— Нет, — сказала я коротко, и её полная надежды улыбка увяла.

На миг она поникла, но быстро воспрянула духом.

— Я буду осторожна.

— Ты не сможешь быть достаточно осторожна, Айви, — с раздражением в голосе ответила я. — Гарпия может спикировать, схватить тебя, унести и сожрать.

У Айви задрожала губа — она словно знала, что сейчас последует.

— Ты помнишь, как Хемлока унёс тот ястреб? — спросила я.

— Да, — прошептала она. В её больших карих глазах заблестели слёзы.

Конечно, она помнила. Это была одна из главных трагедий её недолгой жизни. Её милого маленького терьера вырвали из сада ястребиные когти, и больше его никто не видел.

Острая боль пронзила мне грудь. Я не любила расстраивать Айви. Но ей нужно было оставаться напуганной. Иначе она могла потерять осторожность.

Она и так была слишком доверчивой. Слишком наивной, доброй и милой. Совсем как её пёсик Хемлок — который теперь был мёртв.

— То, что ты чувствуешь к Хемлоку, — сказала я, — это же самое я почувствовала бы, если бы что-то случилось с тобой. Ты ведь это знаешь, правда? Поэтому мне нужно тебя оберегать. Я была бы убита горем, Айви. У меня бы сердце разорвалось.

— Я знаю, — сказала она, опустив глаза. Вина тенью легла на её черты, и я почувствовала себя немного виноватой — ведь это я заставила её так себя чувствовать.

— Я отведу тебя в сад завтра, — сказала я ей. — Ненадолго. Но сегодня мне нужно закончить эти зелья.

Я указала на груды трав, цветов, кореньев и семян на моём рабочем столе, все они ждали, чтобы их добавили в одно из моих снадобий. Я варила яды, сонные отвары и лечебные тоники, среди прочего.

Айви кивнула. Она никогда не спорила, даже когда отчаянно чего-то хотела. Я была ей за это благодарна.

— Можно мне хотя бы высунуть волосы в окно? — спросила она. — Чтобы поймать немного солнца?

— Да. Я помогу.

В башне было две комнаты: Айви и моя. Моя служила мне и мастерской, и спальней, и кухней. Она была меньше и теснее комнаты Айви, но меня не смущало быть среди хлама и горшков с растениями — тогда как Айви нужно было пространство. Одним только её волосам требовалось место, чтобы развернуться. А ещё были её книги и принадлежности для рисования — всё то, что её развлекало.

В центре комнаты Айви стояла большая кровать с балдахином из фиолетового шёлка. Свернувшись на покрывале, лежали её маленькие собачки — Олли и Найтшейд. Белая Олли подняла голову, когда мы вошли, готовая к приключениям. Чёрный Найтшейд лишь приоткрыл один глаз и вернулся ко сну.

Волосы Айви волочились по полу, подхватывая мусор и сметая его в ту зелёную реку. Несколько перьев запутались в листьях, а также игрушечная мышь, которую собаки любили грызть.

Я вытащила игрушечную мышь из прядей и швырнула её на кровать — чем напугала Олли, которая тут же схватила её зубами. Потом я собрала массу волос Айви в руки и медленно помогла ей вывесить их из окна.

Её волосы были на удивление крепкими. Собаки могли топтаться по ним или даже играть в перетягивание — и она никогда не чувствовала боли в коже головы. Пряди никогда не рвались, если только я не резала их ножницами.

Но я всё равно была осторожна, выпуская эти длинные пряди в окно, следя, чтобы они не зацепились за грубые каменные стены башни. Айви задрожала от удовольствия, когда утренний солнечный свет коснулся её волос. Каждый отдельный листочек словно тянулся к солнцу.

Внизу, в пятидесяти футах под башенным окном, мой обнесённый стеной сад был в пышном цвету, наполняя летний воздух ароматом цветов. Злобно острые кусты клинолистника окружали основание башни, создавая защитный барьер для нашего дома, но волосы Айви не спускались достаточно низко, чтобы смешаться с этими шипами.

Когда я вывесила большую часть её волос из окна, Айви села на пол рядом, прислонившись к стене и подложив под спину подушку.

— Удобно? — спросила я.

Она счастливо кивнула, её глаза полуприкрылись, пока она впитывала солнечные лучи.

— Хочешь книгу почитать?

— Нет, мне ничего не нужно.

— Хорошо. — Я провела рукой по её макушке, пальцы зашуршали в густых зелёных листьях. — Наслаждайся солнышком. Я буду в своей комнате, если понадоблюсь.

Я закончила кипятить корень мракобура и как раз резала листья валерианы, когда собаки начали лаять.

Этот высокий тявкающий лай был как топор по моему черепу.

Я поморщилась, взглянув на дверь — проверить, закрыта ли. Закрыта, но шум всё равно проникал. Иногда в башню попадала белка, и всякий раз, когда это случалось, собаки сходили с ума.

— Да блядь, — пробормотала я, роняя нож.

Покоя не будет, пока я не разберусь с этим.

Я зашагала к двери, готовая придушить непрошеного грызуна — поскольку придушить собачонок Айви я не могла. Мои пальцы едва коснулись ручки, когда воздух прорезал пронзительный крик.

Крик Айви.

Но это был не крик девочки, которую напугала белка.

В этом звуке был неприкрытый ужас.

Мой собственный страх поднялся ему навстречу. Внезапная тяжесть сдавила сердце и украла дыхание.

Если кто-то обидел Айви…

Если я не смогла её защитить…

Распахнув дверь, я ворвалась в комнату Айви, взглядом рыща повсюду в поисках опасности. Айви стояла на коленях перед окном, согнувшись и обхватив себя руками, рыдая.

Пульс грохотал у меня в ушах. Через несколько секунд я была рядом, мои колени прижались к твёрдому каменному полу.

— Айви. Айви. Что случилось? — Я схватила её за руки, пытаясь заставить посмотреть на меня. Но она оставалась скрученной в себе, словно вокруг какой-то тайной боли.

Это болезнь? Какой-то недуг нимф, о котором я не знала?

Я была фэйри, но не природной фэйри, как Айви. Я выросла в благородном доме, вдали от дикой природы, и, несмотря на мои занятия и всё, что я узнала, ухаживая за садом, в моих знаниях были значительные пробелы.

— Где болит? — спросила я.

— Я… я… — Айви задыхалась между всхлипами, обхватив себя за талию ещё крепче.

Значит, что-то в животе?

— Я исправлю это, Айви. Клянусь.

Паника неслась через меня, пока я смотрела, как эти сокоподобные слёзы струятся по её лицу. Я обещала всё исправить, но как? Собаки замолчали, напуганные слезами Айви сильнее, чем тем, что встревожило их прежде.

И тут я услышала стон.

Слабый, словно звук сдерживался стиснутыми зубами.

Но это был определённо стон боли. Доносившийся не изнутри башни, а снаружи.

В пятидесяти футах внизу.

Я вскочила на ноги и перегнулась через подоконник.

Вот. Вот он.

Наш непрошеный гость.

Тело наполовину наклонено, скручено среди ветвей клинолистника, кольцом окружавшего мою башню.

Взрослый мужчина фэйри.

Который думал, что может… что? Ворваться в мой дом? Сделать с Айви своё дело? И, возможно, убить меня тоже? Ведьму — злую ведьму — которая жила в этой башне?

Пламя ярости лизнуло мне позвоночник. Та беспомощная паника отступила, потому что теперь я знала, что делать.

Я убью его, как убивала каждого, кто вторгался сюда до него.

А поскольку он заставил Айви плакать, я сделаю это больно.

Он уже был на полпути к смерти, но его явная агония меня не утешала. Огромные шипы пронзили его конечности, но этого было недостаточно. Кровь покрывала его глаза, которые, судя по всему, были вырваны во время падения.

— Хорошие шипики, — пробормотала я, хотя они были совсем не маленькими.

Я вырастила эти кусты клинолистника из семян, собранных в Пограничных землях, где магия всё ещё бушевала. Сначала они были непокорными — протягивали свои длинные усики мне наперерез, хлестали меня, пытаясь ранить, — но со временем приняли меня как свою смотрительницу. И сегодня, больше чем в любой другой день, я была благодарна, что вытерпела их первые атаки и не просто сожгла их корни в отместку.