Выйти, добежать по улице до двора и забежать во двор, открыть щеколду и распахнуть ворота, следом открыть дверцу Лады Гранты, схватить ключи с водительского сиденья, сесть, захлопнуть дверь, завести двигатель и... я выехал на улицу, ощущая себя непривычно от того как низко сижу, дал чуть газу и поехал. Только сейчас заметил, что буквально обливаюсь потом, в висках громко стучит, а сердце сейчас проломит ребра и выскочит из груди. Дорулив до поворота, свернул, загнал машину к себе во двор, притер к забору поближе, заглушил двигатель и выскочил наружу. Поймав сигнал родного вайфая завибрировал смартфон и я, дебил конченый, даже потянулся к карману куртки проверить кто мне там написал. Реально же дебил! Выругавшись, рванул обратно к улице, поймал взглядом одиноко стоящий вдалеке внедорожник и рванул к нему. Еще через десять минут я уже закрывал ворота, а на площадке стояло уже две машины – Форд и Лада.
Вернувшись в салон Форда, захлопнул дверь, заблокировал и только после этого вытащил пачку сигарет и с наслаждением закурил. Вот это дал я жару...
Нет, для кого‑то поопытней и покруче меня это может показаться полной ерундой, но для меня это пока что самое настоящее испытание духа. И сегодня я это испытание прошел с честью. Горжусь сам собой!
Делая неспешные затяжки дымом, стряхивая пепел сквозь ячейки наваренной на дверцу металлической сетки, я мысленно повторял про себя свои шаги, проверяя не наделал ли ошибок и мог ли действовать лучше. Стоило вдуматься и ошибки поползли одна за другой: ворота соседского участка надо было открыть сразу же, как только доехал до них на внедорожнике; тогда же стоило завести Гранту и вообще проверить заведется ли – а я придурок этого не сделал. А если бы добежал, повернул ключ, а машина мертва и в этот момент через забор сиганет парочка привлеченных шумом тварей... все – я труп. Меня аж мороз продрал и на этот раз я выругался в голос. Ты дебил, Тихон! И чем дольше я разворачивал перед глазами картину своих недавних действий, тем больше ошибок находил. Не уверен, но теперь мне кажется, что даже бегать вот так во всю прыть тоже не стоило – максимум бег трусцой. Ведь выдохнись я и выскочи навстречу кто нехороший – все, я без сил и не убежать, а когда глотаешь воздух и ёкает больно печень, еще попробуй прицелься и попади в бегущего на тебя врага.
Да уж...
Но дело сделано – и я не удержался от довольной и чуть хищной улыбки, глянув на стоящую справа от меня белую машину. Мою машину.
Стыдно признаться даже самому себе, но на эту авантюру меня толкнула внезапно проснувшаяся жадность. Раньше я почему так неспешно действовал в поселке? Да потому что раньше я действовал тут один. Конкуренции ноль. Поселение было мертво и полностью в моем распоряжении. А с позавчерашнего и вчерашнего дня нас прибавилось в числе. Насколько я понял заселилось уже три дома, не считая моего. И если верить чату, сегодня, если им повезет, сюда доберутся еще две полные семьи и едущие с ними «прибившиеся» числом около пяти. Простая математика говорит, что они займут еще как минимум три‑четыре дачных домика, а логика подсказывает, что вряд ли они едут прямо вот всем обеспеченные – с битком набитыми продуктами и лекарствами багажниками. Значит они прибудут, посидят денек другой тихо, чтобы прийти в себя, а потом начнут быстро выносить все ценное из близлежащих участков, постепенно расширяя свои «охотничьи угодья». Я не то, чтобы жадный, нет, но... почему‑то жадность во мне проснулась.
Вот так вот и пробуждаются низменные инстинкты что ли?
Раз... и ты уже не друг соседу своему, а конкурент... а то и враг.
«Враг»...
Это слово прошелестело в голове с нехорошим эхом.
Враг...
Кто знает, что за люди сюда едут – они ведь всякие бывают эти самые люди. Может там и не люди вовсе, а нелюди. И сейчас я не о том, что они могут превратиться в тварей...
Надеяться хочется на лучшее, было бы здорово, сойдись мы с ними взглядами по жизненным принципа и взглядам на выживание и ближайшее будущее, но... хрен его знает кого там волны спятившей жизни сюда несут...
Докурив сигарету, я подкурил следующую от окурка, глянул на экран полностью заряженного смартфона и дал себе еще пять минут на то, чтобы неспешно покурить и подзарядиться малой баночкой энергетика. Потом мне предстоял еще один рейд в давно замеченный дом ближе к выезду из поселка. Снова придется лезть через забор...
И все же странно, что так быстро прошли симптомы дичайшего отравления, что ощущалось почему‑то как нечто иное... и эта вспышка яростной мозговой активности, желание выплеснуть все из себя...
Пожав плечами, я затянул поглубже и выдохнул струю дыма в решетчатое окно. Надо же как жизнь обернулась. Вот мы были властелинами этого мира... и вот мы сидим пугливо в зарешеченных мобильных клетках, боясь высунуться наружу – прямо как туристы на африканском сафари... только здесь вместо львов и носорогов хищные твари. Хотя почему только здесь – там тоже теперь главная угроза – это твари. Весь мир их кровавая песочница...
**
Родной дачный поселок продолжал приятно удивлять. Впрочем, я вполне заслужил эти щедрые дары, умудрившись серьезно так порвать на краю забора джинсы, затем позорно свалившись и так глубоко рассадив предплечье, что оно вяло кровоточило почти час, пока я проникал в чужой дом и обыскивал его сверху донизу. Загваздал кровью чужие полы...
Вообще мой долг растет – если все наладится, то мне придется немало так возмещать владельцам обнесенных мной построек, коли они еще живы.
Но вряд ли... вот прямо сомневаюсь я, что владельцы этого участка еще живы. Хотя хочется надеяться на лучшее и поэтому я предположу, что они живы, даже здоровы, но предпочли сменить пребывание в дачном поселке на более безопасный вариант. Например, их приняли в одну из жилых крепостей; а может попали в какой‑нибудь Птичник; воссоединились с вооруженными друзьями в другом месте или еще что придумали. Подумав так, я повеселел, хотя мрачные мысли никуда не делись, а лишь приутихли.
О мрачном я думал как раз из‑за щедрой добычи и её расположения.
Дом представлял собой обделанную пластиком каркасную постройку на сваях – то, что многие пренебрежительно называют курятником. Вполне бюджетно и строится быстро – немалая часть зданий поселка, включая мой собственный, представляли собой именно каркасники различной степени качества.
Внутрь я вошел через окно рядом с входной дверью. Разбил стекло, открыл окно, смахнул осколки с подоконника, перелез внутрь, оставив кровавые отпечатки и капли, сразу же открыл дверь изнутри и... споткнулся и едва не влетел лбом в стену.
Коробки. Картонные вместительные коробки, пакеты, пара здоровенных пластиковых контейнеров с крышками. Все это стояло в крохотном входном коридорчике с тремя дверьми. Позднее я выяснил, что одна дверь ведет в кухоньку, вторая в комнату откуда я вышел, а за третьей скрывается ванная с туалетом. Входной даже не коридор, а двухметровый узкий тамбур с вешалкой и календарем за прошлый год, был тесно заставлен коробками. Такое впечатление, что какой‑то провидец знал, что я влезу сюда и решил облегчить мне задачу – не шарься мол по комнатам, забирай все сразу и проваливай, негодяй.
Все прояснилось после того, как я заглянул в коробки и пакеты.
Продукты, медикаменты, кухонная утварь, игровая приставка PS‑5 с дисками, небольшой телевизор, школьные учебники, книги для малышей от трех лет, игрушки, косметика, инструменты, снова продукты. В одном из битком набитом пакете обнаружилось сырое мясо, рыба, маринованная курица для шашлыка – все в запаянных пластиковых пакетах и только поэтому тут не стояло невыносимое зловоние. В других коробках были навалена разномастная летняя одежда и белье. Я испытал невольно смущение оттого что копаюсь в столь личных чужих вещах – буквально роюсь в чужом белье.
Поняв, что от удивления застопорился и теряю время, выругал себя, выглянул во двор и, убедившись, что пока все тихо, открыл чужие ворота, затем багажник внедорожника и принялся таскать коробки в салон машины. Где и что не разбирал – это потеря времени, рассортирую уже дома.
