И ведь я нашел. Правда, не у нас, а за рубежом. Похожие один в один ситуации, только на улицах с иной архитектурой и с людьми других рас. Бессмысленные и максимально жестокие нападения были засняты в Токио, Нью-Йорке, Шанхае, Измире, в городке на Пхукете и еще в десятке разных стран. Скоро я уже проматывал эти переполненные криками ужаса прыгающие любительские видео, чтобы не грузить психику брызгами крови и посмертными гримасами погибших. Зато я начал кое-что по мелочи записывать и делать долгие паузы, когда в кадр попадали лица агрессоров, особенно если ролик был с хорошим разрешением. Несколько раз мне прямо повезло, и я разглядел в деталях лицах трех максимально непохожих друг на друга гребаных психопатов.

Тоненькая, как тростинка, сухонькая азиатская женщина лет пятидесяти, может, больше — их возраст не так и легко определить на вид — в залитой кровью и разорванной полупрозрачной белой блузке, черной офисной юбке, с остатками качественного макияжа на холеном лице и разметавшимися длинными волосами. Ее держали аж четверо полицейских, руки женщины скованы за спиной — я видел процесс ее заковывания в наручники, когда она успела ударить одного из копов с такой силой, что он влетел головой в стену. Поставив ролик на паузу, я надолго завис, рассматривая ее лицо, сосредоточившись на глазах и рте. Выражение ее глаз было… очень непонятным. Но обычный человек так смотреть на мир просто не мог — оценивающе спокойным взглядом… матерого хищника… Примерно такое же выражение глаз я видел в документалке Дискавери, где показали крупным планом морду охотящейся на антилоп львицы.

Рот женщины… она едва заметно улыбалась, в приоткрытых губах видны окровавленные зубы. Зажатая между полицейскими, она абсолютно спокойно стоит над тремя убитыми ею жертвами — двое детей, один взрослый мужчина с большим животом. Я снова включил воспроизведение, и на ожившей картинке женщину потащили к машине, в то время как в паре метров в стороне раскачивалась старушка, зажимая разбитую голову. Над ней хлопотали врачи, но эту сцену я заметил лишь мельком, снова поставив на паузу, когда преступницу усаживали в машину и она опять глянула на оператора. Телефон в его руках нервно дрогнул — и я прекрасно понимал почему. Снова этот ледяной оценивающий взгляд и легкая полуулыбка.

Второй агрессор. Накачанный до беспредела огромны бугай с фирменной щетиной, футболкой в облипочку, мускулистые руки в буквальном смысле по локоть в крови, что аж стекает с его пальцев. Футболка качка прострелена на груди и животе, еще ранения в районе паха и ног. Все вроде как пулевые — что подтверждает фигура стоящего рядом с ним турецкого жандарма в красно-черной униформе и с коротким автоматом в руках. Вокруг сидящего у стены качка разлилась лужа крови, он умирает, в его затухающих глазах уже знакомое мне выражение, а на губах — та же странная усмешка.

Еще один мужчина. Обычный, не качок. Но он убил семерых — голыми руками, ногами и зубами. Я видел. Его скрутили подоспевшие неравнодушные, попутно сломав ему одну руку так, что кость торчала наружу. Они облепили его со всех сторон, уже бегут полицейские, а он, зажатый между шестью мужчинами, смотрит в камеру со все тем же выражением глаз…

Так я просмотрел еще четыре ролика. Сделать скриншоты и составить из них коллаж труда не составило. Выведя на экран результат, я пробежался по лицам убийц взглядом и задумчиво провел ладонью по лицу. Как так? Они такие разные, из разных стран и слоев общества, но смотрят с абсолютно одинаковым выражением глаз, а на их губах — одинаковые косоватые усмешки.

— Наркота? — пробормотал я, опять выводя на экран спокойное лицо плененной азиатки. — Психические отклонения? Да хрен там! И буйства никакого нет и в помине!

Про буйство сейчас говорили на множестве новостных порталов. Часто вспоминали наркотики. Я — человек, ничего об этом незнающий, но просмотрев страшные видео, могу точно сказать — нет тут никакого буйства и безумия. Нападения имеют место, убийства максимально жестокие, и сначала я тоже решил, что это действия абсолютных психов. Но сейчас снова вспомнил ту документалку Дискавери, где львица выбрала цель, атаковала, повалила и убила. Да, здесь чуть иначе, к тому же убивают не оленей африканских или кто они там, а ни в чем неповинных случайных людей, но что львица, что эти «буйные» действовали с одинаковой решимостью, бесстрашием, жестокостью и… эффективностью. Они точно не буйные. И не под наркотой — просто не поверю, что есть такая наркота. Доказательством может служить их поведение после обездвиживания — стоило той же азиатке понять, что ей не вырваться, и она прекратила сопротивление, застыла послушной статуей, ее дыхание медленно успокоилось, она покорно пошла к машине и села. Но стоило одному копу допустить ошибку… и ее зубы впились ему в запястье. Вырвав руку, он ударил ее ногой, но она подалась в сторону, нога ушла в салон, а женщина снова укусила — уже за прикрытое форменной рубашкой тело. Полицейский заорал в голос, оттаскивали его двое, с невероятной быстротой выскочившая женщина прыгнула и вцепилась зубами в шею склонившегося над пострадавшим коллегой мужчины… Дальше ее жестоко били, явно нарушая все гражданские права, потом запихивали в машину уже безвольным бессознательным мешком. Страшное зрелище. Но как она действовала… хитрая, терпеливая, дождавшаяся момента, потом снова атаковавшая… Так что ни в какую наркоту я ни за что не поверю. И в безумие тоже — ведь массовым оно все же не бывает. А тут вспышки по всему миру.

— Вспышки, — повторил я мысль вслух и невольно вздрогнул — так громко это прозвучало в замкнутом пространстве бытовки.

Нестерпимо захотелось закурить, но сигарет у меня не было, и, глянув на часы, я закрыл ноутбук, выключил светильники и растянулся на жестковатом матрасе. Надо выспаться — завтра дел еще больше.

Не знаю, что снова происходит в мире — а чего мы только не пережили за последние годы, — но будем верить, что справимся и с этим кошмаром. Нападающих не может быть бесконечное число. Одних отловят, других арестуют — и на этом все кончится. Хм… я сказал «отловят», а надо было сказать только «арестуют». Это так на меня подействовало выражение их хищных отстраненных глаз. А еще их пугающая немота — даже когда их били, причем жестоко, когда в них стреляли и убивали, никто из них не проронил ни звука… Разве обычные люди могут себя так вести?

Может, все же наркота?

Да нет, вряд ли. Болезнь? Ну… это уже вероятней. Очередной вылезшей из пещеры вирус, где летучая мышь совокупилась со змеей… Хотя что это за вирус такой, превращающий обычных людей в молчаливых жестоких убийц?

Даже и не знаю…

Так или иначе — с этой проблемой справятся. И для меня главное — до этого момента самому под раздачу этих психов не попасть. Хорошо, что я так вовремя свалил из Москвы… прямо вот хорошо…

— Вовремя же ты из Москвы свалил, Тих Тихыч, вот прямо вовремя, — на прощание сказал мне Бажен. — Сиди там, пока силовики порядок не наведут!

— Да и тебе бы…

— И мне, — согласился он. — Доработаю пару дней, а потом, хотят они того или нет, запихну семью в машину — и в деревню на недельку минимум! А ты береги там себя и на связи будь!

— Спасибо, Бажен.

Он меня даже и не услышал, продолжая отдавать отрывистые советы или скорее пугающие своей сутью команды:

— Ствол держи под рукой! Прямо под рукой! И в случае чего — даже не раздумывай! Сразу стреляй! Лучше отсидеть, чем сдохнуть! — добавил он. — Удачи!

Связь прервалась. Взглянув на замолчавший смартфон, я удивленно спросил:

— Ствол? Под рукой? Я? Ну ты, блин, даешь…

Хотя ничего удивительного в словах Бажена не было — он просто, как всегда, забыл о моем кардинальном отличии от его чудаковатых друганов, помешанных на убийстве лесных зверей, покупке всяких там лицензий, оружия и патронов, а еще на поездках на стрельбища и снова на охоты: летние, зимние, таежные, болотные и даже пустынные, насколько я помнил из его рассказов и многочисленных фотографий, показываемых мне во время очередной посиделки в ирландском пабе. Когда к нам присоединялся кто-то из его ближнего круга, я обычно замолкал на целые часы, дыша в пивную кружку и без особого интереса слушая про всякие там оружейные сейфы в шкафах и полу, сейфы обманные и автомобильные; про типы и цену патронов; про срок службы стволов; про то, что вон тот конченый придурок-автор снова в своей дешевой книжонке-псевдо-боевике назвал ствол дулом, магазин — обоймой, а курок, мерзавец, спутал со спусковым крючком; что туляки снова порадовали, выпустив обновленную лимитированную модель той самой вертикалки — и надо брать и плевать, что в сейфе уже пара примерно таких же. Если случалось наоборот и Бажен оказывался в компании в меньшинстве, то наставала его очередь пыхтеть над любимым им Гиннесом, слушая, как мы обсуждаем компы, игры и героическое фэнтези. Но он был хорошим другом. Честным. В прошлом был профессиональным военным, воевал, вроде как получил несколько наград и имел немало ранений — но рассказывать об этом отказывался, поэтому мы и не настаивали. Хотя он сам виноват, то и дело напоминая о прошлой службе своим машинальным излюбленным ответом «так точно». Мужиком он был решительным, прямым, придерживался часто озвучиваемых им принципов «не верь, не обещай, не бойся, дело делай на совесть и держись от властей подальше». Поэтому неудивительно, что он позвонил мне ни свет ни заря, поинтересовавшись, все ли в порядке, где я вообще нахожусь и знаю ли о происходящей с людьми херне. Я заверил, что сам в полном порядке, нахожусь в глуши, и на этом разговор так вот и закончился.