими же патронами, и обычный АКМС, что немного из стиля выбивалось. Три ствола как раз для охотников, там все продумано, а тут вдруг автомат. Малость странно.

— Слышь, ты? — окликнул я пленного, который сидел сзади, зажатый между Дмитрием и Платоном. — Тот, что с автоматом, он тоже ваш?

— Не, — пленный замотал головой, — я его раньше не видел, Тема вечером его привел.

— Понятно.

Кто угодно может быть, от Семеры до кого-нибудь от Кузьминка, например. Кстати, о Кузьминке… мы с ним сидели за тем же столом, за каким обсуждали отъезд. Интересно…

Был у меня товарищ из известного ведомства, которое боролось в свое время с организованной преступностью. И вот он рассказывал, что они часто ставили прослушку в тех кабаках, которые крышуются братвой. Потому что старшие у братвы всегда сидели за одними и теми же столами, а там редко кто микрофоны искал.

А не оставил ли Кузьминок микрофончик на память? У нас же паб Хмеля как клуб, и садимся мы обычно за один и тот же столик. Вот это проверить бы надо.

Убитого с автоматом по документам звали Мясниковым Игорем Сергеевичем, я помню. Документы, наверное, нормальные, потому что иначе так просто бы через КПП не проехал, а новые эти удостоверения личности не подделаешь, говорят, так что или он на самом деле Мясников, или представляет кого-то, кто может сам выписать документы на другое имя. Кузьминок может, я думаю.

Черт, "сабербен" на прицепе разгоняться не дает, скорость буксировки машины с автоматом не выше сорока. Действительно хорошо, что недалеко отъехали.

Хмель. Самые события

Вторник

Утро. Я люблю просыпаться утром, когда Ирина работает во вторую смену и нет необходимости вставать ни свет ни заря и провожать ее в госпиталь. Можно поваляться в постели и получить заряд позитива на весь оставшийся день.

Но получали мы заряд позитива ровно до тех пор, пока я не выбрался из-под одеяла и не разложил на столе семь традиционных пилюль.