Не страх остаться одной.

Я.

– Каэр.

– Да?

Слова застряли.

Я вообще плохо просила о помощи.

На работе предпочитала сама решить проблему, потом пожаловаться на усталость и только после понять, что можно было поручить половину задач другим.

С людьми было хуже.

Просьба означает зависимость.

Так я думала раньше.

Сейчас впервые увидела различие.

Зависимость не в том, чтобы иногда нуждаться в другом.

Зависимость начинается, когда другой получает право решать за тебя потому, что однажды помог.

Каэр такого права не требовал.

Значит, я могла попросить.

– Не уходите сегодня.

Он стал совсем неподвижным.

– Вы уверены?

– Да.

– Вера…

– Я не прошу ничего исправлять.

Голос снова дрогнул.

– И не хочу говорить о расследовании.

Он кивнул.

– Хорошо.

– Просто…

Я закрыла глаза.

Очень трудно.

– Побудьте со мной.

На этот раз Каэр подошёл.

Медленно.

Остановился передо мной.

Не обнял.

Ждал.

Я сама протянула руки.

И он сразу понял.

Сел рядом.

Я прижалась к нему.

Не красиво.

Не соблазнительно.

Просто уткнулась лицом в плечо и обхватила за талию.

Каэр обнял.

Сильно.

Но не так, чтобы нельзя было отстраниться.

Я знала, что могу.

И поэтому не хотела.

Несколько минут ничего не происходило.

Я слушала его дыхание.

Чувствовала тепло.

Ровное биение сердца.

Драконье сердце в человеческом теле.

Живой мужчина рядом с живой мной.

Слёзы снова появились.

Каэр не вытирал.

Не просил успокоиться.

Просто держал.

Я подумала, что это, возможно, самая интимная вещь, которую мы делали.

Не ночь в его постели.

Не первый настоящий поцелуй.

Не обнажённость.

Позволить другому человеку увидеть меня в момент, когда я не контролировала ничего.

И не попытаться тут же вернуть контроль.

– Маму зовут Ирина, – сказала я ему в плечо.

Рука на моей спине чуть сдвинулась.

– Я помню.

Конечно.

Я рассказывала.

Но сегодня хотела сказать снова.

– Ей шестьдесят два.

– Да.

– Она всегда звонит в воскресенье.

Голос стал хриплым.

– Если я сама не позвоню.

Каэр молчал.

– Папу Павел.

– Я помню.

– Ему шестьдесят пять.

Я закрыла глаза.

– Он повесил кривую полку.

Каэр тихо спросил:

– Очень кривую?

Я рассмеялась.

На этот раз получилось.

Слёзы всё равно текли.

– Нет.

– Вы ему сказали, что кривую.

– Конечно.

– Зачем?

– Потому что это папа.

Каэр, кажется, ничего не понял.

Но и не требовалось.

Я рассказывала.

Про квартиру.

Про ипотеку.

Пришлось объяснить ипотеку.

Он назвал её крайне жестоким долговым договором.

Я сказала, что банки моего мира сочли бы его оценку эмоциональной.

Рассказала про ресторанную сеть.

Про девушку из финансового отдела, которая всегда приходила на совещания с огромной кружкой.

Про директора одного из ресторанов, который умудрялся каждую неделю обещать, что «теперь точно всё исправили».

Про соседей сверху.

Про лифт, который ломался раз в месяц.

Про мамин суп.

Про папину дачу.

Каэр слушал.

Не пытался превращать Землю в сказку.

Иногда спрашивал.

Иногда просто запоминал.

В какой-то момент я поняла, что больше не плачу.

Только очень устала.

– Я боюсь забыть.

– Что?

– Их.

Каэр провёл ладонью по моим волосам.

– Не забудете.

– Откуда знаете?

– Не знаю.

Я подняла голову.

– Очень убедительно.

– Могу сказать красивее.

– Не надо.

Он смотрел.

Я коснулась пальцами его щеки.

Не из желания продолжить ночь эротически.

Просто хотелось прикоснуться.

– Спасибо.

– За воду?

– Она была особенно важна.

Уголок его рта поднялся.

Я поцеловала его.

Медленно.

Без спешки.

Он ответил.

Когда его рука легла на мою талию, я почувствовала привычное тепло, но сегодня оно не требовало большего.

Мне не нужно было забываться в сексе.

Не нужно было доказывать, что после горя я всё ещё желанная.

Я это уже знала.

Мне нужен был человек рядом.

И я впервые позволила себе ограничиться именно этим.

Мы легли поверх покрывала.

Одетыми.

Каэр обнял меня.

Я положила голову ему на грудь.

– Вы останетесь до утра?

– Если хотите.

– Хочу.

Он не спросил ещё раз.

Я закрыла глаза.

Перед сном пришла последняя мысль.

Не о Земле.

Не о Каэре.

О себе.

Я буду жить.

Не потому, что мне больше некуда возвращаться.

Не потому, что Эларис победил Землю.

Не потому, что здесь есть мужчина, которого я хочу.

Я буду жить, потому что всё ещё жива.

Этого достаточно.

Утром я проснулась от света.

Каэр уже не спал.

Лежал рядом и читал какой-то лист.

Я открыла один глаз.

– Вы принесли работу в мою постель?

– Северт принёс работу к вашей двери.

– Ещё хуже.

Каэр отложил лист.

– Как вы?

Вопрос был простой.

Я проверила себя.

Горе никуда не исчезло.

Не должно.

Но внутри появилось место рядом с ним.

Для нового дня.

– Плохо.

Он кивнул.

Я добавила:

– Но жить буду.

Его лицо изменилось.

Совсем немного.

– Хорошо.

Я села.

– Что принёс Северт?

– Материалы по лечебному крылу Тейрана.

Сон исчез.

– Уже?

– Часть.

Я протянула руку.

Каэр не отдавал сразу.

– Там пока нет доказательства виновности конкретного человека.

– Я знаю.

– Вера.

– Каэр.

Он отдал.

Документы касались последнего обязательного магического обследования Лиоры.

Дата.

Назначение процедуры.

Основание.

Список людей, получивших доступ.

Дежурный лекарь.

Два помощника.

Судебный представитель.

Маг-диагност.

Я читала спокойно.

До последней строки.

Потом пальцы похолодели.

Имя.

Илар Весс.

Пятьдесят один год.

Лицензированный маг-диагност.

Специализация: повреждения узора, истощение, последствия магической перегрузки.

Я знала это лицо.

Седые волосы.

Спокойные руки.

Человек возле моей кровати в первое утро.

Тот, кто назвал меня Лиорой.

Тот, кто побледнел, когда я открыла глаза.

Каэр увидел моё выражение.

– Что?

Я подняла взгляд.

– Он был там.

– На обследовании?

– Нет.

Голос стал тихим.

– Когда я очнулась.

Каэр перестал двигаться.

Я снова посмотрела на имя.

Илар Весс.

Первый человек этого мира, которого я увидела после собственной смерти.

И, возможно, последний, кто видел Лиору живой.

Глава 26. Тот, кто убил Лиору

Имя Илара Весса лежало передо мной на бумаге.

Обычные чёрные буквы.

Никакого знака убийцы.

Никакой особой печати.

Лицензированный маг-диагност.

Пятьдесят один год.

Специализация: повреждения узора, магическое истощение, сложные последствия перегрузки.

Именно такого человека должны были пригласить к женщине, которую считали пострадавшей после серьёзного магического воздействия.

Именно поэтому никто не удивился его присутствию рядом с Лиорой.

Я тоже не удивилась.

В первый день.

Я вообще ничего тогда не знала.

Лежала в чужой постели, смотрела на незнакомого седого мужчину и пыталась понять, почему все называют меня чужим именем.

Теперь воспоминание стало другим.

Илар стоял рядом, когда я открыла глаза.

Он видел, что тело Лиоры не умерло.