— Подождите! — взвыл паренек, увидев, что моя рука потянулась за шприцем. — Туда Борис ходил! Он их знает! И Инна тоже!

— Кто такой Борис? — оживился Виталий.

— Наш старший.

— И где нам его искать? — погрозив напарнику пальцем, спросил я.

— Он со мной на болоте был.

— Как он выглядит? — спросил я, а выслушав сбивчивое описание внешности "старшего", пришел к логичному выводу, что именно Борис налетел на меня третьим. — Сколько вас всего в стае было?

— Я, Инна и Борис.

— Выходит, ты нам ничем помочь не можешь. Или не хочешь?

— Я с ним только полгода тусуюсь! Честно! — зачастил парень. — А Борис с Инной давно уже с остальными разругались и сами по себе были! Я не знаю ничего об остальных! Правда!

— Это не та правда, которая нас устроит, — поморщился я. — Ладно, что-то же тебе о колдунах должны были рассказывать?

— Инка говорила, что они в какой-то оккультный кружок ходили. Я с ней в одном классе учился, а Бориса не знал совсем. Просто им вдвоем скучно стало, а Инна меня со школы знала, она и настояла проверить. Ей Бориса не хватало, а он с ней спорить не стал. Да он и сам стаю увеличить хотел, только девчонок подходящих не попадалось…

— Заткнись! — оборвал я это словоизвержение. — Что про оккультный кружок знаешь? Кто его организовал? Кто там за главного?

— У них вроде сначала какой-то гуру был. Он вокруг себя всех и собрал. Инна говорила, постоянно о внутренней силе и потустороннем мире заливал. Но он не просто трепался, еще и учил. Только магия лишь в особых местах действует…

— Что за гуру? — Неужели выходец из Приграничья отметился?

— Не знаю. Он потом всех утомил, и Борис от него избавился. Как только оборотнем стал, так и избавился.

— Избавился — это как?

— Выследил в городе и зарезал. Под ограбление сработал. Хотел главным стать.

Я отмахнулся от затормошившего меня за плечо Виталия и спросил:

— Дальше что?

— Борис обломался. В кружке один парень был, то ли сайентолог, то ли из свидетелей Иеговы, он всех под себя подмял. Нашим оттуда свалить пришлось.

— Почему?

— Не захотели с психами связываться.

— С психами? — не выдержал Виталий. — Это они психи? А вы нормальные? Сколько вы людей на куски порвали?

— Они тоже! — заорал оборотень. — Они там все кровью повязанные. Их главный такие порядки завел. Ничем они нас не лучше! Мы просто на одном месте не охотились, а они постоянно в садике вертелись!

— И людей убивали? — задумался я.

— Так Инна говорила.

— Что еще о них знаешь?

— Вспоминала, что по два раза в день собираться приходилось. Утром и вечером, а не придешь — влетит. У них что-то вроде групповых исповедей было…

— Ясно, — кивнул я и спросил: — Во сколько именно встречались, не говорила?

— Вроде в семь. И утром и вечером. Инна еще говорила, что очень неудобно добираться было, но пропускать нельзя: и старший накажет, и ломать начинало, если слишком долго не приходили. — Парень перевел дух и облизнул пересохшие губы. — Колдунам два раза по полчаса хватало на сутки, а нам уже через пару часов в городе плохо становилось.

— Понятно.

— А что с ней, кстати? — встрепенулся оборотень. — С Инной?

— Понятия не имею, — отмахнулся я и в свою очередь спросил: — Много вы людей убили?

— Не знаю, — отвел взгляд оборотень. — Я с ними недолго…

— Примерно?

— Да не знаю! В нормальном же состоянии никогда не охотились, а так ничего толком не соображаешь, вставляет лучше героина! — И в глазах паренька промелькнул отблеск легкого сожаления. Не об убитых, нет. Скорее уж об упущенных возможностях. — Да и что нам оставалось? Отсюда толком не выбраться, работы нет, жрать нечего. Или грабь, или с голоду подыхай.

— Просто убивали или развлекались сначала?

— По-разному. — Голос оборотня прозвучал неожиданно глухо, на шее набухла и лихорадочно забилась жилка. — По-разному было. Но просто убивать, конечно, не так весело. Вот загнать, распластать, сломать — это кайф, это такой кайф!

Взор возбужденного воспоминаниями парня подернулся поволокой, а мышцы неожиданно окрепли и ремни, притягивавшие руки к подлокотникам, стали медленно, но неотвратимо растягиваться. Виталий отскочил к двери, я резко подался вперед и саданул оборотня кулаком по носу.

— Ай, блин! — взвизгнул парень, по лицу которого заструилась кровь. — Да чего вы?!

— Очухался?

— Нормально со мной все! И не надо как на маньяка смотреть! Я же ничего с собой поделать не мог! От меня ничего не зависело!

— Это понятно. — Я вспомнил о развешанных на деревьях черепах и попросил напарника: — Позвони куратору, спроси, куда пациента доставить. — А когда Виталий вытащил телефон, то указал ему на пленника: — Не здесь.

Водитель выбрался наружу и захлопнул за собой дверь; я тут же ухватил шприц, уверенным движением воткнул иглу в пульсировавшую на шее оборотня вену и до упора утопил поршень.

Ничего от тебя не зависело, говоришь? Ну-ну. Хапани тогда кайфа напоследок!

Глаза паренька едва не вылезли из орбит, он распахнул рот для крика, но голосовые связки уже парализовало, и следующие пару минут пленник бился в безмолвных судорогах, удерживаемый на месте скрипевшими от напряжения ремнями. Под конец чуть не вырвался, но это уже так, конвульсии.

Сопли, моча, кровь — не завидую тем, кому здесь убираться придется.

Эх, жаль, я все же не садист — разобрал бы этого выродка на органы живьем и без анестезии, еще б и подзаработал. Легко отделался, гаденыш…

Выложив на сиденье кобуру с пистолетом, я забрал перчатки — хорошие перчатки, в хозяйстве сгодятся, — выбрался из фургона и задвинул за собой дверцу. Подошел к Виталию и хлопнул его по плечу:

— Отбой.

— Чего? — обернулся ко мне парень и прикрыл телефон ладонью. — Что случилось?

— Похоже, я с дозировкой перемудрил. Преставился болезный.

— Вот ведь! — Виталий заглянул внутрь и едва сдержал рвотный порыв, накативший из-за ударившей в нос вони рвоты, экскрементов и гниющего тела. — Твою мать!

— Я пистолет в воде искупал, почистить надо. И перчатки пока оставлю, сдавать не буду. Хорошо?

— Хорошо. А ты куда?

— В душ. Он у вас где?

— В спортзале был?

— Нет.

— В общем, спускаешься в подвал, там сразу на входе раздевалка.

— Пусть одежду туда принесут, лады?

Азарт — да, у меня тоже азарт! — отпустил, и сразу стали беспокоить позабытые на время мелочи жизни. Сырая одежда липла к телу, мокрые ботинки мерзко хлюпали, спину и шею ломило. Еще и морозить начало. Хреново, короче…

Ежась, я беспрепятственно прошел через пропускной пункт и заперся в душевой. Морщась от боли во всем теле, разулся и с трудом стянул мокрую от пота кевларовую рубаху. Камуфляжные штаны и тельняшку кинул под дверь, туда же сложил остальную амуницию и, отрегулировав краны, шагнул под тугие струи воды.

Уф, хорошо. Замечательно просто…

Пережитое отступило, руки перестали дрожать, и сразу неподъемной тяжестью навалилась усталость. Я подставил лысину под падавшую сверху теплую воду и какое-то время ни о чем не думал, а просто наслаждался покоем.

Все испортил стук в дверь. Обмотавшись полотенцем, я забрал одежду и возвращаться в душ уже не стал. Умиротворенность схлынула, остались лишь слабость и непонятное раздражение.

Потянувшись протереть запотевшее стекло, я обратил внимание на исчертившую правое предплечье черную вязь замысловатых татуировок, росчерков ожогов и ниточек шрамов.

Черные! Они до сих пор черные!

А ведь магической энергии вокруг ни на карат! Неужели побочное действие "Магистра"?

Надо бы с ним поаккуратней…

Насухо вытершись, я оделся — блин, ботинки с носками сырые! — и вышел в заставленный тренажерами зал. Поднялся на первый этаж и отправился на поиски куратора, но сразу был отловлен заместителем директора по режиму и поставлен перед нехитрым выбором: или оформить необходимые документы прямо сейчас, или через пять минут оказаться с заблокированным пропуском на руках.