Ошеломленно покачав головой, я замер, пытаясь понять, что делать дальше, но сзади раздался требовательный долгий гудок, а в зеркале заднего вида я увидел стоящего на подножке кабины военного, машущего рукой. Для чего‑то кивнув, я вдавил газ, и внедорожник сдвинулся с места, где я едва не умер – причем несколько раз кряду.

Вот же я дебил… зачем было останавливаться?

А как не остановиться? Ведь случаи разные бывают. Вдруг сердце прихватило? Вдруг в машине дети?

Идущие за мной грузовики тоже останавливаться не стали, но я успел заметить, как двое солдат метнулись к разбитой машине, заглянули в салон и тут же рванули обратно. От души сразу отлегло – там никого. А еще через километр я уже и думать забыть о произошедшем, едва не влетев в хвост довольно быстро движущейся пробки. Через полкилометра стала ясна причина как самой пробки, так и почему она закончилась: здоровенный колесный бульдозер заканчивал сталкивать с дороги перевернувшуюся фуру, без малейших колебаний уродуя дорогущую технику. Ручеек машин обтекал битву гигантов, а несколько искореженных, сцепившихся между собой легковых машин рядом ясно говорили о том, что до этого бульдозер поработал над ними, тогда как восемь лежащих за отбойником и прикрытых окровавленной одеждой трупов еще яснее показывали, что без жертв не обошлось. Среди тел были два совсем маленьких… Машинально перекрестившись, я отвернулся и сосредоточился на том, чтобы ни с кем не столкнуться в этой толчее – не хотелось бы, чтобы бульдозер поработал и надо мной. Судя по застывшим от напряжения лицам водителей, ситуация максимально взрывоопасная, и в случае чего никто церемониться с виновником очередной задержки не станет – потому что никто не хочет остаться на дороге посреди нигде…

**

Перед самым съездом с М4 я миновал один из редких оставшихся стационарных постов ДПС и убедился, что все предупреждения насчет локдауна не являются пустым звуком: большинство полос было перекрыто бетонными блоками, тут же стояли два восьмиколесных БТРа. Или это БМП? Я вообще в боевой технике разбираюсь крайне плохо и часто путаю, вызывая осуждающее раздражение у таких, как Бажен.

Пробки у поста не возникло лишь из‑за минимального для магистральной дороги количества машин, разве что на мосту через Оку я задержался, но только из‑за еще одного ДТП. На посту никого не стопорили, документы не проверяли, а на водителей вообще никто не смотрел. Зато все постовые и солдаты вооружены автоматами и, несмотря на жару, были в бронежилетах и шлемах, а смотрели они исключительно по сторонам. Похоже, сегодня всем плевать, есть у тебя водительские права или нет – лишь бы ты не был кровожадной тварью.

Стоило мне свернуть, навстречу с ревом движков прошла еще одна колонна военных грузовиков, а когда я уже подъезжал к перекрестку с магазинами, то отчетливо разглядел десяток идущих чуть ли не бреющим полетом дронов. Они свернули к березняку, а я на заправку, где с трудом убедил подойти ко мне нерусского парня, прятавшегося за углом, пояснил желаемое и вскоре не только машину заправил, но и купленные канистры залил до горлышек, после чего оставил щедрые чаевые, купил себе энергетиков и двинулся дальше.

Остановился я только у ПВЗ, с радостью обнаружив, что он открыт. На площадке перед ним была припаркована лишь одна машина – белый «Форд Фокус». В машине никого, это я подметил сразу. Все окаймляющие парковку магазинчики закрыты, двери знакомого табачного отдела разбиты, но внутри вроде никого. Выждав, оглядевшись, я все же решился – уж больно манила табличка «открыто» на дверях пункта выдачи заказов. Выскочив, придерживая рукой пистолет, пальцами другой руки выискивая в телефоне проклятый штрихкод, я толкнул дверь, сделал шаг внутрь, поднял лицо и… застыл, наткнувшись взглядом на наставленный мне в живот подрагивающий ствол ружья, зажатые в руках небритого мужичка в застиранной футболке с принтом группы Kiss.

– Давай! – буркнул мужик, продолжая целиться.

Ограбление? Твою же мать… а у меня почти миллион в кармане…

Нервно сглотнув, я тихо уточнил:

– Что давать?

– Давай докажи, что ты нормальный!

– Как это? – не сразу понял я. – А! Фух… понял… я…

– Ты мне тут не фухай! Я жену всяким в обиду не дам!

– Да нормальный я…

– Тихо!

– Ага…

– Давай скороговорку! Быстро и без запинки!

– Что?!

– Скороговорку давай говори!

– Какую?

– Любую! Но быстро! Живо!

– Э‑э‑э‑э… на дворе росла трава?

– Дальше!

– Э‑э‑эм… как там дальше‑то… а на траве росли… или лежали дрова…

– Неправильно!

– Коля! Да нормальный он! Видно же! – из примыкающего помещения внутрь вплыла полноватая женщина, внешне полная противоположность худого небритого мужика. Оправив красивый сарафан, она улыбнулась: – Ну, давайте я ваш код пикну. Проходите.

– Да откуда ты знаешь, что он нормальный? – неуверенно заметил мужичок, отведя наконец ствол ружья от моего живота. – Он запинался!

Удивительно, но я прямо ощутил, как исчезает впадина на моем пузе там, куда был наставлен ствол. Ощущение фантомное, конечно, но очень реалистичное…

– Эти сумасшедшие не разговаривают, Колечка, – ответила женщина, протягивая ко мне сканер. – Нормальный он.

– Запинался он!

– Я не запинался! – возмутился я. – Просто внезапно так спросили… да еще и из ружья целились!

– Не запинался он, – поддержала меня женщина. – Просто не мог вспомнить. Кто в наше время их помнит‑то, скороговорки эти?

– А зачем их проговаривать‑то? – поинтересовался я, когда она, сверившись с экраном компьютера, столь же величаво уплыла обратно на склад. – Я про скороговорки.

– Да бред это все! Коля услышал где‑то, что те, кто вот‑вот сойдет с ума, уже не могут быстро и ладно скороговорки проговаривать. И рифмы назвать не могут никакие. Ха! Ну тогда наши соседи‑алкаши никогда людьми и не были… А в рифмах и я не сильна.

– Да правда это! – возмущенно пробухтел потерявший ко мне интерес Николай, так аккуратно ставя ружье прикладом вниз в угол, что сразу было ясно: боится на стене след оставить и за это нагоняй от жены получить. – Не могут они скороговорки говорить! Больше двух строчек – не могут! Запинаются, теряются, начинают с начала – и все равно не могут.

– Ну я и говорю – прямо соседи‑алкаши наши. Те тоже вечно по жизни потерянные… ого! Коля, толкни сюда тележку – тут много всего. А сам там стой, охраняй меня.

– Боишься все же! – обрадованный мужичок расправил плечи и шагнул к тележке.

– Конечно, боюсь! Скольких людей уже задрали нелюди эти… Сейчас человека отпустим – и домой.

– Не надо было и за порог соваться! – проворчал ее муж. – Тут весь мир в тартарары, а мы людям семена для газона и чипсы выдаем, как будто ничего не случилось!

– Наше дело выдавать, а не нос куда не просят совать, – рассудительно ответила женщина, выкатывая тележку. – Вы все забираете?

– Все! – подтвердил я. – Можно я с тележкой вывезу? Но сразу верну ее – честно!

– Можно, – кивнула она, в то время как ее тщедушный супругу отрицательно качал головой. – Колечка! Тебе не стыдно?

– А если он ее сопрет? – уже за моей спиной поинтересовался Николай.

– Ой, ну тебя! Собирайся давай – и домой! Хватит с нас бизнесов… а тебе еще огород поливать.

– Мир в тартарары, а ты все про огород!

– Еще и мамин полить надо! А как ты хотел? Если мир в тартарары – то откуда еду брать? «Пятерочек» и «Магнитов» уже не будет…

– Эх, сахарку бы добыть еще мешка три… а можно и четыре.

– И самогона наварить, да? Раз уж пивнухи твои в тартарары…

– Вот что ты сразу про самогон?..

Дверь за мной закрылась, и дальше я не слышал. Да и не до этого сейчас было. Открыть машину, закидать покупки в салон, не разбирая, что и где, утрамбовать, чтобы влезло, оттащить тележку обратно и, кивнув на прощание уже выходящим владельцам, прыгнуть за руль. Все без бега, но действовал я очень быстро и не забывал смотреть по сторонам. Выезжая, глянул на вход в «Пятерочку» и убедился, что магазин закрыт. Жаль… а то я бы закупился бы еще чуток. Но уже не гречкой – ее мне на всю оставшуюся жизнь хватит. А вот, скажем, от перловки, пшена и тушенки я бы, конечно, не отказался…