— Андрей, — представился он, затем кивнул на второго: — Антон. Мы вальщики. От Николая. Платить ему. Нам не надо.

— А-ага… — ответил я. — Понял.

Ответил я так односложно, потому что боролся с сокрушительной по силе зевотой. Сонливость быстро уходила на холодке, голова тоже свежела, но продолжить разговор мне не дали — представившиеся мужики уложили на мокрую траву принесенные с собой бензопилы и топоры, сгрузили туда же остро пахнущие бензином сумки с бутылками и задумчиво побрели по моему участку, вертя головами и обсуждая что-то не слишком понятное. Мне пришлось напрячь уши и сонные мозги, чтобы расслышать и понять, что речь идет о том, «куда валить, где палить, где складывать и где границы». Впихнув ноги в кроссовки, я уже было побрел за ними, но понял, что во мне они не нуждаются абсолютно. Так что я просто вернулся к машине, со щелчком откупорил последнюю банку энергетика и сделал большой вкусный глоток, после чего заторопился к ближайшему дереву, чтобы опорожнить мочевой пузырь.

Вот и первое деревенское утро в моей жизни…

Интернет благословенного уровня LTE я раздобыл на уже знакомом перекрестке, где запарковался на облюбованном месте у магазинов. Сбегав за кофе и припасами, я с помощью пшеничной чиабатты, солидного куска сливочного масла, пары щепоток соли и пластикового ножа соорудил себе гигантский бутерброд и принялся завтракать, ожесточенно расчесывая места укусов пожравших меня насекомых и зудящие царапины от колючих растений, одновременно просматривая подборку информационных каналов в Телеграм. Люблю я кормить желудок и мозги всякой тяжелой пищей…

Наевшись, сходил еще за одной порцией кофе, залез в поисковик, вбил запрос и без малейших затруднений отыскал кучу контактов нужных мне специалистов. Изучив их резюме, выбрал ближайшего, перед этим сверившись с картой, и набрал номер. Через четверть часа мы договорились, что он постарается приехать сегодня до пяти вечера, чтобы вернуть меня в лоно цивилизации с помощью устойчивого интернета. Все для этого необходимое он привезет с собой, а стоимость составит двадцать семь тысяч рублей — были варианты подешевле, но я выбрал что-то среднее. Под конец Вениамин, как звали мастера, поинтересовался, точно ли у меня на участке есть электричество. Хлопнув себя по лбу, я сдавленно заверил, что все в порядке. А ни фига не в порядке — щитка у меня ведь нет, и этот момент я прохлопал. И едва закончив первый разговор, я набрал второй номер, задал пару вопросов, и меня перебросили на поселкового электрика, который мгновенно меня ошарашил вестью, что у него сегодня выходной и вообще электрощитки надо заказывать заранее, привозят в течении недели, а потом он уже их вешает на столб и подрубает.

То есть сегодня никак нельзя?

Ответ был отрицательным. Сегодня никак. Не слишком хорошо говорящий по-русски мужичок уже закруглял беседу, но я успел задать тот самый звучный вопрос «А может, как-нибудь все же можно решить так, чтобы прямо сегодня и срочно?» На том конце недолго помолчали, потом снова заговорили уже совсем другим деловитым тоном…

Через десять минут я уже выруливал на дорогу, ведя внедорожник обратно к строительному магазину в раздел электротоваров. Лицо еще, казалось, горело от ледяного умывания из наспех приколоченного к обреченному дереву умывальника, кофеин будоражил кровь, а желудок согревал гигантский бутерброд. Настроение было просто отличнейшим. Глаза заняты дорогой, голова уже обдумывает планы на сегодняшний день — а их было немало: посмотреть, как чистят мой участок; замотивировать добрым словом и деньгами электромонтера, чтобы качественно и быстро повесил мне щиток; потом установка всего нужного для интернета… Еще надо не забыть рассчитать с трактористом Николаем — или местным боссом, тут уж хрен поймешь, но мужик он явной ушлый и своего не упустит. Ну и присмотреться бы к тем домиками в огромном дворе строительного магазина — видел я там и садовые туалеты, и готовые бани, и вроде как те самые столь нужные мне бытовки.

Ну а ближе к ночи мне на заправку, а затем в город — только что пришло сообщение, что кто-то хочет посмотреть мою квартиру на предмет покупки, плюс что-то внутри меня звучно требует срочно загнать внедорожник к сведущему в старых Фордах автомеханику — пусть старичка осмотрят как следует и обслужат по полной программе. А то тревожит меня его изредка возникающее нежелание заводиться…

Следующие два дня пролетели со скоростью света — по сути, я их даже не заметил, равно как и какой-либо усталости. Может, и правы те, кто утверждает, что не ведает усталости тот, кто дела делает в охотку, делает их для себя, а не «для дяди», и имеет жесткие временные рамки — а время меня поджимало и сильно. Поэтому я крутился как белка в пылающем колесе.

Я распродал остатки имущества из квартиры, выручив сорок тысяч с копейками. Последние вещи, явно никому не нужные по причине своей ветхости, вытащил на улицу и аккуратно разместил неподалеку от помойки: балконный столик, советскую тумбочку без дверки, свернутый старый матрас, сломанную раскладушку, велосипедную раму с одним колесом, чуток поржавевшую гладильную доску и другие не представляющие ценности предметы. Когда я вынес на улицу пару пакетов с мягкой рухлядью советских времен, собранной с антресолей, где я, к своему удивлению, еще откопал советский сифон для газирования воды и коробку с заправочными железными баллончиками, меня встретили два старательно улыбающихся мужичка, так сильно воняющих перегаром, что их выхлоп чувствовался метров за пять. Один из них для чего-то поклонился — как самурай в японских фильмах — и протянул руки к пакетам. Я отдал, а второй, подойдя чуть ближе, тихо и хрипло спросил, скребя желтыми ногтями седую щетину на правой щеке:

— Есть еще что тебе негодное, а нам нужное? Мы сами вынесем тихонько — ты только подъезд открой и дверь укажи.

Взвесив все за и против, оценив их «стать молодецкую», я кивнул, и через двадцать минут из прихожей исчезли все составленные там коробки и пакеты, пропали и банки с домашними многолетними закрутками, а принявший от меня тысячу рублей безмолвный пьянчуга, продолжая отвешивать поклоны, попятился через порог и исчез, оставив после себя запах чего-то спиртового и вроде как можжевелового. С этими шустрыми алкашами я чуть не допустил ошибку — они уже тянули руки к «святым» для меня коробкам, стоящим у двери, но я вовремя мужичков остановил, а позднее отнес это все в машину и бережно разместил в салоне припаркованного у подъезда внедорожника. В коробках лежали семейные фотоальбомы, ставшие ненужными документы, любимые мной книги, мамины простенькие украшения, несколько икон, какие-то сувениры, привезенные нами с морей, пара моих детских поделок и все то прочее, что и превращало любую семью именно что в семью, а не просто в сухую и пресную ячейку общества. Причем немалая часть всего этого была давно мной перегнана в цифру, но с оригиналами я расставаться не собирался.

Еще я провел три рум-тура или хрен пойми, как они называются, то есть встретил заявившихся потенциальных покупателей, хвостиком бегающих за девушкой риэлтором. И никому из них я не понравился своей неуступчивостью, так как не повелся на сетования по поводу старых ремонта, сантехники, кухонного гарнитура, входной двери и обшарпанности подъезда, равно как и не согласился уменьшить цену на пару миллионов рублей. От этой нездоровой наглости я даже немного ошалел — был готов, что попросят уступить там тысяч пятьсот, но чтобы сразу пару миллионов… А последний покупатель, чуть картавый мужик лет за пятьдесят в слишком тесной для него кожаной куртке, постоянно вертящий на пальце ключи от БМВ, на не совсем чистом русском предложил мне сбросить три ляма — и он сразу же рассчитается наличными. Я улыбнулся и отказался. Не слишком довольная моим поведением риэлтор поджала губки и, цокая каблучками, удалилась. Я выждал, когда она выйдет в подъезд, и, удивляясь собственной наглости, позвал ее обратно, после чего тихо и вежливо, но твердо напомнил те условия, на которых согласился ей доверить мою квартиру — никаких скидок. И пусть следующие покупатели это знают. Выслушав меня, она постояла неподвижно несколько секунд, наконец ожив, убрала упавшую на лицо черную прядь, медленно кивнула и ушла.