Вздохнув, я некоторое время стоял в темноте, пытаясь снова ощутить себя не трусливой мышкой, а человеком, венцом природы и все такое, но у меня ничего не вышло, и я с облегчением вернулся в пахнущее жареной курицей теплое пространство бытовки. И мне сразу же полегчало.

Укутавшись в одеяло, я улегся, пару раз перевернулся, только успел подумать, что вряд ли после таких видео и размышлений ко мне вообще придет сон этой ночью, и… провалился в сон.

Пыхнув сигаретным дымом, задумчиво смотрящий на меня Николай предложил:

— Давай еще разок пробежимся по тому, что ты мне наговорил. Тебе нужен хороший нож, нормальный ствол и вместительная морозилка?

— Ну да.

— Ты никак в охотники податься решил? Но учти, что с дичью у нас тут плоховато. Кабаны встречаются редко, про лосей уж молчу, а охотиться на лис и зайцев… опять же лицензия нужна… Да и с чего ты взял, что мяса добудешь аж на целую морозилку?

— Да нет! — я поспешно замотал головой, костеря себя за недавнюю поспешность в вываливании пожеланий спозаранку приехавшему Николаю. — Не буду я охотиться. Да и жалко зверей.

И снова я удивился режиму деревенских — ведь вроде тот же Николай на себя работает, никто его не заставляет подниматься ни свет ни заря, а он ко мне заявился в восемь утра, мимоходом обронив, что уже плотно позавтракал, попил кофейка и съездил заправиться туда, где бензин дешевле, чтобы не платить этим на заправках. Это во сколько же он поднялся? Часов в пять утра? Обычно я не сильно радуюсь, когда меня будят, и вежливо прошу чертовых жаворонков в следующий раз не трогать меня до полудня в выходные дни. Но в этот раз я обрадовался визиту Николая, поручкавшись, предложив кофе и получив отказ, налил бодрящей жижи себе и сходу вывалил на него список желаемого.

— А зачем тогда? — приподняв бровь, он со смешком ткнул пальцем в сторону граничащего со мной участка: — Соседи так сильно уже допекли?

— Очень смешно, — проворчал я, сидя на паллетах, в то время как сам мудрый тракторист с удовольствием сидел в моем козырном кресле. — Нож и ствол — для самообороны. Раз такие дела творятся…

— Да понял, понял… — вздохнул Николай, зажигая следующую сигарету. — Я ведь уже в курсе вчерашних твоих побегушек вокруг машины.

— Откуда?

— Оттуда. Мы местные. Все знаем. Каждая кассирша, каждая уборщица, каждый чернорабочий — из нашего села и окрестностей. Мне трое позвонили вчера и еще двое сегодня. Так что про нож и ствол мне понятно. А морозилка?

— Мяса и полуфабрикатов хочу наморозить. Друг уже второй раз предложил мне отсидеться либо в квартире, либо здесь, на участке. Так чтобы безвылазно, тихо и за запертыми дверьми и ставнями. И по его словам, взаперти лучше сидеть с пельменями, чем без них. Нагряну в «Пятерочку», нагребу всякого увесистого — и в мороз.

Пренебрежительно отмахнувшись, Николай пробурчал:

— Да с чего бы взаперти отсиживаться? А работать кто будет? Трудодни сами себя не начислят.

— Трудодни? — я недоуменно заморгал.

— Молод ты еще, — фыркнул тракторист. — И хорошо, что не знаешь. Но не слишком ли ты перепугался, парень? Ну побегал за тобой мужик с мозгами съехавшими. И что? А на дискотеках шпана бухая или на улице пьянь злая за тобой никогда не бегала? Ведь то же самое — могут и прибить, если догонят. И мозги у них поехавшие от самогона. Так что никакой разницы.

— Пару раз бывало, что и бегали за мной, — кивнул я. — В молодости. И даже драки были. И ногами меня били на асфальте, лицо вдрызг разбивали. Нос до сих пор кривоват. Но там именно что драки и из-за девушек. А тут человек меня не побить, а убить хотел — и ни за что.

— Да и в пьяной драке такое случается.

— За вами тоже бегали?

— А как же! Свояк с топором вон годик назад попер, когда я ему велел заткнуться на свадьбе. Он выпимши был, а мы как раз во двор подышать вышли. Он сначала так пошел — я ему в рыло. Он упал, полежал, а потом поднялся — и уже с топором.

— Увернулись⁈ Отбили удар⁈ — жадно спросил я. — Обалдеть!

— Да куда там, — проворчал Николай. — Я ж тоже неплохо так поддатый был. Свадьба все же! Вот, — он небрежно оттянул рукой ворот полурасстегнутой рубашки, и я увидел вздувшийся багровый шрам в районе правой ключицы. — Рубанул. Я упал. Он еще раз рубанул, но по пьяни промахнулся и только землю прорубил. Там его уже скрутили. Меня на машине в больничку в Кашире. Я там в машине все кровью залил — вот уж точно словно свинью зарезали. Думали, не довезут, но во мне крови много, довезли кое-как.

— А свояка? Его в милицию? То есть в полицию.

— А его мужики избили так, что он почерневшим в беспамятстве неделю лежал дома, а потом еще месяц кровью из всех отверстий подтекал. Сейчас вроде оклемался. Тоже живучий…

— Я бы в полицию его сдал!

— Ну сдал бы… а семью его кто бы кормил? Ты?

— Э-м… ну… слушайте, человек за топор взялся. Убить хотел.

— Да перепил он просто. По молодости крепким был, в одного мог литр самогона уговорить — и ничего. А тут повело его, в глазах потемнело, вот и схватился за топор. Наказание получил. Работает. На днях вот снова с ним на очередной свадьбе встретимся, выпьем… Ну да это дела мои семейные…

— Извините, что выспрашивал.

— Да это ты брось. Давай лучше о делах твоих — и начнем с колодца.

— Который скоро начнут копать?

— Весна на дворе. Снег недавно только сошел, дожди хлещут. Когда мы тут все перекапывали, видел, как вода под колесами трактора хлещет?

— Видел.

— То-то и оно. Вода сейчас высоко стоит. Под саженец лунку копнул — и корнями деревце уже в воду опускаешь, даже поливать не надо. А колодцы зимой копают. Январь-февраль — самое оно. Вода ушла, копай себе не хочу, пока до водной жилы не дойдешь. У соседей ближайших спрашиваешь, сколько у них там колец в колодце, заказываешь себе столько же — и вперед. Если весной после схода снега воды маловато прибыло — всегда можно откачать ее насосом и подкопать еще на кольцо-другое.

— А сейчас насосом откачать никак?

— Никто не возьмется. Там же грязь жидкая, а не земля. Повторю — весной колодцы не копают. Ты для сортира место выбрал?

— Ну да. Вон там, у березы.

Николай прищурился, с кресла глянул в дальний угол участка и недоверчиво уставился на меня:

— Через весь участок бегать будешь?

— Ну да. А чего такого? Зато запаха не будет.

— Ну-ну… посмотрю я, как ты зимой в минус двадцать туда побежишь — а до этого еще снег расчистить надо будет.

— До зимы надеюсь уже в туалет ходить в доме, — скромно признался я. — Со всеми удобствами который.

— Ну-ну, — повторил Николай и поднялся. — Если б все по нашим желаниям получалось… Вон работяги объявились. Давай им свои ЦУ и поехали. Ты на своей, я на своей. Покажу тебе пару мест, познакомлю с людьми нужными. А насчет ствола и ножа — ты бы так не горячился, парниш. Нагнетаешь ты.

— Нагнетаешь… — повторил я и потащил смартфон из кармана. — У вас Телеграм установлен на телефоне?

— А то как же. Я хоть старый, но не дремучий. А что?

— Да скину вам сейчас несколько видео, а вы их посмотрите. Но прямо сейчас.

— Да не надо оно мне…

— Вы посмотрите, — попросил я, сжимая ему предплечье. — Очень прошу. Я вот парням те самые ЦУ раздам, а вы пока посидите, покурите, видео посмотрите. Может, кофе налить все же?

Заглянув мне в глаза, он помедлил и кивнул:

— Ну налей. А я посмотрю…

По дороге к первому нужному человеку мы поговорить с Николаем не смогли — он ехал на своей машине, я на своей. Сначала мы двигались по направлению к Кашире, но где-то на полпути свернули, проехали с километр по сдавленной высоченными березами дороге, больше похожей на те аллеи, что ведут к особнякам богачей, однако в ее конце нас ждали заброшенные серые бетонные здания, настолько мрачные, что в них можно было заподозрить руины военных сооружений, но пока мы ехали мимо, я прочел пару почти уничтоженных временем надписей, заглянул внутрь открытых всем ветрам въездных проемов и понял, что это нечто вроде комплекса по обслуживанию большегрузных машин. Сейчас там было пусто — остались лишь длинные досмотровые щели в бетоне. Еще раз свернув, мы проехали мимо уже привычных мне и вроде как даже не заброшенных, но вряд ли использующихся по назначению коровников, миновали электроподстанцию, попали на извилистую улицу с разномастными заборами и, еще раз свернув, наконец остановились у абсолютно ничем не примечательных металлических ворот. Встав рядом с Нивой, выглядящей на фоне моего внедорожника карликом, я заглушил двигатель, выбрался из салона и потопал к тоже вышедшему Николаю, уже усевшемуся на покрашенную зеленым скамью у ворот и закурившему очередную сигарету — только за это утро он при мне выкурил минимум полпачки. Это сколько же он выкуривает за весь день? Поймав мой взгляд, он протянул пачку, но я покачал головой: