След резко оборвался у дальней стены у старой портьеры, за которую не мог бы пробиться даже самый яркий свет.

— За ней что-то есть, — прошептал с благоговением Мерлок, ему, в отличие от меня, пребывание в этом доме давалось очень тяжело.

Стоило только потянуть за край портьеры, как перед нами открылся портрет в полный рост. Не нужно было долго гадать, чтобы понять — это умершая жена Кейна. На меня смотрели прекрасные глаза, которые унаследовала Саэ, лучезарная улыбка напоминала Эли. Прекрасное зеленое платье подчеркивало каждый изгиб фигуры, а шелковистые локоны сдерживала на затылке лишь лента в тон платья. Никаких причудливых причесок, вычурных нарядов. Однако необъяснимая сила притягивала к образу, чувствовалась стать, которая может быть только от рождения.

“Да, по сравнению с ней я просто гадкий утенок” — с горечью подумала я, ощущая, как меня окутывает волна безысходности. Кейн, скорее всего, видел во мне только неумеху, которую для собственной безопасности нужно научить магии.

Резкая боль в груди заставила затаить дыхание, руки отчего-то задрожали. Я неосознанно потянулась к лицу женщины на картине, как вдруг послышался резкий удар за спиной.

— Не смей! Не трогай! Ты и пальца ее не стоишь! Убери свои руки! — разгневанно закричал позади меня знакомый детский голос, а в следующую минуту на меня с кулаками кинулся Дракс.

Мерлока отбросило в сторону прямо на какой-то стул. Надеясь, что он мягко приземлился, я упала спиной на пол от неожиданного натиска маленьких, но таких сильных кулачков. Дракс налетел следом и запутался в большом количестве моих юбок. Да я и сама от них была не в восторге, но мода требовала именно такого количества.

—Дракс, успокойся, я ничего плохого не хотела, — я постаралась, чтобы мой голос звучал уверенно и успокаивающе, пока я пыталась обнять ребенка. Дракс все продолжал наносить удары, беззлобные, не причиняющие боли,но хорошо передающие его отчаяние. Он больше не кричал, вместо этого захлебывался всхлипами. Все его тело содрогала дрожь то ли от гнева, то ли от боли. Какое знакомое чувство, именно так дети в приюте реагировали, когда приходилось говорить о родителях. Горечь потери всегда обрушивалась на нас, стоило только разбередить рану, которую мы старательно скрывали в обычное время.

— Ты не она! Никогда не будешь! Нам ты не нужна! Нам нужна только мама! — с надрывом повторял он, продолжая попытки толкнуть меня, которые с каждым новым словом становились все слабее.

Я крепко стиснула его в объятиях и принялась укачивать, как маленького, тихо приговаривая:

— Дракс, я и никогда не пыталась занять ее место.

Я вдруг поняла, почему у этих детей проблемы с нянями. Кто захочет, чтобы дома жила девушка, которая может стать мачехой? Они решили, что их отец женится на любой, кто будет рядом. Глупые дети, они еще не принимали всерьез различий между магами и простыми нянями.

— Нет, вы все хотите! Я слышал это от предыдущей няни! — снова завопил Дракс.

— Ошибаешься, я здесь вовсе не ради твоего папы и уж точно не пытаюсь занять место твоей мамы. Понимаешь, мы с твоим папой стоим на слишком разных ступенях в этом мире, поэтому тебе не стоит бояться. Да и никто не сможет занять место твоей мамы. Тем более в сердцах твоих брата и сестер, в твоем сердце, — кажется, искренность в моем голосе тронула Дракса и он, высвободившись из моих объятий и юбок, спокойно сел рядом.

— Поклянись, что ты тут не для того чтобы стать нашей мачехой! — серьезно потребовал он, протягивая мне свою руку, как это принято у мужчин. В глазах светилось такое доверие к клятве, что мое сердце наполнилось непонятным чувством нежности к нему. Захотелось снова обнять его и успокоить, но вместо этого я заявила с самым серьезным видом, на который только была способна:

— Клянусь!

Дракс придирчиво изучил мои глаза и руки, а потом удовлетворенно кивнул в манере, которая так напомнила его отца.

— Ты пришел сюда только из-за портрета? – спросила я, убедившись, что мальчик полностью успокоился.

— Нет, я хотел спуститься на кухню, чтобы поесть, — начал Дракс, но увидя мое строгое лицо быстро затараторил, — мы вовсе не больны, простите нас. Мы просто не хотели снова идти на скучные уроки. Да и раньше нам всегда давали много сладкого, стоило только заболеть, а сейчас от бульона кушать хочется ужасно. Вот я и решил пойти на кухню и раздобыть немного булочек, но сначала хотел снова посмотреть на маму. Я иногда прихожу сюда по ночам.

— Даже не знаю, злиться мне или радоваться, что вы не больны, — с теплотой в голосе произнесла я, слегка взъерошив волосы на голове Дракса, а затем незаметно подала рукой знак Мерлоку. Поиски ему придется заканчивать одному.

— Мы правда не хотели, — потупив взгляд как и любой ребенок когда его шалость раскрыта, ответил Дракс,.

— Моя работа — следить за вами в любом состоянии, но вы напугали папу, — делая особое ударение на последнем слове, пожурила его я.

— Пфу, — вставая, недовольно воскликнул Дракс. — Ему до нас никогда нет дела, всегда занят только своими артефактами. Он любит больше их, чем нас!

Конечно, сейчас в нем говорил обиженный мальчик, но… Им не хватает общения, это тоже понятно. Нужно будет обязательно поговорить с Кейном, неужели нельзя хоть пару раз в неделю уделять детям немного времени?

— А давай сейчас совершим набег на кухню? — тактично перевела я разговор на более благоприятную тему, расправляя свои юбки и поднимаясь с помощью Дракса с пола.

— Можно? — его глаза заблестели восторгом, на лице засияла заговорщическая улыбка, — как такому отказать?

— Конечно, можно, — весело подмигнув в ответ, ответила я.

На кухне мы заметно засиделись за горячим шоколадом с вкуснейшим пирогом. Дракс говорил и говорил о матери, о прошлом, по которому безумно скучал, а я не перебивала, давая ему возможность хотя бы мысленно вернуться в то время, когда он был так счастлив.

В комнаты мы отправились за полночь. Дракс все не мог остановиться, словно впервые за долгое время нашел достойного собеседника, и спать отправился с явной неохотой. У самой двери он резко обернулся и обнял меня быстро, словно сам не знал, хочет ли этого, а потом нырнул в комнату, скороговоркой пожелав спокойной ночи и поблагодарив за разговор.

После столь насыщенного вечера спать хотелось ужасно, но я, как истинная няня, сначала проверила девочек, подоткнув им одеяла, а потом уже собралась отправиться к себе. Вот только в коридоре меня ждал сюрприз.

Глава 16. Что может быть важнее?

Кейн

В особняк я вернулся поздно и совсем не в духе после тяжелого разговора с правителем. Никогда не был силен в придворных беседах, а объяснить с должной учтивостью разгневанному императору, почему я все еще не создал так необходимый ему артефакт, не получилось. По его мнению, мне всего-то нужно пару часов, и магический объект заработает, не слушая, что для создания этого артефакта необходимо проработать множество вероятностей и отклонений, ведь магия — это наука, а не просто набор заклинаний. Все закончилось гневной тирадой и угрозами от правителя с требованием изготовить артефакт не позже семи следующих дней. Мне оставалось только покориться.

Занятый невеселыми мыслями, я решил подняться к детям, перед которыми чувствовал немалую вину. После смерти Лианор я совсем перестал уделять им должное внимание, полностью уйдя в работу. Так было легче переносить эту потерю и не думать постоянно о любимой. Да и в следующие дни я буду вынужден снова погрузиться в создание артефакта, доверив детей новой няне и Каре.

Лайла. Отчего-то мне было приятно произносить это имя, видя внутренним взором ее задорную улыбку и лукавый взгляд. Она сама казалась еще ребенком и вызывала во мне смешанные чувства, хотелось защищать ее и опекать, а может и чего-то большего.

По привычке я гнал такие мысли прочь. Сколько их было, этих нянь и придворных дам, готовых утешить меня и заменить Лианор. Я никому не позволял приблизиться к себе, просто не мог представить никого на ее месте. Но Лайла… Я видел, как просто она общается с детьми, почти на равных, но при этом держа ту границу, что отделяет взрослого от ребенка. Как искренне веселится вместе с ними, как заливается румянцем смущения когда ошибается, как воинственно отстаивает свое мнение. Да, эта девушка вызывала во мне отнюдь не мимолетный интерес, и я страшился этого.