Магазин представлял собой два переделанных под торговые нужды советских гаража. Хотя насчет «переделанных» я погорячился: просто навесили на стены широкие полки, а на них – вроде даже без разбора – навалили различных товаров, преимущественно под нужды автовладельцев. Гаражные двери были открыты, но самой владелицы я нигде не увидел, хотя затормозил прямо перед магазином. Уже потянулся за телефоном, не сводя при этом глаз со сразу замеченного и очень нужного мне товара, стоящего у порога первого бокса. Хватай, закидывай в машину и уезжай. Ага… но, во‑первых, это воровство, а во‑вторых… сомневаюсь, что я вот так легко закину эту штуку в багажник. Звонить мне не пришлось – с по киношно протяжным визгом приоткрылась узкая дверца в третьем гаража, оттуда высунулся длинный нос, и уже знакомый неприятный голос сообщил:

– Только наличка!

Чуть опустив стекло, я улыбнулся так приветливо, как только мог на данный момент, и кивнул:

– Наличка. Все с собой. Вот, – я продемонстрировал красные бумажки, и этот древний фокус по открыванию любых дверей и любых сердец сработал безотказно.

С визгом дверца распахнулась, явив скрывающуюся за ней женщину в полной красе: плотная, невысокая, с крохотным подбородком и слишком длинным носом, в черно‑белом старом спортивном костюме, она была похожа на выглянувшую из норы ласточку. Ей за сорок, и она очень испугана. А в руке сжимает здоровенный кухонный нож. Поймав мой взгляд, она просто пожала плечами и взглядом указала на гараж:

– Вон он. Помогать грузить не стану. Деньги сразу вперед. Как договаривались – тридцать тыщ. Генератор новый. Рабочий.

– Конечно, – спохватившись, я торопливо толкнул водительскую дверь, опустил ногу за порог салона и… едва успел поймать летящий на землю пистолет ТТ, до этого лежавший у меня на коленях.

Ситуация повторилась: встретив испуганный взгляд женщины, я неумело запихнул пистолет за пояс, прикрыл футболкой и просто пожал плечами. И как ни удивительно – этого вполне хватило. Она тоже убрала нож в висящую на плече огромную женскую сумку, столь раздутую, что даже странно, как я не заметил ее раньше. Еще раз показав заранее отсчитанную сумму, я протянул деньги, она забрала купюры, молниеносным жестом отправив их в ту же сумку, после чего отошла обратно к визгливой двери, прикрыла ее и осталась в проеме, наблюдая за моими действиями.

Картина чуток сюрреалистичная: солнце такое яркое, что приходится щурится, от старого асфальта прет мощным теплом, воздух в бетонном каньоне гаражного кооператива дрожит, создавая напрягающую рябь, из сумрака за мной наблюдает одинокий зритель – и больше на всю длинную улицу ни одной живой души. Атмосфера чем‑то напоминает вестерн – тот самый безмолвный, напряженный момент перед финальной перестрелкой. И едва подумал об этом, в голове тут же возникло радостное и максимально тупое желание пересмотреть фильм «Хороший, плохой, злой». Ну не кретин ли я?

Хотя нет. Не кретин. Просто пытаюсь унять нервозность отвлекающими мыслями, но столбом при этом не стою: успел открыть багажник, откинул в сторону мешающую мелочевку, сходил за стоящим без коробки генератором, вспомнил, что рывком поднимать тяжести нельзя (сам не знаю, откуда эта инфа в голове), на выдохе с натужным охом поднял штуковину за черные трубы по сторонам, шагая мелкими гусиными шажками, дотащил до машины и впихнул внутрь. Багажник я захлопнул мгновенно и столь же быстро вернулся за руль, после чего закрыл дверь и… остался пока на месте.

В голове полный кавардак: радость, что добыл источник электроэнергии; опасение, что он не работает; злость на себя, что заглушил движок машины, а это тупо; сухая справочная информация по генератору, заранее прочитанная в инете – «Электролайт», 3.5 киловатта, стартер ручной, вес чуть больше сорока килограммов.

– Еще чего надо?

Теперь в голосе женщины звучал откровенный страх, и я не сразу понял, что боится она именно меня, неотрывно глядя на машину сквозь еще более сузившуюся щель.

И боится она потому, что увидела мой пистолет. И потому, что я видел ее раздутую сумку в которой, может, целая куча бабла.

И я сам не понял, откуда я все это понял… Такой вот почти невнятный каламбур.

Заулыбавшись, я показал пустые руки:

– Я просто смотрю, что еще у вас прикупить! Вы не подумайте – я не грабитель какой.

– А… – она изо всех сил старалась не показать испуга. – А я думаю – чего стоит… генератор рабочий!

– Да понял я. Спасибо. А вон те канистры для бензина продаете? А вон там бухта провода электрического – он почем? Еще вижу бутылки с маслом моторным…

– Все продается! Сегодня последний день работаем! Я скидку сделаю! – Манящая сила торговых сделок опять проявила свою мощь, заставив «птичку» снова высунуть клюв из норки. – Считай, распродажа!

– Ну, раз у вас распродажа и дикие скидки – задумчиво обведя хаос из коробок и товаров, я толкнул дверь машины. – То грех не закупиться…

Уехал я через полчаса, став беднее еще на семьдесят тысяч и увозя с собой несколько пустых канистр, запас моторного масла, провода, пачки с различными стяжками, набор китайских отверток, пару старых автомобильных аккумуляторов, отданных на реализацию, еще два новых, ну и чуток различной мелочевки, которую я под конец хватал уже почти не глядя. Боялась женщина или не боялась, но цены задрала максимально смело. Я даже торговаться начал, что для меня крайне несвойственно. Ну и не особо огорчился, отдав такую сумму. В хозяйстве все пригодится.

И, помимо покупок, я увозил с собой засевший в голове и пугающий меня самого вопрос: так а что все‑таки было в той раздутой до предела здоровенной сумке у тетки подмышкой?

Я прямо обрадовался, когда через пару километров странные мысли покинули голову, сменившись радостью от приобретения электрогенератора, хотя я еще не разобрался в главном: 3.5 киловатта – это много или мало? Однако пока у меня в бытовке, вернее, уже в неплохом таком домике из главных потребителей электричества только морозилка. А какие у меня еще нужды? Ну, электроплитка, тоже, наверное, немало жрет, но я использую ее не больше трех раз в день. Еще подзарядка для всех моих гаджетов, а они вряд ли прямо много жрут. Но, помимо этого, я ведь еще хотел докупить как минимум несколько… бросив взгляд на часы, я чертыхнулся и прибавил газа, летя по дороге, где за последние десять минут мне встретилось не больше пяти легковых, одного несущегося на бешеной скорости автобуса и нескольких грузовых машин. Надо успеть забрать свои заказы из ПВЗ, если он еще работает.

Сирены над городом продолжали упорно завывать, и как минимум раза четыре я отчетливо слышал звуки выстрелов, доносящиеся из окраинной частной застройки вперемешку с небольшой промышленной зоной, которую мне пришлось огибать, чтобы выбраться на М4.

Все плохо… и становится только хуже…

**

И снова мне повезло – причем повезло так сильно, что я никогда бы не поверил в реальность происходящего. Это случилось на шоссе, когда я успел среагировать буквально в последнюю секунду, дернув руль в сторону, чтобы уйти от столкновения с резко вдруг затормозившей машиной. Я шел в средней полосе, руль неосознанно дернул вправо даже не глядя, и там каким‑то чудом никого не оказалось, хотя только что я обогнал колонну из пяти армейских грузовиков, и произойди все чуть раньше… Но на этом мое везение не кончилось. Шел я на хорошей скорости, и мне снова повезло удержаться на дороге и не уйти в кювет, после чего вильнувшая в мою сторону та самая затормозившая и пошедшая юзом машина разминулась со мной максимум на полметра, крутнулась вокруг оси и вылетела с дороги на склон, где несколько раз перевернулась, выбрасывая из разбившихся окон содержимое салона. Я автоматически ударил по тормозам – надо помочь.

Но еще до того, как разбитая и дымящаяся машина замерла на боку, из окна медленно выбрался мужчина с залитым кровью лицом, огляделся, чуть склонив голову на бок, уставился на меня с косой усмешкой, прыгнул, приземлившись в паре метрах от груды искореженного металла, прыгнул по склону кювета еще раз и… Воздух разодрал сухой треск, его голова резко дернулась, я отчетливо увидел, как на ее месте вспухло красное облачко, после чего он завалился на траву, разок дернулся и затих, глядя в небо.