– А если нет – то я повезу его в военный городок – спокойно озвучил я единственный выход из ситуации и запыхал дымом, от окурка подкуривая следующую сигарету – Дозаправлю Форд, уложим его в салон – и я поеду.

– Да я с тобой! – тут же вызвался Эдди и поморщился, когда из‑за здания опять зазвучал сорванный голос:

– Пусть он покажется! Пусть эта сволочь взглянет мне в глаза! Он убил мою жену! И убежал! НЕ НАДО МЕНЯ УСПОКАИВАТЬ! НЕ НАДО! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! – голос взвился, засипел и зазвучал уже тише – Пусть он взглянет мне в глаза! Вот он убил мою жену – и что? Останется безнаказанным, так ведь⁈ Сволочь пристрелила человека и ей ничего за это не будет⁈ ТАК⁈ Я ХОЧУ ЧТОБЫ ЕГО ПОКАРАЛИ! ОН ДОЛЖЕН БЫТЬ НАКАЗАН! ОКО ЗА ОКО!

Голос оборвался, там забубнило больше голосов, а когда крик зазвучал снова, он уже доносился с большего расстояния – все же им удалось стронуть мужчину с места и куда‑то увести.

– Ничего тебе само собой не будет, Тихон – тихо обронил Эдди, прислушиваясь к удаляющимся крикам – Ни хера себе заявочка! Око за око… да пошел бы ты нахер! Сам ведь сидел пристегнутый к сиденью, тихонько визжал и знаешь что? Он обоссался! Вышел в мокрых донизу джинсах – и это была не кровь его жены, а ссанина! Воняет от него за два метра! Там он молчал, пока жену жрали заживо он ничего не делал, а как приехал сюда в безопасность – так разорался! Око за око? Да пошел он! Ур‑род!

– Не надо – тихо попросил я.

– Что не надо⁈ Мы блядь жизнями ради них рисковали! Ты и Митяй – особенно! Сидели в этом гребаном гробу на колесах, ехали на убитом движке и спускающих колесах и ради чего⁈ Мы сука патронов потратили столько, что аж сердце ноет! И ведь отстрелялись, отбили атаку – мы, гребаные дилетанты! Мы справились! И что получили вместо благодарности? Обвинения от обоссавшегося козла⁈ Почему он не спасал свою жену⁈

– Прекрати – повторил я – Он в неадеквате. Там половина автобуса как минимум не в себе. Их еще в Коровнике том видимо психически доконали, а тут еще эта поездочка… Пусть себе орет. Пусть требует наказания. Главное накормить людей…

– Да их уже разместили кое‑как по разным домам и кормят. Мы ведь заранее предупредили – благо сотовая связь есть. Ты это, Тихон… так и будешь сидеть?

Я покачал головой:

– Надо ехать домой. Мыться и все остальное.

– Да… поспать бы тебе.

– Может и посплю – кивнул я и не смог сдержать сокрушительный зевок – Глянь плиз, нет ли кого лишнего у моей машины. Уеду тихонько…

– Дожили блядь… у себя же дома чувствуем себя виноватыми… пошли они все нахер! Щас гляну… – сделав еще глоток, он ушел за угол, а через минуту я услышал его тихий призыв и поднялся на ноги.

Пора домой…

Остаток дня для меня прошел в деятельном тумане. Точнее слов не подобрать – хотя меня никто ни о чем не спрашивал и слова остались невысказанными. При этом я помнил, чем я занимался, но не в деталях. И я вообще ни о чем не думал в те часы – просто делал свое дело. А дело у меня было просто – я месил бетон, черпал его лопатой в ведра, по лестнице поднимался на вершину пристройки, вываливал его тяжелыми шматками на звенящее железо, снова спускался за следующей порцией, потом равнял все, создавая толстый слой. Когда я закончил, пристройка оказалась закрыта сохнущей бетонной крышкой с оставленным в углу квадратным отверстием под будущий люк и с вертикальном торчащими по периметру кусками арматуры. Их я оставил на будущее, решив, что второй этаж башни не помешает. В голове сформировалась какая‑то идея, но из‑за того самого густого тумана, осознать её пока не получилось, да я и не старался, просто монотонно безостановочно работая как один из современных промышленных роботов на линии сборки…

Стирать одежду я не стал, попросту выбросив – не из брезгливости, но что‑то сомневаюсь, что у меня получилось бы отстирать кровь. Оружие частично разобрал, разложил на столе, а потом набрал Бажену – без особой надежды на то, что он ответит. Но Бажен ответил мгновенно, сказав, что сам хотел сейчас набрать и я опередил его буквально на пару минут. Почему хотел позвонить? Потому что он в чате моего канала, равно как и многие из моего поселка и там в чате вовсю обсуждают недавнюю заварушку, где парни отстреливались от тварей, и Тихон отличился, завалив немало уродов, но случайно всадил пулю и в обычного человека. Вот он и позвонил, чтобы спросить – как я? Ответ я дал честный – да нормально я. Нет тряски, нет слез, нет того самого киношного покаяния, когда главный герой сидит где‑нибудь в больничном коридоре, схватившись за голову и пытаясь решить, как же теперь жить дальше и стоит ли вообще жить после нечаянно содеянного… У меня ничего такого нет.

Бажен меня выслушал и, неожиданно улыбнувшись, кивнул и сказал: и правильно. Да этот тот самый гребаный побочный ущерб, что неизбежен в любом войне. А мы в настоящей войне. Так что молодец, думай меньше, делай больше, а теперь рассказывай пошагово свои действия, а я мол буду спрашивать.

Закурив и собравшись с мыслями, я начал рассказ, попутно чистя и собирая оружия – а Бажен успевал не только советы дать по чистке, но и вклинивал в мой рассказ свои короткие вопросы.

Где стоял?

Как держал автомат? Куда прижимал приклад?

Почему бил очередями?

Какая у меня стойка была? Ноги как стояли? При стрельбе дышал или задерживал дыхание?

Где держал запасные магазины? Как перезаряжал и куда смотрел при перезарядке?

Последний вопрос меня прямо удивил. А куда мне еще смотреть при перезарядке? Да как всегда – смотрю на оружие, чтобы видеть куда вставляю полный магазин…

И таких вопросов было еще немало, а как я закончил рассказом о том, как надрывался до хрипа муж убитой мной женщины, требуя меня покарать, Бажен велел вообще про него не думать, а лучше послушать его, он советы будет давать. Я закурил следующую и на меня полился поток информации о том, какой я дурак, но все же молодец, вместе с кучей мелких или совсем мелких советов. Я старался впитывать все как губка, но усталый мозг начал пробуксовывать и Бажен, поняв это, остановился и проворчал, что скинет мне ночью разные полезные ролики. А пока – спи, боец! Тебе надо выспаться. И больше не пей спиртного. Улыбнувшись в первый раз после стрельбы, я заверил, что уже трезв как стеклышко, пить не собираюсь, плотно поужинаю – и спать.

И не соврал ни в едином слове. Через полчаса после завершения звонка, я уже дрых в своей постели с не самыми свежими простынями, пахнущими далеко не ландышами. Заснул быстро, даже не представляя, что меня будет ждать утром…

Глава одиннадцатая.

Утро бывает разным…

Но главное – иногда утро задается, а иногда вот прямо нет.

Что удивительней всего – сегодняшнее моё как всегда крайне раннее утро оказалось и удачным, и ужасным одновременно, но все происходило не лавинообразно, а как бы постепенно и вразнобой, что позволило как‑то спокойней воспринять произошедшее. Хотя нельзя сказать, что все из случившегося касалось меня напрямую… и нельзя сказать, что все произошедшее вообще можно было впихнуть в узенькие рамки понятия «утро не задалось»…

Не знаю почему, но после вчерашнего мне очень не хотелось находиться в полутемных замкнутых пространствах, а моя берлога как раз таковой и являлась. Поэтому я, даже не завтрака, просто сделав себе литр крепкого сладкого кофе и прихватив пачку сигарет, вышел на улицу, позволил себе потратить минут десять на познание мирного почти летнего дзэна, попутно пристукнув пару падл комаров, проверил как там дрон – летает и приглядывает – да и начал труды свои бесконечные.

Я никогда раньше не пилил вручную арматуру и не гнул её, так что учился на ходу. Замерить еще раз размеры будущего люка, согнуть подходящую по размеру толстую арматурину квадратом и вставить внутрь наискосок еще одну арматуру – для общей прочности. Выпилить прямоугольный кусок металлопрофиля, сложить его пополам. Разогнуть, просунуть за идущую вдоль края квадратной дыры и снова сложить. Запихнуть внутрь каркас из арматуры, наделать по периметру частых дырок и пропустить сквозь них стальную проволоку. Готово. Получившийся сэндвич я назвал временным люком, помня, что все временное – это лучшее постоянное. Поэтому люк требовал электросварки для прочности, а в идеале вообще заменить его на толстую стальную пластину. Люк открывался в обе стороны, но я добавлю изнутри что‑то вроде засова, чтобы снаружи его выдернуть было просто невозможно.