– Вот же дерьмо – там на заднем фоне повторял Эдди – Гребаный вестерн! Тихон – ты крут! Хер его знает кого ты завалил – но стрелять он умел! Тихон! Ты не виноват! Ты себя и остальных спасал! Он бы реально всех завалил! Ничего бы вы не смогли ему объяснить! И давайте быстрее! Нашумели нехило – так что двигайтесь быстро, грузитесь и уходите оттуда! Давайте же! Давайте, мужики! Надо дело делать!

– Надо дело делать – повторил я и начал тяжело подниматься – Да я норм уже… начало отпускать. Теперь надо как‑то с этим жить дальше.

– Да если бы не ты – я бы уже сдох! – сообщил мне побелевший Виктор, бухаясь на траву ближе к нам и крепко зажимая предплечье левой руки – Насквозь… у меня в руке дырка насквозь…

– Лишь бы кость была цела – процедил Игнат, роняя с плеча рюкзак и торопливо перетряхивая его – Перетянем руку и беги в машину. А мы тут с Тихоном сами…

– Нет! – Виктор потряс головой – Я с вами! Руку печет адски, но дело есть дело. Хватит мне за вашими спинами отсиживаться… как же больно… впервые меня поранило так серьезно… даже не думал, что это так больно. Хотя сначала ничего не почувствовал… но заорал ведь – значит почувствовал… я слишком много говорю сейчас, да? Тараторю прямо… понимать это понимаю, а заткнуться не могу… вот ведь хрень какая… и что скажет жена? Как ей сообщить? Вот это блин да… вот это охренеть поворот…

Он продолжал говорить, пока мы с Игнатом неумело перематывали ему руку. Эдди, явно продолжающий терзать виной, успокаивающе бубнил, через каждые несколько секунд оповещая, что вокруг все чисто.

Закончив с перевязкой, Игнат повернулся к трупу стрелка, но я остановил его и тихо сказал:

– Я сам… я должен сам…

– Ну… давай… но помни – не положи ты его, он бы положил всех нас. И сейчас он бы стоял над нашими трупами и сожалел бы о своей поспешности. А мы… нам сожалеть не о чем – мы просто защищались. Ты понимаешь?

– Да понимаю – вздохнул я, возвращая пистолет в строительный пояс – Но от этого ни хрена не легче…

– Живем в волчьи времена, бро… живем в волчьи времена… так что не растекайся там душевно… а я осмотрю его подругу. Ну и сделаю все как надо.

«Растекаться» я не стал.

Сел рядом, помолчал, потом заглянул его в застывшие глаза и тихо попросил прощения еще раз. Уже у мертвого. Неумело прикрыл ему веки ладонью, перевалил тело на спину, вытянул руки по швам, выпрямил ноги и, не позволяя себе остановиться, начал обыскивать тело. Пистолет, ружье, содержимое карманов – сигареты, зажигалка, несколько пятитысячных купюр, пара ружейных патронов, смартфон и больше ничего. Закурив, пошел к машине оставить все лишнее, чувствуя, что с каждым шагом становлюсь спокойнее. Игнат прав – душевно растекаться никак нельзя…

Но получилось все как‑то слишком быстро и скомкано. И как‑то слишком уж быстро события приняли максимально хреновой оборот…

И вот я убийца… и с этим мне теперь придется как‑то жить дальше…

Глава четвертая.

Я думал – напьюсь.

Вернее, я твердо решил – напьюсь!

Набухаюсь в хлам сразу по прибытию и постараюсь сделать этот процесс максимально быстрым, чтобы дойти до нужной кондиции не за часы, а за минуты. Как там в тех же фильмах – горлышко бутылки в рот, запрокинуть голову и погнал до завершения бульканья в опустевшей емкости. А пьяному все трын трава и каждая проблема по колено.

И я выпил – граммов сто, наверное. Водки с фантой. Вот только это не я сам, а мне предложили, даже насильно впихнули в руку пластиковую бутыль с уже разведенным народным коктейлем, и я сделал несколько больших глотков, отказался забрать бутылку с собой, помог разгрузить мою машину, вернулся за руль, а вместе с этим вернулся и к работе. Некогда мне сейчас бухать. И растекаться слезливой душой – тоже некогда.

В первую ходку мы вывезли все, что попалось под руку в том частично по нашей вине осиротевшем доме. Да уж… получилось максимально нескладно и пойди ситуация хоть немного иным путем, все могло бы сложиться иначе. Да женщину уже было не спасти, её ждала только пуля или дикая свобода в полях среди себе подобных, но вот мужик мог бы жить, мог бы примкнуть к нам в поселке, переболеть потерю и начать снова жить. Но не сложилось…

И не пропадать же чужому добру. Я очень не хотел брать что‑то из их пожитков, но уговаривать и переубеждать меня никому не пришлось – мало ли чего я не хочу. Я вообще весь этот кошмар в мире не хочу, но всем плевать на мои хотелки. Так что я первым вошел в дом, благо дверь была распахнута. И ступив через порог вдруг пережил такой невероятный укол страха и даже ужаса, что после этого мне уже ничего не было страшно. А причиной была внезапная мысль, что вот сейчас я зайду в комнату, а там в угол забился перепуганный ребенок – их ребенок – чьих родителей мы убили. И мне надо будет взглянуть в глаза осиротевшему дитя и как‑то все объяснить… и сама мысль об этом вызвала чуть ли же животный ужас и едва не заставила попятиться обратно за порог. Но дом был пуст – не считая стоящей на кухонном столе клеткой с парой вроде как желтых канареек, которых Игнат назвал почему‑то лимонниками.

Судя по всему, въехали сюда недавно – часть чемоданов еще была нераспакована. С них мы и начали, просто перетаскав в машину и даже не открыв Да, скорей всего там очень немало барахла вроде женской и мужской одежды, но и она тоже нам нужна – в поселке прибывает семей и далеко не все приехали позаботившись о запасе трусов, носков, футболок и всего того прочего, что необходимо. Следом наружу поплыли продукты, которых оказалось несколько больших коробок, один ящик с кучей проводов и вроде как роутеры, усилители сигнала и все прочее из серии громких рекламных обещаний в стиле «сигнал 5g на даче реален!» с Озона и прочих маркетплейсов. Я нашел не слишком большую брезентовую сумку с боеприпасами, сразу повесив её на плечо. Мне никто не возразил – оружие женщины ушло Игнату, все что я взял с мужика, оставлю себе, а потом уже решу надо ли это мне и буду ли с кем делиться.

Всего мы сделали три ходки к этому дому, забрав очень многое. В первый раз мы вывезли все из дома, следующие два раза занимались тем самым клятым сараем, что так сильно привлек мое внимание. Ключи от него нашлись в доме, так что внутрь проникли легко. И нет не было там сокровищницы Али‑Бабы. Пара столов заваленных старым инструментом, у стены несколько повидавших немало в жизни деревянных ящиков также с инструментами, на вбитых в стену гвоздях висит рабочая одежда, в углу замерла небольшая бетономешалка, дальше лежит на полу вообще что‑то мне незнакомое. Осмотревшийся Игнат сходу предположил, что это все принадлежит бригаде работяг, что подписались на стройку дома. Они возвели сарай, закидали внутрь свои пожитки и собирались здесь ночевать, что подтверждают вон те кровати и кое‑какие кухонные принадлежности. Потом куда‑то уехали, возможно отдохнуть решили перед началом долгой стройки, но так и не вернулись. Вообще время идеальное – начинают строиться в начале лета, чтобы к осени дом уже был под крышей дабы дождь стены не мочил. И раз у мертвой ныне пары, бок о бок лежащей у забора под сенью старой яблони, имелись все ключи, то можно предположить, что дом принадлежал им и они ехали сюда, зная, что тут немало ресурсов. Но не сложилось…

Не сложилось…

Со всеми этими ходками время пролетело так быстро, что уже начало смеркаться, а в голове у меня были не мысли о том, что я теперь убийца, а сердитые сетования на свою медлительность и чертову краткость дня – ведь еще столько надо сегодня успеть.

Поэтому, когда мы разобрали трофеи и я закинул в машину свою долю с продуктами, плюс там уже лежало оружие, сумка с патронами и кое‑что из сетевого оборудования, я отказался выпить еще водки, попрощался с усталыми мрачными мужиками, рявкнул на Эдди, попросив уже завязывать с громкими покаяниями, да поехал домой. И еще по дороге мысленно наорал на самого себя, а открывая ворота, говорил уже вслух, велев себе перестать рыдать и мучиться, что случилось – то случилось и исправить уже ничего нельзя. Да и, честно признаться, не было там никаких вариантов – не в тех условиях, не при наших умениях. Будь я супер стрелком со змеиной реакцией может и сумел бы выбить пулей у него пистолет из руки или ранить не до смерти, чтобы потом перевязать и, сидя у его постели, спокойно пояснить и доказать что его жена или подруга уже была тварью, когда набрела на нас. Но мы в реальном мире. Там все решали считанные секунды, и он уже стрелял. И даже уже попал в одного из нас до того, как я всадил ему несколько пуль в торс. Так что, сумей я вернуться на несколько часов назад и получи возможность заново проиграть сценарий… все равно я поступил бы точно также. Там расклад был простой: либо он, либо мы.