Не из-за прежней близости.

И не потому, что кто-то из нас обязан был довести любовную историю до красивого конца.

Просто мне хотелось знать, что он думает.

Ему хотелось знать меня.

Этого пока хватало.

Прошло несколько месяцев.

Зима окончательно пришла в Эртал.

Река потемнела и стала тяжелее.

Работы на причале замедлились.

Склады, наоборот, заполнились сильнее.

Север требовал грузы.

Центр отправлял их.

После дела Морвея проверки стали дольше, документы толще, а Нора ругалась на новое дублирование реестров почти каждый день.

Я не спорила.

После сгоревших архивов у меня неожиданно появилась нежность к копиям.

Речной двор не стал огромным.

Мне это тоже нравилось.

Мы вернули часть арендаторов.

Заполнили пустующие площади не полностью.

Подняли доход.

Создали резерв на ремонт.

И впервые могли планировать следующий сезон не из позиции «что ещё не развалилось», а из позиции «что имеет смысл улучшить».

Я получала собственный доход.

Платила людям.

Принимала решения.

Могла ошибаться и исправлять.

Могла уехать из Речного двора хоть завтра.

Но не хотела.

И именно тогда поняла главное.

Мне больше не нужно было доказывать себе, что я способна уйти.

Я уже ушла.

Из Вейрхольма.

От гарантии.

От Каэра.

Прожила без него несколько месяцев.

Не погибла.

Не разорилась.

Не вернулась, потому что стало страшно.

У меня был дом.

Работа.

Люди.

Деньги.

Имя.

Если я теперь захочу быть с ним, это не будет возвращением в зависимость.

Потому что мне есть куда вернуться после любого «нет».

Эта мысль пришла утром за совершенно неромантичным занятием.

Я спорила с Браном о ремонте крыши.

Он был прав.

Я нет.

Настроение испортилось.

Потом Санна принесла письмо.

От Каэра.

Я открыла.

В письме было немного.

Север стабилизирован.

Часть новых проверок работает отвратительно медленно.

Терен прислал очередное предложение по реформе, и Каэр уже приготовил ответ на восемь страниц.

Я представила лицо Терена.

Улыбнулась.

В конце была одна фраза:

«Через десять дней буду недалеко от Речного двора. Если хотите, могу приехать».

Не:

«я приеду».

Не:

«мы должны поговорить».

Не:

«пора заканчивать эту глупость».

Если хотите.

Я перечитала.

Потом ещё раз.

Санна стояла у окна.

Очень далеко.

Демонстративно.

– Вы всё равно слушаете, как я думаю, – сказала я.

– Не умею.

– Но пытаетесь.

– Успешно.

Я взяла чистый лист.

Ответ можно было отложить.

Подумать.

Проверить чувства.

Составить таблицу рисков.

Попросить Нору высказать мнение.

Ужас.

Нет.

Написала:

«Хочу».

Потом посмотрела.

Слишком мало.

Добавила:

«Приезжайте».

Подписала:

Вера Астен.

И отправила.

Десять дней оказались длиннее первых двух месяцев.

Я ненавидела себя за это.

Продолжала работать.

Проверяла договоры.

Ходила на склады.

Спорила с Норой.

Дважды забыла, какой сегодня день.

На третий раз Санна сказала:

– Завтра.

– Что завтра?

Она посмотрела.

– Ничего.

Уволю.

Когда-нибудь.

Каэр приехал после полудня.

Не с военным отрядом.

Не с королевской охраной.

С несколькими людьми сопровождения, которые остались у постоялого двора.

Я увидела его из окна конторы.

Сначала лошадь.

Потом тёмный плащ.

Потом лицо.

Истинный отклик отозвался так ясно, что я на секунду замерла.

Несколько месяцев расстояния исчезли одним движением.

Вот он.

Каэр Вейран.

Маршал.

Глава рода.

Дракон.

Мужчина, который когда-то мог приказом определить, где мне жить.

Теперь стоял во дворе, принадлежавшем мне.

И ждал.

Нора вошла.

Посмотрела в окно.

– К вам.

– Вижу.

– Впускать?

Очень простой вопрос.

Я вдруг рассмеялась.

Нора нахмурилась.

– Что?

– Ничего.

Вот весь мой путь.

Когда-то другие люди решали, можно ли мне выйти из комнаты.

Сегодня меня спрашивали, можно ли другому человеку войти в мой дом.

Я поднялась.

– Я сама.

Вышла из конторы.

Каэр увидел меня.

Не пошёл навстречу сразу.

Опять ждал.

Я пересекла двор.

Грязи сегодня не было.

Жаль.

Это придало бы моменту необходимую практичность.

Остановилась перед ним.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Он стал чуть худее.

Или мне казалось.

Усталость вокруг глаз.

Плечо двигалось нормально.

Первым делом заметила именно это.

– Здравствуйте, – сказал Каэр.

После всех наших писем это прозвучало почти нелепо.

– Здравствуйте.

– Я приехал.

– Вижу.

– Вы приглашали.

– Пока всё сходится.

Он улыбнулся.

Истинный отклик был тёплым.

Но решение всё равно оставалось моим.

Каэр посмотрел на контору.

На склады.

На причал.

На людей, которые очень старательно занимались своими делами и совершенно не смотрели на знаменитого дракона во дворе.

– Покажете?

Я знала, что он спрашивает не только про Речной двор.

Но ответила именно на вопрос.

– Покажу.

Повернулась к конторе.

Сделала два шага.

Потом остановилась.

Каэр тоже.

Я посмотрела на него.

– И ещё.

– Да?

– Сегодня вы здесь не маршал.

Он чуть поднял бровь.

– Хорошо.

– И не бывший гарант.

– Разумеется.

– И не человек, которому я обязана чем-либо за то, что он помог мне выжить.

Лицо стало серьёзнее.

– Никогда не считал, что обязаны.

– Знаю.

Я подошла ближе.

Теперь сама.

– Вы здесь потому, что я вас пригласила.

– Да.

– И останетесь, если я захочу.

Каэр смотрел прямо.

– Да.

Я почувствовала, как внутри становится удивительно спокойно.

Не страстно.

Не страшно.

Правильно.

– Тогда входите, Каэр.

Он сделал шаг на мою землю.

Только после моего приглашения.

Глава 40. Для дракона

Каэр прожил в Речном дворе три дня и ни разу не попытался им управлять.

Не уверена, что читатель оценил бы масштаб подвига, но я оценила.

Наутро после его приезда сломался подъёмный механизм у второго склада.

Каэр посмотрел.

Бран посмотрел на Каэра.

Я посмотрела на обоих.

– Даже не начинайте.

Бран нахмурился.

– Я ничего не сказал.

– Вы подумали очень громко.

Каэр сложил руки на груди.

– А я?

– Вы уже мысленно нашли шесть способов починить быстрее.

– Четыре.

– Вот видите.

Бран перевёл взгляд с меня на него.

– Милорд понимает подъёмные механизмы?

– Нет, – сказала я.

Одновременно Каэр ответил:

– Достаточно.

Я закрыла глаза.

– Уходите.

– Я?

– Дракон.

Бран кашлянул.

Каэр, к его чести, ушёл.

Потом я выяснила, что один из предложенных им способов действительно позволил бы восстановить механизм за полдня.

Не призналась.

У меня тоже была гордость.

Вечером Каэр спросил:

– Починили?

– Да.

– Как?

– Не ваше дело.

– Понятно.

– Вы довольны собой?

– Очень.

Я бросила в него свернутой ведомостью.

Он поймал.

Слишком легко.

Жить рядом с драконом иногда унизительно.

Эти три дня оказались удивительно обычными.

Именно этого у нас никогда не было.

Мы знали друг друга среди допросов, дорог, заговоров, крови, чужой смерти, магических экспертиз и слишком большого количества документов.