— Твоя рука исцелилась? — спрашивает он с надеждой в голосе.

Я киваю, поднимая руку так, что длинный прозрачный рукав спадает, открывая нетронутую кожу.

— Как новенькая.

Глаза Тайрена загораются.

— Ты выглядишь… чёрт, ты само совершенство.

Тепло заливает мои щёки, и я медленно направляюсь к нему. Каждый удар сердца зовёт его, а у нас всего два солнца, прежде чем его вышвырнут навсегда. Я не хочу терять ни мгновения.

— Ты вернулся.

Морщинка, которую я люблю, появляется между его бровей.

— Я не хотел уходить. Чёрт, Джори, я так волновался за тебя, за то, в каком состоянии тебя оставил… Подожди, ты хочешь, чтобы я называл тебя Галиной? Я могу…

— Джори — подойдёт. — Я перебиваю его бормотание. — Марджори — моё второе имя, и я предпочитаю его.

Мы почти достаточно близко, чтобы коснуться друг друга, но он всё ещё сдерживается. Почему? Возможно, я всё неправильно поняла, и он не хочет меня. Он просто пришёл успокоить свою совесть или снова попытаться украсть ключ, несмотря на бесполезность этого. Я дура. Я начинаю отворачиваться, когда он хватает меня за руку, жар обжигает кожу.

— Прошу. Не надо.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

— Зачем ты вернулся?

— Он рассказал мне, — шепчет он. — Теперь я понимаю.

Облегчение накрывает меня, я поднимаю на него взгляд, ненавидя внезапно навернувшиеся слёзы.

— Кто сказал тебе?

— Бог истины. Я понимаю твой выбор… твоё проклятие.

Вечно вмешивающийся Веритиус. Хотя, возможно, мне стоит поблагодарить его. Вспоминаю Нока и мысленно проклинаю себя. Он наверняка знал, что Веритиус отправит Тайрена обратно, и ухватился за возможность забрать у меня что-то, притворившись, что оказывает услугу. Мудак.

— Прости, что не сказала тебе.

— Ты сделала это ради меня. — Тайрен хватает меня за затылок, притягивая ближе и запрокидывая моё лицо к своему. Его большой палец скользит по моей челюсти — так нежно и чувственно, что я почти превращаюсь в лужицу на полу. — Ты пыталась защитить меня.

Я киваю, наслаждаясь его прикосновениями. Шершавые подушечки пальцев создают прекрасное трение.

— Ты всё ещё считаешь меня злой ведьмой за то, что я прокляла принцессу?

Он смеётся, обвивая другой рукой мою талию.

— Ты моя злая ведьма, дорогая.

Прежде чем я успеваю произнести ещё слово, его губы врезаются в мои — голодные, пожирающие. Он — всё, что я никогда не смогу иметь, но единственное, чего я хочу. Когда его язык требует входа, я открываюсь, наслаждаясь его вкусом и ощущением.

— Боги, как же я скучал по тебе, — стонет он. — Ты имеешь представление, сколько раз я видел это во сне, только чтобы проснуться и снова оплакивать потерю тебя?

Потребность и отчаяние обжигают грудь.

— Прикоснись ко мне. Докажи, что это больше, чем просто сон.

Он проводит рукой от моей шеи вниз по груди, пока не сжимает мою грудь, его большой палец касается затвердевшего соска сквозь шёлк ткани, и я издаю низкий стон.

— Ты моя погибель, — шепчет он.

Его слова обвивают моё сердце и сжимают. Я изнываю от него, от жизни, которой нас лишили.

Тайрен снова захватывает мой рот, целуя так глубоко, что я едва могу дышать.

Он подхватывает моё бедро, притягивая меня ближе, прижимаясь своей твёрдостью к моему центру. У меня закатываются глаза от этого ощущения, и я покачиваю бёдрами, ища большего.

Тайрен отрывается от моего рта, чтобы оставить мелкие покусывания на шее, и я прижимаюсь к нему, запуская пальцы в его густые каштановые волосы, слегка потянув — он довольно мычит, и лёгкая вибрация его голоса посылает новую волну тепла между моих бёдер.

Когда он наконец скользит рукой между нами, дразня меня сквозь тонкую ткань платья, я почти взрываюсь от удовольствия. Его ищущие пальцы находят мой клитор, и он слегка надавливает, наверняка разрушая ткань от того, как я мокрая, но мне всё равно. Я запрокидываю голову и стону, а он берёт мою грудь в рот, продолжая работать пальцами, пока я не превращаюсь в дрожащую массу желания и нужды.

— Кончи для меня, Джори, — выдыхает он в мою кожу, и я взрываюсь криком. Тайрен притягивает меня к своей груди, целуя, шепча непристойности, пока я наслаждаюсь блаженной вершиной разрядки.

Когда последняя дрожь затихает, я мягко отталкиваю его, и он наклоняет голову.

— Неужели ты уже закончила? Я с тобой даже не начал.

— Мой черёд, — мурлычу я, призывая свои лианы.

Глаза Тайрена загораются возбуждением и любопытством. Я никогда не позволяла своей магии играть с ним вот так. Мои лианы создают трон, на который он может сесть, и я веду его назад.

— Мне нравится, куда это идёт, — говорит он, опускаясь в него, проводя пальцем по подлокотнику, и я чувствую это всем телом. — Выкладывайся по полной. — Его улыбка становится порочной.

Я провожу острым ногтем по переду его туники, и она распадается, обнажая его великолепную золотистую кожу. На ней видны мелкие царапины и шрамы, но мышцы отточены до совершенства, и они напрягаются, когда я нежно провожу пальцами вверх и вниз, покрывая его мурашками. Я наклоняюсь ближе, провожу языком полосу по центру, затем покрываю поцелуями твёрдые выпуклости его живота. Он стонет, тянется ко мне.

— Не смей, принц, — наказываю я, заставляя лианы привязать его руки к подлокотникам. — Как я сказала, теперь моя очередь играть. — Я смотрю в его полуприкрытые глаза и провожу языком по губам, его вкус пробегает дрожью по всему телу.

— Возможно, ты действительно злое создание, — говорит он, слегка потянув путы.

— Если это слишком для тебя, просто скажи слово, и я остановлюсь.

— Только посмею остановиться, — выдыхает Тайрен.

Я продолжаю исследовать его грудь, целуя и облизывая каждый дюйм, опускаясь на колени между его ног. Желание пульсирует во мне, когда я понимаю, что меня ждёт.

— Боги, я хочу прикоснуться к тебе, — говорит он.

— Пока нет. — Я качаю головой, развязывая его штаны. — Приподними бёдра, — приказываю я, и он подчиняется, позволяя мне стянуть их с его мускулистых ног. У меня текут слюнки при виде его — толстого и готового, с блестящей головкой.

— Нечестно. Я ещё не пробовал тебя на вкус, — жалуется он в шутку.

— Для этого будет достаточно времени. Мы не покинем эту пещеру, если я смогу этому помешать.

Он издаёт низкий стон, его мускулистые бёдра напрягаются, когда я беру его в рот, рука обхватывает основание и сжимает.

Он подаёт бёдра вперёд, и я улыбаюсь вокруг него, растяжение почти болезненное, когда он проникает так глубоко, что у меня наворачиваются слёзы. Я дразню и мучаю его так долго, как осмеливаюсь. Его шёпот ругательств и похвал наполняет пещеру, пока я довожу его почти до предела, а затем снова отступаю.

— Ты испортила меня для других, — тяжело дышит он.

— Тебе достаточно? — Я приподнимаю бровь, снова проводя языком.

— Никогда.

Но я достаточно помучила беднягу, поэтому встаю, спуская рукава платья с плеч, обнажая грудь. Тайрен смотрит, похоть темнит его взгляд, пока платье скользит вниз, падая к моим ногам.

— Позволь мне прикоснуться к тебе, — умоляет Тайрен, и я провожу рукой по его длине ещё несколько раз, пока он почти не начинает скулить, затем забираюсь к нему на колени, оседлав его.

— Дай мне сначала прокатиться на тебе, — выдыхаю я, приподнимаясь, наводя его на свой вход и опускаясь.

— Блядь, ты невероятна, — стонет Тайрен.

Я делаю глубокий вдох, наслаждаясь лёгким жжением и полнотой. Положив руки ему на плечи, я начинаю двигаться, мои внутренние стенки сжимаются вокруг него. С каждым подъёмом и опусканием сладкое трение возносит меня всё выше. Тайрен захватывает мою грудь ртом, пока я покачиваюсь, его язык касается соска, заставляя меня вскрикнуть — всё так чувствительно.

— Моя идеальная богиня, — шепчет Тайрен между поцелуями и покусываниями, поднимаясь по моей шее, пока снова не захватывает мои губы.

Мои лианы отпускают его руки, и он немедленно обхватывает мои щёки, пожирая мой рот, пока я продолжаю двигаться вверх и вниз, позволяя ему наполнять меня, растягивать, пока я почти не могу выдержать ни мгновения. Наши тела полностью едины, и тоска по большему обжигает грудь. Я снова влюбилась в этого мужчину и ненавижу, что это прощание. Проклятый ключ, висящий между моих грудей, напоминает, что это не может длиться, не будет длиться.