Времена меняются стремительно. И еще стремительнее многие люди сбрасывают фальшивую шкуру, показывая свое страшное звериное нутро...

Глава одиннадцатая.

Я обессилено возлежал на сложенном из кирпичей чертовом параллелепипеде у себя в подвале, смотрел в потолок и пытался собраться с силами, чтобы встать. До такой степени изнеможения я себя прежде не доводил. И вот прямо чую, что нет никакого смысла пить энергетик или даже самый сильный кофе. И алкоголя больше не хочется. Меня спасет пара калорийных шоколадных батончиков с орехами – а у меня таки есть – литр воды на ночь и долгий глубокий сон. Завтра я буду ощущать себя избитой бродячей собакой, но у меня хотя бы появятся силы двигаться и действовать. А сейчас у меня даже ничего не болит...

А из всех желаний есть лишь одно – сполоснуться пусть даже без мыла, чтобы смыть с себя едкий липкий пот. Тело зудело и чесалось не только от пота, но и от укусов насекомых. Где‑то на руках вспухли шишки, откуда сочилось липкое что‑то и шишки эти болели – не осы, но явно что‑то посерьезней комаров меня жахнуло многократно. Выпью как на всякий случай что‑то от аллергии...

Ну давай же, Тихон...

Давай...

Но я не смог заставиться себя подняться. Зато разозлился на себя беспомощного, закинул ватную руку за голову, нащупал переключатель, врубил его, следом наощупь нашел шланг, положил его конец на себя и просто стал ждать. Через несколько секунд потекла нагревшаяся в кубометровой пластиковой емкости вода, но она была все же не комнатной температуры – куб то в подвале. Полившаяся на грудь и живот вода освежила, а когда направил струю себе в лицо, заодно сделав несколько больших глотков, сонливость отступила, и я смог усесться. Ожесточенно скребя себя ногтями, сдирая грязь, вымывая сор и раздавленных насекомых из волос, я вспоминал остаток дня.

Мы сделали десять ходок каждый. Последние четыре уже были сквозь зубы, все с непривычки устали, Эдди в кровь рассадил себе оба колена после неудачного падения, Денис разбил губы о край тачки, Виктор весь был в царапинах и уронил себе на руку пару кирпичей, я как‑то отделался лишь укусами насекомых, но все равно чувствовал себя хуже некуда. Но мы закусились и сделали ровно по десять ходок, а когда сдернули верхние ряды промокших мешков с цементом, то добыли ровно восемь не промокших и поделили их поровну. Помимо кирпичей и цемента, мы нашли немного металлического профиля длинной по три метра, Денис выкопал из бурьяна палку с намотанной на нее колючей проволокой, я отошел отлить и набрел на лежащие прямо в траве совковую и штыковую лопату, а под ними лежал заржавелый садовый секатор и ножовка. И наконец Эдди увлекся кладоискательством, несколько раз ошпарил себя крапивой, но в дальнем углу нашел доски, а под ними сложенную походную палатку и два пластиковых кресла. В общем каждый из нас стал богаче. А после десятой ходки мы списались в нашем чате, подумывая о одиннадцатом выходе, благо еще было не темно, но тут в гости явилась группа из примерно дюжины тварей. Они вошли с севера, легко преодолев пруд вплавь, вышли на крохотный пляжик и побрели по пустым улицам. Все получили оповещения и заперлись в домах, захлопнули ставни, занавесили окна и затихли перед экранами, на который с дрона передавалось изображение неспешно идущих истинных хозяев положения...

Я сидеть и смотреть не стал – у меня в доме лежала здоровенная куча кирпичей прямо у входа. Перетаскать и сложить я смог лишь чуть больше половины, а потом силы отказали, и я решил полежать на этом прокрустовом ложе, да и отключился минут на сорок. Сон облегчения не принес, но туман в голове чуть разогнал... а холодный душ помог собрать остаток сил и выполз из подпола.

Сил нет, все чешется и зудит, из меня будто все крепления вырвали. Влезь ко мне сейчас тварь и я лишь облегченно вздохну и скажу «Наконец‑то!», как тот старик в чреве танкера из древнего фильма Водный Мир, да подставлю шею под клыки. Но при этом настроение у меня отличное – день прошел не зря!

Я пережил еще один день. И я не просто пересидел его в темной пугливой тишине крохотного убежища. Нет! Я выходил наружу, я строил, я убегал, я сражался, я выживал, я общался.

Неожиданно для самого себя фыркнув, я не выдержал и сдавленно засмеялся, сидя на полу у люка. Невероятно, но факт – я живу жизнью полной событий и веселья. Я больше не тухну в четырех стенах. Радоваться происходящему нельзя, конечно, но позитивные моменты все же есть... особенно если ты пока жив и не превратился в тварь...

Поднявшись, нашел на полке пару батончиков, доковылял до кресла, рухнул в него как был мокрым и уронил руку на словно только этого и дожидавшегося смартфон. Звонил мне некий Александр Николаевич Весняков, он был мне не знаком, но его имя я уже встречал в нашем поселковом чате и вроде как он один из тех, чей дом как раз внутри пока не существующей Зоны А.

Хм‑м‑м‑м...

‑ Алло?

‑ Тихон?

‑ Он самый.

‑ Александр Николаевич на проводе. Весняков. Можем поговорить? – этот голос, очень хорошо поставленный, бархатистый, но прямо с ощущаемой железной властной ноткой, буквально лился из телефона мне в уши без малейшей паузы – Тревожить после тяжелого дня не хотелось бы, но тема очень важная для каждого в нашем поселке.

‑ Честно говоря...

‑ Буквально пару минут. Просто хочу высказать свою точку зрения на происходящие внутри нашего поселка события. У меня достаточно опыта на руководящих должностях, чтобы сразу понять чем все может закончиться, если не направить происходящее в правильное русло.

‑ Я...

‑ Думаю, все мы хотим одного и того же, верно? Мы хотим выжить. Все остальное второстепенно. И сейчас нашей главной задачей является безопасность каждого человека, а наш мир сократился до размеров небольшого почти безлюдного поселка в тульской глуши. И это к лучшему – считаю, что в крупных городах сейчас творится форменное безумие. И выжить в тех условиях можно только в составе крупной и хорошо защищенной формации вроде той же Крепости Коламбус с их четкой и жесткой вертикалью власти...

‑ Разве это плохо?

‑ Конечно нет! Видите, Тихон? Мы уже в чем‑то сошлись во мнениях. Иерархия и подчинение – это хорошо, если речь о выполнении грамотных распоряжений. Анархия – это плохо. Анархия – это хаос. Ведь так?

‑ Возможно...

‑ А ведь анархия – это когда все берут то, что хотят и делают что хотят. Но что происходит с анархией, когда легкие ресурсы исчезают?

‑ Я не...

‑ Я отвечу, Тихон – ничего хорошего не происходит. Начинает литься кровь, вспыхивают пожары... анархия – это голод, болезни, беда и смерть. Любой умный человек должен стремиться к порядку и должен стремиться стать частью упорядоченной структуры, где у каждого свое место. И...

Я не выдержал, хотя заставить себя перебить этот медово‑пряный голос было делом нелегким:

‑ Стоп! Не хочу прерывать, но меня буквально вырубает. И я не совсем понимаю, о чем собственно речь. Если о том, что сегодня мы отказались помогать за счет собственного бензина незнакомым нам людям, которые вроде как тоже не инвалиды, не больные и не старики, то тут и объяснять нечего. Да я и не собирался. А если вы, Александр, хотите предложить по поселку что‑то конкретное – то может завтра встретимся где‑нибудь на перекрестке лицом к лицу? Не в смысле дуэли, конечно, а просто посидеть в машинах, покурить, обговорить спокойно и разумно все касательно поселка и ближайшего будущего.

‑ Хм... а по телефону?

‑ Лучше лицом к лицу. И не только я и вы. Прихвачу с собой пару друзей, вы тоже возьмете кого‑нибудь, кто разделяет вашу точку зрения. И давайте встретимся и попробуем найти какой‑то общий взгляд и общее решение. И впредь, если вдруг кто‑то вздумает просить кого‑то о чем‑то... то предложение должно содержать в себе выгоду не только для просящего, но и для исполнителя. Как минимум – чтобы исполнитель не нес убытков. Как по мне – вполне разумное требование.