Когда Форд завелся с первого раза, я едва слезу не пустил и долго жал руки мужикам, благодаря за спасение внедорожника. Выглядел он ужасно, стекол не было, а их место заняли железные толстые сетки, укрепленные наваренными по периметру металлическими полосами. Но при этом стоял на своих колесах, движок работал четко, а в багажнике нашлись две полные до краев канистры. Порывшись в машине, я отдал мужикам все найденные сигареты, сладости, напитки и прочее, оставив себе только пару сигарет в дорогу. И поехал домой.

Выезжая, пару раз оглянулся на разросшийся блокпост. Там столовка, там люди, там есть безопасные клетушки – так может, и мне к ним напроситься жить? Все спокойней…

Нога даже разок дрогнула на педали газа, но я переборол себя и прибавил скорости. Нам и у себя в дебрях живется очень даже неплохо…

А когда выезжал, меня тормознули у наваленных мешков с песком, и один из солдат передал мне кое‑что от Рената: патроны обоего типа к моему ружью и магазины для пистолета. И этот щедрый дар добавил мне нехило так уверенности в себе… Или это все еще действуют вколотые лекарства?…

        Глава одиннадцатая      

После завтрака я опять отключился. На этот раз в постели и всего на пару часов. Проснувшись, почувствовал себя чуть лучше, но общее состояние оставалось все столь же паршивым. Болела голова, ныло лицо, нос не дышал, а когда я встал, меня чуток повело, но скоро это состояние прекратилось, и я стал тверже стоять на ногах. Прошла и тошнота. Каждое слишком сильное приземление пятки на пол отдавалось болью в затылке, а когда потянулся за уползшей под кроватью шлепкой, то в голове колануло так сильно, что я мгновенно выпрямился и решил больше так не делать. Таблетка кетерола не помогла, и я выпил еще одну, добавив к ней верный ибупрофен. И пусть доктора всего мира смотрят осуждающе… Да, я знаю, что так делать нельзя, но… мне слишком больно, и терпеть это весь день просто не вариант.

И где‑то к полудню мне наконец полегчало настолько, что я смог заняться очень неспешным обустройством и наведением порядка в доме. Главное – не нагибаться, а приседать, если надо что‑то поднять с пола. Установив на стол еще один монитор, подключил его к компьютеру, покопавшись в браузерах, вывел на все экраны мировые новости и занялся остальными бродячими и охающими делами.

Нет, мне и раньше прилетало по лицу. Мы дрались, падали, возились на асфальте, сдирая локти и колени в кровь, убегали от старшаков – и вообще всякое бывало. Но настолько сильных ударов я прежде не получал. Дело даже не в боли – мне просто было хреново. И все как‑то отупело и в тумане. Словно голову встряхнули, как электрическую лампочку старого образца, порвав вольфрамовую спираль… С какой же силой бьют эти твари? Мне досталось‑то всего несколько ударов, и там не было места для размаха. Или меня все же контузило? Я не спец в этих делах, но меня спрашивали об этом вчера в кунге «Шишиги».

Временами накатывала дурнота, и в этих случаях я сидел в кресле, пил теплый сладкий чай и смотрел в экраны. Когда становилось легче – поднимался и начинал шуршать через «не могу и не хочу», постоянно напоминая себе, что могу рассчитывать только и только на себя.

Никто. Никто не придет и не поможет. Либо я это сделаю сам – либо это останется несделанным навсегда.

А так хочется кому‑то пожалиться…

Вообще, я с постели уже поднялся с этим хнычущим детским желанием позвонить друзьям, рассказать, насколько хреново мне пришлось вчера, получить от них дозу сочувствия и ободрения – чтобы меня дистанционно погладили по головке. Едва не поддавшись этому, сходил посмотреть на себя в зеркало, где четко и ясно дал сам себе слово никому не жаловаться. Перебьюсь без чужого сочувствия.

Несколько часов я разгребал свои запасы, сортировал их, расставлял, как положено, сумев соорудить еще пару полок с помощью шуруповерта, избегая пользоваться молотком и ножовкой. Примотав к венику длинную палку, чтобы не нагибаться, прошелся с ним повсюду пару раз, собрав уйму грязи и подняв облако пыли. Поняв, что делаю только хуже, воспользовался своим «водопроводом». Походив с ведром, полным воды, намочил пол и прошелся веником еще раз. Нос был забит кровью, и запахов я не чувствовал, но заглянув в курятник, понял, что аромат у меня стоит наверняка дикий. С этой живностью надо что‑то делать – жить с ними в одном помещении не вариант. А пока вычистил у цыплят все, долил воды и насыпал корма. Чтобы им не было слишком грустно, приладил на стене патрон с маломощной лампочкой и включил свет.

Перекусив, принял лекарства и отрубился еще на часок. О том, чтобы выходить сегодня наружу, не было и мысли. В таком состоянии я не убегу и не отобьюсь даже от самой хилой твари. Проснувшись, уселся с кофе перед экранами, и первое, что увидел, так это двух блуждающих по моему участку тварей. Высоченный пузатый мужик с татуировками на шее и плечах, а за ним бродит хромающий однорукий молодой парень с длинными волосами. И культя у него страшная – будто руку оторвали, а потом она кое‑как зажила, но наружу осталась торчать обломанная кость. И судя по бесстрастности монстров, это беспокоило лишь меня. Словно дразня, они обошли вокруг моего зашитого металлом убежища, потоптались у машины, будто принюхиваясь к чему‑то, и убрались прочь, легко преодолев забор. Что напрягло больше всего: на несколько секунд они задержались у ворот и пристально осмотрели мою конуру…

Проверив чат поселка, к своему удивлению обнаружил там новые сообщения от нескольких человек. Начал один, написав вчера, что прорвался сюда с семьей из города и интересуется, есть ли тут еще кто живой. Следом ему ответили еще двое, написав, что тоже заехали в свои дачные дома, но скорей всего, они тут ненадолго: по слухам, есть тут неподалеку большой военный блокпост и там принимают беженцев и дают защиту. Дальше развернулась недолгая дискуссия на тему обеспечения безопасности и стоит ли идти под военных, ведь там того гляди дадут автомат и отправят тварей гасить в лесополосах…

Почитав все, я написал большое сообщение, не став раскрывать свое местоположение, но предупредив о бродящих по поселку тварях и спросив, есть ли у новичков камеры наблюдения, к которым можно выпросить доступ – для обеспечения общей безопасности. Ну и дал адрес своего канала и чата, посоветовав прочитать всю инфу и применить ее на практике. Закончив с сим благим делом, отписался в родном чате, дав понять, что живой, пообщался с модераторами, убедившись, что у них тоже все хорошо. Пробежавшись глазами по последним сообщениям в чате, помрачнел: там была целая пачка грустных известий о погибших от лап тварей или превратившихся в них подписчиков канала. Их домочадцы, чуток справившись с эмоциями, описали, как это случилось, и в большинстве случае люди погибли, выйдя за чем‑то жизненно необходимым.

Что особо неприятно – целую семью убили не твари, а двуногие уроды. Это сосед их рассказал, потерявший связь и решивший осторожно проверить, что там произошло. И обнаружил в разоренной квартире только трупы – неизвестные ублюдки вынесли все продукты, лекарства, банковские карты, телефоны и прочее, что представляло собой хоть какую‑то ценность. Убивали ножами и топорами. Там все в крови. Не пощадили и детей. Дозвониться до полиции так и не удалось. До больниц тоже. Случилось это в небольшом городке, и судя по словам и фотографиям писавшего, городок буквально вымер. Все магазины разграблены, случилось много пожаров, которые никто не тушил, камеры наблюдения из общего доступа показывают открытые двери безжизненного полицейского участка. Тот же человек сравнил происходящее в его родном городке с игрой из серии Resident Evil и честно написал, что ему очень и очень страшно. Причем страшно до сих пор – хотя он с семьей оттуда уже выбрался.

Как же я тебя понимаю – мне тоже очень страшно…

Дальше следовали целые простыни сбивчивого текста, явно написанного на эмоциях, пока жена – судя по комментариям – вела машину, а он сидел с пистолетом рядом и описывал увиденное.