— Сегодня позвоню и скажу, на какое время тебя записала, — объявила тогда Ирина.

Я едва не подавился фиолетовой горошиной.

— Ты это серьезно? — повернулся к подруге, которая собрала разложенную на стуле одежду и ушла в ванную комнату приводить себя в порядок.

— Если не придешь, на дальнейшие медосмотры с моей стороны можешь больше не рассчитывать.

Я вздохнул:

— Ладно, звони, — и отправился в бар.

Кивнул стоявшему за стойкой Ивану и разжег печь, поэтому, когда спустилась Ирина, завтрак уже был готов.

— Хорошо иметь мужа — владельца бара! — рассмеялась девушка, усаживаясь за стол.

— Чего тогда не переезжаешь? — спросил я, наливая чай.

— В моем возрасте начинаешь ценить комфорт, — заявила Ирина и поправила нацепленный на золотую цепочку листок-кулон. — Мне удобно жить рядом с работой. А здесь мы с тобой на второй день друг другу в глотку вцепимся. И кому от этого лучше будет?

— Как скажешь, — пожал я плечами, потом спросил: — А нет желания вернуться в нормальный мир?

— И кем там будет работать специалист по магическим патологиям?

— А зачем работать? Просто лежать на пляже, пить коктейли. Чем не красота?

— Слава, — мягко улыбнулась девушка, — даже если такое чудо вдруг случится, мне оно и даром не нужно. Я ведь местная. И прекрасно знаю, что станет с человеком, который большую часть жизни жил в магическом поле, а потом из него выпал.

— Откуда знаешь? — заинтересовался я.

— Как думаешь, сколько людей начинает жаловаться на проблемы со здоровьем после регулярных поездок в Северореченск? А ведь там магический фон пусть и слабее нашего, но все же присутствует.

— Логично, — вздохнул я.

Когда позавтракали, Ирина отправилась наверх за вещами и верхней одеждой. Я собирался проводить ее на работу, но в этот момент рабочие с матами затащили в бар заказанный еще на прошлой работе сейф. Девушка чмокнула меня в щеку и убежала, а мы с Иваном поволокли усиленный чародейскими рунами железный ящик в подвал. Там помощник запустил генератор и принялся сверлить перфоратором отверстия под анкеры, я оставил его заниматься черновой работой, поднялся наверх и начал сводить доходы и расходы.

Чеки, которые следовало отвезти в банк и депонировать, отложил; редкие банкноты из кассы пересчитал и убрал в собственный бумажник. Последние годы скупщики предлагали за бумажные рубли, доллары и евро более выгодный курс, нежели был установлен официально, и количество купюр в обороте уменьшилось в разы. Сам я сдавал их напрямую Платону.

Разменные медные монеты номиналом в десять, пятнадцать, пятьдесят копеек и рубль золотом пересчитал и расфасовал по мешочкам, намереваясь сдать в банк, а вот двухрублевые монеты оставил. Они также чеканились на монетном дворе Торгового Союза, но не из меди, а из золота пятьсот восемьдесят пятой пробы.

Больше всего в кассе оказалось червонцев — царских и советских "сеятелей", серебряные монеты попадались гораздо реже, да и особой сохранностью они похвастаться не могли. Нормально сохранились лишь инвестиционные и коллекционные монеты Банка России, но ими за пиво почти не расплачивались. Оптовые покупатели предпочитали чеки.

Подбив баланс, я попросил присмотреть за баром подошедшую к обеду тетю Машу, а сам спустился в подвал и убрал деньги в сейф, намертво прикрученный Иваном к полу и стенам.

— Давно купить стоило! — с законной гордостью похлопал по крышке раскрасневшийся помощник. — Фиг вскроешь!

— Не без этого, — вздохнул я, хотя вовсе не был уверен, что мне бы это сильно помогло.

Мы с Иваном вернулись в бар, я собрал в сумку мешочки с мелочью и предупредил:

— Если будут звонить в "Большую Охоту", Николай только завтра к вечеру появится.

— Понял, — кивнул Грачев и принялся протирать стойку.

Пока ходил за курткой, тетя Маша пожарила яичницу и разогрела пару колбасок, я накрыл тарелку крышкой и отправился в оружейный магазин. Подошел к задней двери, постучал, и почти сразу потемнел глазок. Затем послышался лязг засова, Мила открыла дверь и спросила:

— Да, Слава?

— Ты к нам не заходишь, — протянул я ей блюдо, — вот, решил не дать умереть тебе с голоду.

— Да я только встала! — рассмеялась шатенка. — Не стоило!

Она отступила, освобождая проход, но я проходить в дом не стал и произнес:

— Коля говорил, могу его пикапом воспользоваться. Не знаешь, где ключи?

— Сейчас найду! — Мила унесла блюдо, пару минут спустя вернулась и протянула ключи от автомобиля и гаража. — Держи.

— Спасибо! Тарелку можешь не заносить, верну ключи и сам заберу.

— Хорошо!

Мила закрыла дверь, я отправился к превращенной в гараж арке. Отпер замок, распахнул дверь, забрался в машину. Посидел, привыкая к габаритам, но особо это не помогло, и выехал на улицу без уверенности, что не соберу все окрестные столбы.

Но нет, обошлось. Оставив пикап прогреваться, я сходил за "Шершнем" и бросил его на пассажирское сиденье. Хоть Гордеев и ворчал по поводу жезла "свинцовых ос", называя бестолковой игрушкой, имелись у него и сильные стороны. Невысокая точность компенсировалась отменной скорострельностью и вместительной банкой на шестьдесят шаров. Не стоило забывать и о кристаллах, которые при попадании в защитное поле отводящего пули амулета переполнялись энергией и взрывались. Не слишком сильно взрывались и далеко не всегда — в зависимости от модели амулета детонировали от одного до пяти шаров из каждого десятка, — но это было лучше, чем ничего.

Да и привычней мне с карабином, пусть и коротким, чем с пистолетом. Пистолет — это на крайний случай или куда карабина с собой не взять. Например — в банк.

Поэтому когда выбрался из припаркованного перед отделением "Центрального городского банка" пикапа, жезл "свинцовых ос" остался за сиденьем, а вот сумочка с "таурусом" болталась на плече. Охранник не обратил на нее никакого внимания.

Я предъявил к оплате накопившиеся за последние дни чеки и оформил зачисление на счет мелочи из кассы, а потом, пользуясь оказией, заскочил в госпиталь навестить Ирину.

Уж лучше бы не ездил — у заведующего отделением внезапно оказалось окно в расписании, и подруга немедленно потащила меня на прием.

Высокий худой дядька с татуировкой "Хирург" на левой кисти внимательно выслушал обратившуюся за помощью коллегу и возжелал увидеть мои таблетки, но я только плечами пожал:

— Не вожу с собой, знаете ли.

— А приобрели где?

— У ведьм, — выдал я версию, уже озвученную ранее Ирине.

— Ах у ведьм! — покачал головой врач и повел меня проверять внутреннюю энергетику на каком-то невероятного вида аппарате.

Выглядел тот как обрезок уложенной на пол трубы метрового диаметра с установленной внутри тележкой на колесах. В просверленные насквозь стенки были вставлены датчики граненого горного хрусталя, провода от них уходили к здоровенному стеклянному шару с масляной жидкостью внутри.

Внутрь полагалось забираться в одних трусах, поэтому я избавился от одежды, цепочки с крестиком и отводящего пули амулета и только после этого улегся на каталку. Заведующий отделением сноровисто поместил меня внутрь и приказал:

— Закройте глаза и не шевелитесь.

Я послушался, и вскоре раздалось едва уловимое гудение, кожу защипали легкие уколы магической энергии, а через смеженные веки пробились отблески разноцветных огней. Пару минут спустя жужжание смолкло, и до меня отчетливо донесся жизнерадостный голос врача:

— Ирина Сергеевна, как вы и говорили — просто в клочья!

Ирина выкатила каталку из трубы, я уселся на ней, ежась от прохладцы, и обратился к врачу:

— И чему вы так радуетесь?

Заведующий отделением оторвался от шара, содержимое которого переливалось всеми цветами радуги, и спокойно пояснил:

— Радуюсь, что вы все еще с нами!

— Вот спасибо, — пробормотал я, одеваясь.

— А если серьезно, — вздохнул врач, — могу констатировать, что прием "Лазаря" никаким образом на вашей внутренней энергетике не сказался.