Вывалившись в коллектор, я вместе с пленником плюхнулся в грязную воду и крикнул:
— Виталий, не спи!
Ухватил свалившийся сверху моток, обвязал парнишку под мышками и с облегчением перевел дух.
— Вира помалу!
Веревка натянулась, вздернув оборотня на ноги, и вскоре он уже раскачивался под люком. Там его ухватили и в четыре руки выдернули наружу.
— Веревку! — вновь потребовал я, обвязался на этот раз сам и скомандовал: — Тяните!
Как только смог дотянуться, ухватился за край, вывалился наружу и без сил распластался на грязном бетоне.
— Не знал, Лед, что ты из этих, — заулыбался Виталий, рассматривая голого парня в наручниках, потом перевел взгляд на меня и махнул рукой: — Не бери в голову, это шутка была.
— Грузите его, — хрипло выдохнул я, вслед за пленником забрался в фургон и тяжело повалился на ближайшее сиденье.
— Заляпаешь все, — поморщился Виталий и задвинул за собой дверь.
— Плевать. Вода есть?
— Сильно зацепили?
— Нет, помяли только.
— Держи.
Я в один присест выдул пол-литра минералки, самолично проверил, хорошо ли оборотень зафиксирован в кресле, и спросил:
— Скоро он очнется?
— Часа через три, — прикинул Виталий, сверившись с документаций на дротики, и засомневался: — А это точно оборотень? Как-то он выглядит непрезентабельно.
— Не сомневайся даже.
— И этот задохлик тебя так загонял?
— Задохлик весил килограмм под двести вообще-то. Но с ним нормально все прошло. Приятели его подгадили, — поморщился я и скинул на пол грязную куртку. — Ладно, поехали в институт. Переоденусь, пока время есть.
— И душ прими обязательно. Болотиной, знаешь ли, конкретно попахиваешь. — Виталий помог мне избавиться от бронежилета и нервно хохотнул, разглядывая рваную дыру. — Вот ничего себе! Не кисло.
— А ты думал. — Я глубоко вдохнул, почувствовав при этом неприятную ломоту в ребрах, и вновь повалился на сиденье. — Голову закрепи этому уроду, а то цапнет еще.
— Да, кстати, — встрепенулся парень, — тебя-то самого не поцарапали?
— Расслабься, у меня предрасположенности нет. А вот ты поаккуратней.
— Уж постараюсь, — и Виталий опасливо покосился на оборотня, — не сомневайся даже.
И словно почувствовав его взгляд, пленник вдруг зашевелился, что-то неразборчиво пробурчал и разлепил веки. В глазах — сплошной туман. Ничего не соображает.
— Ты ж говорил, часа три? — хмыкнул я.
— Силен бродяга, — восхитился Виталий, пересчитал воспаленные отметины дротиков на впалой груди паренька и покачал головой: — Вот теперь — да. Теперь верю, что с ним и в самом деле что-то не в порядке.
— С ним все не в порядке, ты даже не сомневайся. — Я достал из рюкзака прибор для серебрения воды и спросил: — Как его здесь подключить?
— Посмотри под креслом.
— Эй, — прохрипел тут оборотень. — Чё за фигня?..
— А сам как думаешь? — Стоило воткнуть штепсель в розетку, и на приборе сразу замигал красный огонек, а в заполнявшей резервуар воде начала расходиться будто бы маслянистая пелена. Работает.
— Отвалите, — заплетающимся языком послал нас паренек. — Развяжите, суки позорные…
— Ты нас с кем-то перепутал. — От усталости мне даже пробить в ответ не захотелось. — Давай сразу проясним ситуацию: нам известно, кто ты и кем были твои приятели.
— Да пошли вы! — Сознание гаденыша прояснилось на удивление быстро. — Чё за беспредел?! В чем меня обвиняют?!
— Мы похожи на прокуроров? — Я взял у Виталия пару фотографий и поднес их к лицу нагло скалившегося парня. — Узнаешь?
— Первый раз вижу, — мельком глянув на изувеченное тело, заявил пленник. — И не надо мне чужих дел шить!
— Не узнаешь, значит? Странно. Его ведь ты убил, ты и твои дружки-оборотни.
— Да ты гонишь, дядя!
— Вы превращались в зверей и нападали на случайных прохожих…
— Эй, ты чего стоишь? — покосился пленник на Виталия. — Вызывай санитаров, по твоему корешу психушка плачет! Он их пациент, не тупи!
— Пациент? — задумался я. — Да, слово подходящее. Пациент, вам известно значение слова "аргирия"?
— Чего? — От удивления оборотень даже хамить перестал.
— Поднимите им веки, пусть видят они… Как бывает, когда слишком много в крови… — негромко напел я и, подавшись к пленнику, во всю глотку проорал последнее слово куплета прямо ему в лицо: — Серебра!!!
— Псих! — испуганно взвизгнув, вжался в кресло паренек.
— Вовсе нет, — ухмыльнулся я и набрал в одноразовый шприц пару кубиков воды из резервуара для серебрения. — Аргирия, да будет тебе известно, это такая своеобразная болезнь, связанная с переизбытком в организме серебра. Для обычного человека — ерунда по большому счету, ничего страшного. А оборотень, думается мне, с такой хворью долго не протянет.
— Херня…
— Считаешь, что раз обратно перекинулся, то и опасаться нечего? Э, нет! Магии в тебе до сих пор предостаточно.
— Гонево это все!
— Вот сейчас и проверим. — Я пересел поближе к пленнику и скомандовал: — Ассистент, наложите на плечо пациента жгут.
— Вы чего?.. Чего вы делаете?! — заголосил оборотень и попытался высвободиться, но ремни удержали его на месте. — Стойте!
— Звукоизоляция тут нормальная?
— Разумеется, — подтвердил Виталий. — Мы, кстати, уже приехали. Можешь сходить душ принять.
— Душ подождет. — Воткнув иглу в вену, я надавил на поршень, и обогащенная серебром вода устремилась в кровь. — Как ощущения?
— Ничего я не чувствую! — оскалился пленник и зло уставился на меня. — Ничего, понял?! — И он вновь рванулся из кресла, но, как и раньше, — безуспешно. — Освободите меня, суки!
— Пациент, успокойтесь. — Я наполнил второй шприц до упора, отложил его в сторону и указал на жгут. — Лучше спросите, зачем понадобилось перетягивать руку.
— И зачем?
— Видите ли, пациент, почки, печень, простата и некоторые другие внутренние органы оборотней не только не вызывают отторжения при трансплантации, но и, ко всему прочему, наделяют реципиента иммунитетом к раковым заболеваниям и оказывают серьезное омолаживающее действие на его организм. По очень скромным прикидкам, в распотрошенном состоянии ты потянешь миллионов на десять зеленью. Ну и к чему нам совершенно ненужные осложнения?
— Вы психи! — взвыл парень и задергал левой рукой. — Жжется! Жжется, блин!
— А ты как думал? Серебро начинает выводиться через кожу, доза была смешная, поэтому отделаешься волдырями.
— Гады! — рявкнул оборотень и заголосил так, что заложило уши. — Гады! Гады! Гады!
— И заметь, мы еще даже не приступили к пыткам, — дождавшись, когда он окончательно осипнет, произнес я. — Просто продемонстрировали серьезность наших намерений. Поэтому, если не хочешь закончить жизнь на хирургическом столе, начинай быстренько отвечать на вопросы.
— Да отвечу, отвечу я! Только с рукой что-нибудь сделайте! Жжется!!!
— Само пройдет. Тебе не о руке волноваться стоит, следующий укол в мошонку будет.
— А простата? — включился в игру Виталий.
— Слишком сложно покупателя найти, нам и остального за глаза хватит. Глаза лучше продадим, — усмехнулся я. — Ну, пациент, вы готовы к серьезному разговору?
— А что потом? Что вы потом со мной сделаете?
Я только головой покачал, не понимая, почему люди всегда хотят узнать то, от чего им будет одно сплошное расстройство. Впрочем, кривить душой не стал и ответил совершенно искренне:
— Да плевать мне на тебя. Если еще не понял, меня интересует рыба покрупнее. Расскажи о колдунах.
— Каких еще колдунах? — скрипнул зубами оборотень, предплечье которого к этому времени сплошь покрылось гнойниками и язвочками, а кожа пальцев на костяшках полопалась и сочилась кровью и гноем. — Не знаю ничего ни о каких колдунах.
— А вот они о вас знали и этой информацией с нами поделились, — веско произнес я и подсказал: — Детский сад на перекрестке Маркса и Революции. Это тебе о чем-нибудь говорит?
— Я там не был.
— Плохо. Очень плохо.
