— Пластины только у сердца? — уточнил я, снимая куртку.

— Иначе слишком вес большой будет. Мы ж, чай, не Братство какое, — пояснил пузан. — А если не в сердце прилетит, всегда есть шанс лекарство вколоть.

— Тоже верно, — согласился я и надел фуфайку, но та оказалась узковата в плечах. Пришлось взять на размер больше, эта пришлась впору.

Что интересно, фуфайка застегивалась с запахом, и, по сути, спереди защита была двойной, но при этом движений одежда особо не стесняла. Судя по всему, кевлар добавили вместо одного из слоев утеплителя.

— Ну как? — поинтересовался продавец.

— Берем! — решил я.

— Тьфу на тебя, — выругался Ермолов. — Ну и ходи как дурак летом в ватнике!

— Такое вот хреновое у нас лето! — немедленно припомнил пузан древний анекдот.

Я снял фуфайку, свернул ее и сунул под мышку. В свободную руку взял рюкзак, Ермолову пришлось брать два оставшихся.

— Будто в рейд на Север выдвигаешься, — проворчал он, запихивая их в машину.

— Геморрой обострился, что ли? — спросил я. — Чего ворчишь, как старый дед?

— Да сердце давит чего-то. Завтра к своим на недельку в Волчий лог рвану. Пережду.

— Имей в виду, ты меня завтра на Торговый пятак везешь.

— Да это понятно, — вздохнул Ермолов, заводя двигатель. — Сейчас какие планы?

— Никаких вроде. В начале девятого к стадиону подтягивайся. В кабак для уников. Напалм подойдет, дела обсудим.

Внедорожник тронулся с места, Ермолов покачал головой.

— Не станут ведьмы нас кидать. И даже если попытаются договор пересмотреть — они вот у нас где, — показал он мне стиснутый кулак. — Не смогут поставки товаров наладить. А тебя трогать — им вообще никакого резона нет при любом раскладе.

Аргументы Шурик привел железобетонные, но они меня не убедили.

— Одному по лесам шастать — так себе идея, не находишь? Сейчас с исчадиями Стужи проблем быть не должно, да только окна все больше в дурных местах расположены. Там и нечисти хватает и всяких тварей немало. Без нормальной огневой поддержки соваться — себе дороже выйдет. Напалм для ближнего боя, Верка со своей снайперской винтовкой среднюю и дальнюю дистанции закроет.

— А гимназист?

— Гимназиста с собой брать не собираюсь. Просто проконсультируюсь.

— На предмет?

— Если при блокировке окон окажутся перекрыты энергетические потоки, нам это потом аукнется. А мы на перспективу работаем, так?

— Какого черта ты вообще к этим потокам прицепился?

— Были прецеденты, — уклонился я от прямого ответа, не став посвящать Шурика в обстоятельства своего последнего провала в Приграничье.

— Накладно это все, — поморщился Ермолов. — Да и левых людей лучше не привлекать.

— Без колдуна никак не обойтись, — отрезал я.

— Хрен с тобой, — отмахнулся Шурик. — Ну что, обедать?

— Поехали.

К городскому стадиону я пришел в половине восьмого. Просто решил заранее оглядеться на месте. Ясно, что возможное наблюдение обнаружить практически нереально, слишком уж место оживленное, но мало ли. Вдруг лицо знакомое замечу.

Центр спортивной жизни Форта, как ни странно, совсем не выглядел ни заброшенным, ни даже обветшалым. С арены доносились крики и пронзительные свистки, а на парковке помимо десятка автомобилей дожидались клиентов несколько извозчиков.

С другой стороны, оно и понятно — ни Интернета, ни телевидения в Форте не было, поэтому на все мало-мальски значимые матчи собирались полные трибуны болельщиков. Билеты на финал первенства по хоккею, футболу, боксу или боям без правил продавались втридорога, а на ставках деньги и вовсе делались просто колоссальные. Заправлявшим тут букмекерам меньше всего требовались проблемы с Городским советом, вот они и не скупились на поддержание спортивного сооружения в надлежащем виде. Да и тренажерные залы и бойцовские секции давно работали на самоокупаемости.

Большую часть подтрибунных помещений занимали питейные заведения, где после состязаний спускали бар болельщики, но бар "Стадион" обычная публика обходила стороной. В нем собирались уники — люди, которые в результате неведомых мутаций получили узкоспециализированные сверхъестественные способности. Раньше прибежищем телепатов, пиромантов, ясновидящих и прочей экстрасенсорной братии был "Западный полюс" в "Кишке", но после смены собственника уникам там стали не рады.

Напалма я приметил издали. Долговязый пиромант шагал по тротуару в своем неизменном кожаном одеянии и дымил папиросой. Воздух вокруг него слегка дрожал и колыхался, словно над раскаленным летним зноем асфальтом.

Я подпустил его поближе и вышел из тени.

— Тьфу ты! — выругался Напалм. — Будто чертик из табакерки!

— Куда идем мы с Пятачком? — усмехнулся я.

— В кабак, конечно! — ответил пиромант.

Я не понял, процитировал он группу "Кино" намеренно или просто к слову пришлось, поэтому молча указал на стальную дверь бара, массивную и глухую. Ни ручки, ни звонка там не было. И вывески не было тоже. "Стадион" позиционировался как заведение исключительно для своих.

Напалм приложил к железному листу ладонь, и дверь плавно ушла в сторону. Пиромант первым шагнул через порог; я прошел следом и с интересом оглядел небольшую комнатушку, сплошь выкрашенную в черно-белую клетку. Квадраты расползались по стенам, полу и даже потолку, в одном из углов они растягивались в ромбы, что создавало ощущение искривленного пространства. У меня даже зарябило в глазах.

— Это ваш гость? — спросил встретивший нас вышибала, весь синий из-за татуировок. Впрочем — нет. Я пригляделся и понял, что синим цветом кожу красили кровеносные сосуды.

Пиромант замялся, глянув на меня с явственным сомнением.

— Это член клуба, — ответил тогда я, стягивая с лысины вязаную шапочку. — Я Лоцмана живым видел!

Напалм с тяжелым вздохом подтвердил:

— Он видел.

И то ли пиромант был здесь в авторитете, то ли охранник обладал неким хитрым паранормальным талантом, но препятствовать он нам не стал и указал на следующую дверь. Та была стилизована под люк подводной лодки, на месте иллюминатора располагался аквариум, там плавали мелкие серебристые рыбешки.

Казалось, только повернешь ручку — и тебя немедленно захлестнет бурный поток, но, разумеется, когда Напалм открыл дверь, ничего такого не произошло. Пиромант спокойно прошел в просторное полутемное помещение, а я обернулся и предупредил вышибалу:

— Сейчас Александр Ермолов подойдет, так вот он — гость.

— Для этого он должен быть в списке.

— Некоторые люди есть во всех списках, — усмехнулся я и поспешил вслед за Напалмом.

— Вот ты простой как три копейки! — возмутился пиромант, забираясь на высокий стул у стойки бара.

Я уселся рядом и спросил:

— Думаешь, лучше будет, если Ермолов поставит на уши Селина? Он может.

Напалм потер длинный тонкий нос и отвернулся. Я хмыкнул и с интересом огляделся по сторонам.

В "Западном полюсе" упор делали на игры с иллюзорным искривлением пространства, здесь же все было совсем по-другому. Дизайнеры постарались создать впечатление, будто мы находимся на затонувшей подводной лодке, только не реальной, с тесными отсеками и низкими потолками, а на роскошном подобии пассажирского лайнера. В свете люстр сверкала надраенная до блеска медь, всюду тянулись непонятные трубы и вентили, в стенах зияли рваные пробоины, а за ними плавали рыбы и скрывались среди ржавых обломков осьминоги. Откуда-то доносились отголоски музыки, но через двери проникали только басы, мелодию разобрать не удалось.

— Что будете заказывать? — подошел к нам бармен — молодой парень, весь в затейливом пирсинге. Между металлических бусин время от времени проскальзывали электрические разряды.

— Безалкогольный "Созерцатель", — ответил Напалм, снял кожаную кепку и положил рядом с собой.

— На коктейли подсел? — усмехнулся я, а когда бармен выставил пироманту высокий бокал с многослойным напитком, попросил: — Выморжень, будьте добры.