— Нашим легче, — поморщился я. — Работать не придется, а зарплату мне на карточку перечисляют.
— Откуда столь негативное отношение к работе? — нахмурился Борис Федорович.
— Слова "раб" и "работа" созвучны, что как бы намекает. Нет?
— Идемте, — потянул толстяк меня за собой. — В противном случае я поставлю этот вопрос перед руководством! У нас проверка, а по зданию человек без допуска расхаживает!
— Да перестаньте! Просто не время сейчас. Все утро по болоту лазил, вон — даже ботинки еще не просохли…
— Я вас предупредил!
— Хорошо, хорошо…
Я обреченно вздохнул и поплелся вслед за Прокофьевым. Начальство сейчас совсем пришибленное, понимания моя позиция точно не найдет. Проще один раз отмучиться и забыть, как страшный сон.
Но проще ли? Техника безопасности, правила поведения при пожаре, пути эвакуации в случае чрезвычайных ситуаций, пропуск в помещения с каким-то там классом секретности, доступ к информационным носителям НИИ, очередная подписка о неразглашении…
Заполняя все эти бесчисленные бумажонки, я потихоньку зверел и, когда Прокофьев с невозмутимой улыбкой попросил ответить еще на парочку вопросов, уже не без труда подавил желание послать толстяка куда подальше. Но подавил и махнул рукой:
— Спрашивайте.
— Мне непонятны два момента. — Борис Федорович задумчиво постучал ластиком на конце карандаша о стол и перешел к расспросам: — В первую очередь ваш функционал в качестве заместителя директора центра повышения квалификации. И, во-вторых, пробел в трудовой деятельности с две тысячи второго по две тысячи седьмой годы.
Я поднялся из-за стола, подошел к двери и уже на пороге обернулся:
— В моей трудовой биографии нет никаких пробелов. Скорее уж пробелы имеются в вашем допуске к ней.
— Стойте!
Не став ничего даже слушать, я с грохотом захлопнул за собой дверь и отправился в приемную Грачева. Там плюхнулся на диван и, расшнуровывая ботинки, попросил ошарашенно наблюдавшую за мной секретаршу:
— Виолетта Марковна, будьте любезны, пригласите Владимира Николаевича.
— Что, простите? — переспросила та, решив, что ослышалась.
— Там у вас на селекторе кнопочка такая специальная, — я стянул сырые носки и улегся на диван с ногами, — вы ее нажмите и скажите…
Секретарь выполнила мою просьбу, даже не дослушав. Дверь кабинета тотчас распахнулась, и в приемную вышли и куратор и замдиректора.
— Головой ударился? — нахмурился Шептало.
— И головой тоже, — подтвердил я. — Просто в кабинете одни стулья, а мне бы полежать немного…
Старею, наверное. В том же Патруле и не в такие передряги попадать случалось, но ничего — после руки в ноги и километров десять по морозу да еще с вещмешком за спиной. Хотя, с другой стороны, там особого выбора и не было. Не можешь идти? Ну так ложись и умирай. А здесь цивилизация, здесь я лег и отдыхаю. Не на снегу или бетоне стылом, а на мягком диване. В тепле и уюте. Компания, правда, подкачала…
— Виолетта Марковна, сто грамм коньяку молодому человеку, — распорядился Григорий Петрович.
Я забрал у секретарши бокал, более чем наполовину наполненный янтарного цвета напитком, и улыбнулся:
— Знаете, я бы и от чая еще не отказался. А то все коньяк да коньяк…
Грачев мое самоуправство пресекать не стал, дождался, когда секретарша приготовит чай, и только потом попросил:
— Виолетта Марковна, вы сходите пока на обед, мы тут небольшое совещание устроим.
— Как скажете, Григорий Петрович. — Тетенька с невозмутимым видом взяла свою сумочку и вышла в коридор.
Шептало развалился на стуле для посетителей и покачал головой:
— Опять ты, Лед, облажался…
— Чего это? — удивился я. — С какой стати я облажался? Тем более — опять?
— А то, что пленник во время допроса умер, — это нормально? Нам, между прочим, теперь придется его тело утилизировать.
— Да и хрен бы с ним, выкиньте на свалку и все дела. — Я хлебнул коньяка, запил его обжигающе-горячим чаем и шумно выдохнул. — К тому же умер он не во время… — хотел уже сказать "по результатам допроса", но вовремя поправился, — а после допроса. И до своей безвременной кончины много интересного успел рассказать.
— Например? — заинтересовался прислонившийся к столу секретарши Грачев.
— Например, первоначально колдунов натаскивал какой-то гуру. И не надо быть семи пядей во лбу, чтоб понять, откуда он взялся.
— Город или Северореченск? — предположил Григорий Петрович.
В отличие от самого крупного населенного пункта Приграничья — Форта, в котором соблюдалось хрупкое равновесие между несколькими группировками, и в Городе и в Северореченске царил махровый тоталитаризм. В окрестностях бывшей военной базы, провалившейся откуда-то с Дальнего Востока, всем заправляли бывшие армейские чины, провинциальный городок к югу подмял под себя Хозяин. И тем и другим окончание смуты не сулило ничего хорошего, но это еще не значило, что саботировать работу портала взялся кто-то из них. Слишком много было недовольных деятельностью конторы даже в самом Форте.
Город или Северореченск? Не знаю, не знаю…
— Не знаю, — так я и сказал.
— Возможно, просто кондуктор-одиночка, — пожал плечами Владимир Николаевич. — Есть идеи, как его найти?
— Могу лишь предположить, что для его розыска лучше всего сгодится медиум. Или кто там спиритические сеансы проводит?
— А вот с этого места поподробней! — подался вперед Владимир Николаевич.
— Грохнули его. Начал давить авторитетом, вот и грохнули. — Я отставил пустой бокал прямо на пол, глотнул чая и решил слегка сгустить краски. — Теперь вместо оккультного кружка что-то вроде секты. С человеческими жертвоприношениями, между прочими.
— Чушь!
— Уверены?
— Дьячков ни о чем таком не говорил…
— А вы его спрашивали?
— Нет.
— Вот поэтому и надо его повторно допросить! Мне он сразу все расскажет…
— Готов ради этого отправиться в Форт?
— Чего?! — подорвался я с дивана. — Вы его в Приграничье переправили? На кой ляд?!
— Переправили, — спокойно подтвердил Шептало. — Голова у него светлая, образование отличное. Пообтешется в Гимназии среди колдунов, будем к работе привлекать.
— Офигеть… — Других слов у меня не нашлось. — Вот так запросто — без всяких проверок?
— Все проверки еще впереди. И сам посуди: ну куда он денется с подводной лодки?
Логично. Из Приграничья ему обратной дороги нет. Это радует. Не радует только, что и мне до него теперь не дотянуться. Ужо бы побеседовал с глазу на глаз.
Но не получится — и ладно. Куда больше напрягало другое.
— А что с остальными? — напрямую спросил я.
— Что с остальными? — удивился Владимир Николаевич.
— Что с остальными колдунами делать будем?
— А зачем с ними что-то делать? — хмыкнул Григорий Петрович. — Они нам пока не мешают. Разберемся с ревизией и прижмем их к ногтю.
— Вам не мешают, а мне мешают, — раздраженно заметил я. — Плюс они замешаны в убийствах.
— Не факт. Всех доказательств — слова оборотня, к тому же мертвого. Мало ли что он тебе насочинять мог?
— Да они меня чуть не поджарили!
— Осторожней надо быть, Лед, осторожней, — усмехнулся Шептало. — Ну сам посуди: какова вероятность того, что ты снова на них нарвешься? Теперь мы будем использовать тебя более точечно, а значит, нет никаких оснований прибегать к чрезвычайным мерам. Да и возможности применить эти самые меры у нас тоже особо нет.
— Ладно, допустим, для меня риск минимален. Согласен, — решил я зайти с другой стороны. — Но разве не следует выяснить личность основателя оккультного кружка?
— Не сейчас, — поморщился Владимир Николаевич. — Не время, понимаешь? Других забот хватает.
— Сам справлюсь.
— Справишься? Да ты и с оборотнями-то еле справился!
— Вообще-то, кое-кто предоставил мне недостоверные данные о поголовье стаи!
— А у тебя есть достоверные сведения о поголовье колдунов? — Шептало поднялся со стула и подошел к дивану. — Сейчас им о нас ничего не известно, так? А что будет, если не ты их, а они тебя выпотрошат? Что тогда?
