Пару раз попались встречные грузовики, попарно, явно с грузом в Форт, потом мы встретили "шишигу" с прицепом, на котором стоял хитрой конструкции вездеход на широких резиновых гусеницах. На грузовике были опознавательные знаки Патруля, а в кузове я успел через зеркало разглядеть несколько расслабленно развалившихся, несмотря на мороз, бойцов. Возвращаются из рейда, теперь будут отдыхать столько же, сколько за стенами были.

На подъезде к Волчьему Логу стало совсем светло, утро вошло в свои права. Небо оставалось пасмурным, начал сыпать снег, что было совсем некстати. Но несильный хотя бы, так что авось обойдется. Дюпре уже и так сутки в кабинке живет, ждет Платона. Должен жить, по крайней мере.

Село Волчий Лог расположилось в стороне от дороги, так что автобус свернул в сторону, а грузовик продолжал ехать перед нами. Явно в Лудино намылились. Вообще симпатичный такой грузовик, засадить "садко", или как эта четырехдверная модель называется, куда трудней, чем мой "сабербен". Вон у него какие колеса здоровенные. И кузов при этом солидный, небось тонны полторы можно загрузить. Бампер могучий, таким хоть тарань, и морда решеткой прикрыта.

Кстати, это они нам еще и услугу оказывают, потому что такой грузовик по такой дороге куда быстрее моего внедорожника может ехать — колеса больше, подвеска крепче.

Кто там в машине? Кто-то из Лудино? Или едут на Север за серками или молодыми сугробниками? Или собираются там в развалинах в поисках артефактов пошарить?

Так, надоело им с нами тащиться, похоже. Водитель помахал рукой, высунув ее в окно, и прибавил газу, вызвав очередной приступ зависти. Ну ничего, нам тут езды осталось часа полтора, вооружены до зубов, машина едет, так что я просто фарами мигнул вслед — мол, нормально все.

— "Егерь" это, — вдруг нарушил молчание Дмитрий.

— Чего? — не понял я сразу.

— "Егерь" — грузовик так называется. У меня двоюродный брат в Красноярске такой с друзьями купил, на охоту кататься.

— И как?

— Доволен. Переделали там все с самого начала, шланги там и все такое, а потом горя не знали.

На охоту, значит. Охотники. Сразу Тема Жилин вспомнился. Грузовик-то с нами от Форта едет.

Нет, бред. Точнее — моя обычная подозрительность. Мы вообще вчера уезжать собирались, выезд в последний момент перенесли, а этот грузовик уже на КПП стоял, когда мы туда подкатили. Откуда было знать? Неоткуда. Вот если бы он позже к колонне прибился, то еще как-то. Но не в этом случае.

Дорога пошла чуть в гору, дальше так спуск-подъем все время и будет, местность тут холмистая. Рубчатые следы колес "егеря" так и тянулись по тонкому слою снега, посыпавшего дорогу. Да, ушли они вперед, хоть и не сильно, следы четкие, совсем чуток их присыпать начало.

Все молчат — наболтались уже по дороге, расслабились. До Лудино минут сорок осталось, не больше. Можно и быстрее, да гнать неохота, дорога трясучая, лучше уж так. Руль одним пальцем, в подстаканнике чашка с чаем стоит и не выплескивается.

— На Лазурное что планируете? — спросил Платон, широко зевнув.

— А что нам планировать? — удивился я. — По домам сидим и к Хмелю перебежками. Он там подвальчик обещал подготовить под дружеские, так сказать, посиделки. А ты?

— Черт его знает, мне к Хмелю бегать несподручно, далековато. Дома у меня устроимся, дамы обещали зайти, симпатишные. Сейчас у Дюпре ящик вискаря прихвачу, чтобы нам там скучно не было.

— Дим, ты тоже?

— А что еще делать? — пожал тот плечами. — А дамы и правда симпатичные, веселые. Нормально время проведем.

У Платона был дом в Лукове, с подвалом и банькой, правда, баня сейчас без печки, потому что старая дымила, Платон взялся ее перекладывать и как-то не переложил покуда. Но так да, у него запереться вполне сподручно.

— Дам-то хоть хорошо знаете?

— Давно уже, проверенные, — со всей убедительностью в голосе ответил Платон. — На Новый год к Хмелю придем, это точно. Кстати, он просил ему хорошую елку подогнать, надо будет рубануть где-нибудь.

— Да без проблем.

Дорога перескочила через увал, и чуть дальше по спуску я увидел хорошо знакомый грузовик, стоящий с поднятым капотом, наискосок, носом упираясь в сугроб.

— Ты гля, сломались, — сказал Саня.

У машины четверо, трое на земле, один на бампере, все на нас смотрят. У всех ружья или винтовки, но это нормально, тут все с винтовками. Странно другое — если сломался двигатель, то почему машина наискосок? И почему не вижу следов заноса?

Переигрывают.

— Тревога! — заорал я, ударив по тормозам и хватая с потолка свой "марлин". — Все из машины!

До грузовика метров пятьдесят, дорога узкая, и быстро не развернешься. А они встали так, чтобы нам их с одного направления объезжать, через бутылочное горлышко. И там нам и каюк.

Двери "сабербена" распахнулись разом, мы буквально вывалились на дорогу, а люди у грузовика разом расступились, сноровисто упали на колено и открыли огонь. Мир вокруг меня сразу посерел, стал каким-то дерганым, потом что-то тяжелое как молотком ударило в дверь машины, пробив изрядную дыру, а затем нормальный свет вернулся. Высыпалось стекло, вновь и вновь ударило металлом в металл.

— В кюветы, обходим с двух сторон!

Саня махнул деревянной острой палочкой по снегу, прочертив линию, затем сломал ее, отшвырнув половинки, и перед нами мгновенно развернулась "штора" — серая туманная пелена, магическая замена дымовой завесы. Под ее прикрытием мы добежали до сугроба по правой стороне, перевалились через него, укрывшись от стрелков противника, а затем я, сильно пригнувшись, пошел вперед, увязая в снегу.

Стрельба на дороге мгновенно стихла. Не слишком хороший знак, показывает лишь то, что противник у нас к нервам и панике не склонен, знает что делает.

Я чуть приподнялся, увидел, как два человека карабкаются на сугроб передо мной — решили наш же маневр повторить, похоже. Я вскинул карабин, выстрелил в первого, тот дернулся с испугу, но пуля ушла в сторону, выбив фонтанчик снега. Затем, быстро передернув рычаг, выстрелил еще и еще раз, и человек просто свалился головой вперед, увязнув в сугробе.

Второй в это время стрелять не мог — в слишком неустойчивом положении находился, поэтому он просто скатился назад, на дорогу, на секунду показался над краем сугроба, а затем там пыхнуло серым дымком, и мир вокруг меня опять стал странным и черно-белым.

Изо всех сил я ломанулся вперед, вытаскивая ноги из глубокого снега. Выстрелы захлопали справа от меня, где были Платон с Дмитрием, но за них я не очень беспокоился, Дмитрий боец опытный, в СОБРе пятнадцать лет отслужил, да и Платона я в стрельбе понатаскал.

— Коля, держи!

Саня безнадежно застрял в снегу сзади, слишком далеко в поле взял, и сейчас он кинул мне деревянный шар, хитро оплетенный медной проволокой.

Поймать одной рукой его не получилось. Отлетев от руки, шар упал в снег, но погрузился неглубко. Я присел за ним, и в этот момент мой противник вновь подскочил над сугробом, уже чуть левее, и дважды выстрелил, но неточно, намного выше, даже браслет не сработал, а я выстрелил в ответ и тоже не попал, пуля разнесла большой ком заледенелого снега, лежащий на сугробе. А затем я подобрал шар, сломал большим пальцем тонкую деревянную пластинку и метнул "тоскунца" туда, откуда противник пытался вести огонь.

Странная тусклая серая вспышка, показавшая, что амулет сработал, а затем противник заорал что-то невнятное. А я изо всех сил рванул прямо к дороге, грудью на сугроб, пытаясь попасть туда до того, как действие "тоскунца" иссякнет, на ходу добивая магазин карабина до полного, вталкивая одну "обманку" за другой.

На том месте, откуда в меня стреляли, поднялся целый фонтан снега, выбитый очередным амулетом Сани. Прикрывает, нормально. Я добрался до гребня снежного вала, упал на него животом и просто съехал на дорогу. И точно так же навстречу мне с противоположной стороны съехал человек в белом полушубке и вязаной шапке, с… укороченным "марлином" в руках. Покрытым рунами. Из моего магазина.