‑ Ну... все равно... ты мужик крутой, опытный. А я вон какой... встреться я с тварью лицом к лицу... умер бы от страха.

‑ Я крутой? Да я только что ехал сюда и ругал себя за то, что я полная мямля и до сих пор борюсь с детской стеснительностью и до сих пор не умею толком кому‑то отказать. – честно ответил я – И да, я встречался с тварями лицом к лицу и знаешь, в чем я тебе сейчас признаюсь?

‑ В чем?

‑ Я обоссался. Просто обоссался. В буквальном смысле слова. Залил себя собственной горячей мочой. И повезло что кишечник был пустой – иначе я бы и обделался от страха. Ни хрена я не крутой мужик, Виктор. Я такой же как ты. Только мне в разы легче, я одинокий, а ты семейный и на тебе огромная ответственность, так что тебе гораздо хуже, чем мне в моральном плане, поэтому ты и плачешь. Навилось на тебя столько всего... еще и чужих детей себе под крыло взял. Да и плачешь ты не по счастью ушедшему как мне кажется и не по кофе с безлактозным молоком, а просто потому что в те времена ты был хоть немного уверен в завтрашнем дне, потому что в те времена еще работали больницы, полиция и все остальные службы, что так важны для семейных... Я... Слушай... я, честно говоря, даже не понимаю, как ты держишься, Виктор. И считаю, что держишься ты просто отлично!

‑ Думаешь?

‑ Думаю? Я не думаю – я знаю. И любой тебе подтвердит! И прекрати стесняться слез, страха и чего‑либо еще. Если кто‑то не поймет и осудить – шли его нахер, Виктор! Прямо смело и громко! И прямо вот нахер!

Он рассмеялся и поперхнулся сигаретным дымом. Постучал себя по груди, откашлялся и показал мне оттопыренный большой палец:

‑ Я тебя понял, Тихон. И спасибо. Слать нахер блин... и сразу в голове – а человек ведь обидится...

‑ Да и в сраку его обиды!

‑ Хм... спасибо...

‑ Да было бы за что. Ну что? С чего начнем? Разборка забора? Или перевозка стройматериалов, хотя я еще не понял откуда, куда и зачем...

‑ Давай со стройматериалов лучше. Они на окраине поселка вроде как, неподалеку от лесополосы. Чем скорее закончим и уберемся оттуда – тем мне и нервничающей сейчас жене будет спокойней. А забор тут в центре. Внутри Зоны А.

‑ Внутри чего?

‑ Ты чат еще не читал? Там в чате один умный человек выкатил целую схему с цветовыми овалами и кругами.

‑ Не видел еще...

‑ Во время перекура посмотрим, а я поясню...

‑ Договорились – кивнул я и удивленно покачал головой – Надо же... схема с цветовыми овалами и кругами... мы люди никогда не меняемся, да? Ну поехали?

‑ Поехали! – Виктор кивнул, повернул ключ зажигания и как только я услышал звук его заработавшего двигателя, то тут же заглушил своего рыкающего прожорливого монстра, помахал напарнику и как только он заглушил свою желтую машину, спросил:

‑ А где говоришь тот участок со стройматериалами?

Он махнул рукой:

‑ В той стороне. Я по схеме глянул и запомнил. Просто за мной езжай.

‑ Да я сейчас не про это. Ты мне поясни‑ка четче нашу задачу – мы едем туда, там строительные материалы, мы загружаем их все в наши машины, отвозим разок и потом у нас по плану только забор. Я правильно понимаю?

‑ Если бы! Там говорят кирпичи и что‑то еще и количество прямо немалое. Думаю много раз скататься‑туда сюда придется.

‑ Много раз скататься туда‑сюда – повторил я – Расстояние как я понял около километра туда и столько же обратно.

‑ Ну не пешком же...

‑ Вот именно что не пешком, Виктор. А на наших машинах. Я не знаю как у тебя, а свой внедорожник я сам заправляю. С утра вот влил в него двадцать литров из канистры и стрелка на приборке едва качнулась. Сейчас я эти двадцать литров сожгу влегкую...

‑ Ну что поделать... – Виктор все еще не понимал – Я тоже из своих запасов скудных заправился. У меня на участке всего канистра и осталась.

‑ Что поделать? – удивленно посмотрев на него, я придвинулся ближе к решетке окна – Ты серьезно? Вить... не знаю, могу я так тебя называть...

‑ Да вполне.

‑ Вить... ты ведь семейный, а даже не задумываешься. Но будь я на твоем месте – я бы даже со двора не выехал.

‑ В смысле? Ради общего же дела.

‑ У тебя дома куча детей. В эту машину вы не влезете. Значит машина не одна?

‑ Две.

‑ И на обе машины осталась одна канистра?

‑ В той машине я бак полный залил и в этой полной. Но так да – из запасов у меня всего двадцать литров горючки – произнеся это, Виктор перестал улыбаться и задумался – Стоп... а если тут что...

Я кивнул:

‑ Да. А если тут что сейчас случится? Неважно что, но такая ситуация, что вам придется спешно грузиться в машины и уезжать. День только начался, сейчас мы с тобой сожжем по баку горючки, потом что? Дольем из личных канистр и продолжим сжигать бензин ради некоего чужого блага? А если вдруг придется спешно уезжать – на чем поедем?

‑ Черт... я как‑то вот даже и не подумал...

‑ Ага. Я тоже не подумал – выдохнув, я подавил желание дать себе подзатыльник.

Мню тут себя юным альфой, стараюсь научиться говорить нет, но все же умудрился подписаться на общие работы, что выгодны кому‑то там, но не мне, а для меня они обернутся лишь тратой невосполнимых ресурсов.

Тихон идиот.

Вчера так старательно корчил из себя независимого и вот он я, подписался на то, от чего умные наверняка отказались.

‑ А бензин – это ведь еще и генератор – добавил Виктор совсем упадшим голосом – У меня есть маленький, но пока свет со столбов капает – спасибо и за это дорогому правительству, если оно еще живо. Но кто знает что будет завтра...

‑ Ага.

‑ Сглупил. Такой вот я... ну что теперь... раз уж подписался и пообещал.

Я сначала машинально кивнул, сокрушенно вздохнул и потянулся к ключу зажигания, но опомнился, сердито ударил ладонью по рулю и возразил:

‑ Да хер там! Что значит «уже пообещал и подписался»?

‑ Ну что обо мне люди подумают? Я мужик. Я дал согласие, а теперь включил попятную?

‑ Вот так нас и использовали блин всю жизнь – проворчал я – Конец света наступил, а методы оболванивания мужиков не меняются. Сначала нас воспитывают железно держать слово и выполнять данные обещания, а потом всю жизнь ловят в ловушку благородства из которой уже хер вылезешь и почему? Потому что – я же мужик! Как ядовитая сука липучка для мух... мной половину жизни так на работе вертели и бывшая использовала одни и те же шахматные ходы... Нет, Виктор. Хер им! Хер им всем! Запомни – ты попятную не даешь! И я – не даю! Мы выполним обещанное. Но причем тут наш личный бензин? А? Пусь дают нам либо машины заправленные, либо пусть заливают нам баки!

‑ Ну баки у нас полные...

‑ Значит пусть выдают в канистрах! И мы потратим столько, сколько дали, но не капли своего. Вот же я индюк сука тупой!

Внезапная злость обдала горячей волной, пальцы сжались на обшивке руля.

‑ С‑суки!

Почти выкрикнув это, я с шумом выдохнул, глядя перед собой, нащупал пачку сигарет, вытянул зубами одну, подкурил и только потом заговорил:

‑ Тебе нельзя думать ни о ком кроме себя и своей семьи, Вить. Кому бы ты что не обещал – шли нахер! Они сейчас будут тебе гундеть про то что так не делается, но когда сюда хлынет волна тварей или случится массовый пожар, то они тихо свалят, а тебя в машину не пригласят. И тебе прямо сейчас надо сделать выбор – либо ты помогаешь жить и выживать чужим тебе людям, либо своей семье. Своим детям. Ты что выберешь?

‑ Шутишь? Тут есть из чего выбирать? Моя семья! И да – я тоже индюк тупой. Даже машины не стоит использовать – где‑нибудь шины пробьем или на брюхо сядем и амба...

‑ И амба – кивнул я – Да. А амба – значит тигр...

‑ Что?

‑ Тигром надо быть в новой реальности, Витя. Не добрым услужливым оленем, а злым независимым тигром. Я сам об этом постоянно забываю. Надо блин везде стикеры налепить с надписями «Будь тигром!».

‑ А это прямо мысль... хотя жена ржать будет... но это мысль. Так что делаем?

‑ Интернет у тебя есть?

‑ Зачем?

‑ Чтобы связаться с тем, кто выдал нам эти рабочие мать их наряды... у меня просто нет его контакта.