Система начала учиться.

Очень дорогим способом.

Я тоже.

Северт прибыл ближе к утру.

Не сам по воздуху, конечно.

С маленькой группой и в таком состоянии, будто ехал без остановок.

– Всё?

Первый вопрос.

– Не рухнуло, – сказала я.

Он оглядел площадку.

– Каэр?

– У лекарей.

– Вы?

– Уже хуже выглядеть не могу.

Северт посмотрел.

– Можете.

– Спасибо.

– Что нашли?

Вот за это я его и уважала.

Не «как вы пережили».

Факты.

Я показала снятый загрязнённый элемент.

Он был уже запечатан мастером.

– След подавления.

– Экспертиза?

– Нужна Мираэль или другой королевский специалист. Но местный мастер подтверждает, что вещество внутри ремонтной ветки не должно присутствовать вообще.

– Документы поставки?

– Есть.

– Происхождение?

Я протянула копию.

Государственная цепочка.

Не дом Вейран.

Не Астены.

Центральные военные поставки.

Северт стал внимательнее.

– Кто оформлял выдачу?

– Вот самое интересное.

Я положила второй лист.

Мы нашли его уже после боя среди документов местного склада.

Разрешение на одну из старых медицинских партий, проходивших рядом с сектором.

Тихая соль была легальной.

Небольшой объём.

Но номер контрольной выдачи совпадал с одной из строк, которые Норрен получал через закрытый служебный канал.

Северт прочитал.

Потом ещё раз.

– Откуда копия?

– Местный архив.

– Второй экземпляр?

– Запросили.

– В Тейране?

– Да.

Он посмотрел.

– Через какое ведомство проходила выдача?

Я не ответила.

Просто показала верх документа.

Королевское управление военных поставок.

Ведомство Эдрана Морвея.

Не Морвей лично.

Пока нет.

Но впервые текущая диверсия, реальная, происходящая сегодня, а не двухмесячные подозрения, упиралась в его структуру напрямую.

Северт очень медленно сложил бумагу.

– Кто ещё это видел?

– Каэр. Мастер. Я. Теперь вы.

– Комиссия?

– Ещё нет.

– Хорошо.

Я нахмурилась.

– Почему хорошо?

– Потому что сначала зафиксируем.

Конечно.

– Лавена?

– Получит.

– Терен?

– Как член комиссии тоже.

Я не спросила про Морвея.

Северт сам сказал:

– И Морвей увидит, когда документ войдёт в официальный материал.

Я посмотрела на него.

– Вы хотите, чтобы он не понял раньше времени, насколько близко мы подошли.

– Он уже понимает достаточно.

– Тогда зачем?

– Потому что «достаточно» и «всё» разные вещи.

Он взял ещё один лист.

– Есть больше.

– Что?

– Ночью пришёл ответ из Тейрана по закрытым распоряжениям Норрена.

Усталость исчезла.

– И?

– Канал действительно относился к центральному управлению военных поставок.

– Мы это знали.

– Теперь знаем официально.

Он достал копию регистрации.

Там были номера.

Даты.

Подписи служащих.

Никакого имени Морвея.

Я почти разочаровалась.

Потом увидела вторую строку.

– Что это?

– Уровень допуска.

Северт показал.

– Эти распоряжения не могли отправляться обычным складским служащим.

– Кто мог?

– Узкий круг внутри управления.

– Насколько узкий?

– Проверяем.

Каэр подошёл почти неслышно.

Я обернулась.

Он уже был перевязан, бледный, злой на весь мир и очевидно не собирающийся лежать столько, сколько велели лекари.

Северт протянул ему документы.

Каэр прочитал.

– Этого достаточно для Морвея?

– Нет.

Он не спорил.

Вот что изменилось.

Несколько месяцев назад, увидев такую цепочку, Каэр, возможно, уже решил бы, что знает ответ.

Сегодня спросил:

– Что нужно?

Северт посмотрел на него.

– Совокупность.

Гесс.

Норрен.

Илар.

Тихая соль.

Подделки.

Нынешняя атака.

Доступ к центральным распоряжениям.

Финансовые связи.

Не одна улика.

Все вместе.

Я смотрела на бумаги.

Вот что делала Лиора перед смертью.

Пыталась найти одно доказательство, которое заставит всех поверить.

Возможно, такого доказательства вообще не существовало.

Морвей построил систему именно так, чтобы каждую часть можно было объяснить отдельно.

Коррупцией.

Ошибкой.

Чужой инициативой.

Некомпетентностью.

Случайностью.

Нам нужно было доказать не одну часть.

Связь между ними.

Северт убрал документы.

– Возвращаемся в Вейрхольм.

– Сейчас? – спросила я.

– Как только Каэр сможет ехать.

Каэр сказал:

– Могу сейчас.

Северт посмотрел на перевязанное плечо.

– Конечно.

– Ранн.

– Через час.

Каэр открыл рот.

Я сказала:

– Через час.

Он посмотрел на меня.

– Вы тоже.

– Я не спорю.

Пауза.

– Это нечестно.

– Что именно?

– Когда вы соглашаетесь с ним.

– Жизнь вообще несправедлива.

Северт уже ушёл.

Я осталась рядом с Каэром.

Всего на несколько секунд.

Вокруг люди разбирали последствия боя.

Несли раненых.

Меняли повреждённые элементы.

Собирали оружие.

Проверяли контур.

Никакой победной музыки.

Просто утро после ночи, в которую мы не дали Северу рухнуть.

Каэр смотрел на меня.

– Вера.

– Да?

– Я должен был тогда спросить.

Я поняла без уточнения.

Внутренний корпус.

Приказ.

Наш разрыв.

Не лучшее время.

Но, возможно, единственное честное.

– Да.

– И сделать то, что сделал сегодня.

– Что?

– Дать вам информацию. Услышать решение. Делать свою часть.

Я посмотрела на него.

В груди стало больно.

– Да.

Он кивнул.

Не попросил вернуться.

Не сказал, что теперь заслужил.

Не напомнил, что мог погибнуть.

– Просто хотел, чтобы вы знали, что я понял.

– Я вижу.

Это было важнее.

Каэр опустил взгляд.

Потом снова на меня.

– Через час.

– Через час.

Он ушёл.

Я смотрела ему вслед.

Любовь никуда не делась.

Но впервые мне не хотелось торопить её обратно в отношения.

Пусть ещё немного поживёт без права требовать результат.

У нас были более срочные дела.

На столе лежали документы, связывающие сегодняшнюю попытку разрушить Север с ведомством человека, который приехал сюда наблюдать за падением Каэра.

И теперь Эдран Морвей находился в Вейрхольме.

Рядом.

Под охраной королевской комиссии.

Пока как её член.

Но, возможно, уже ненадолго.

Глава 35. Лорд Морвей

В Вейрхольм мы вернулись не победителями.

Слишком много крови осталось у защитного узла, чтобы слово «победа» звучало прилично.

Массовой катастрофы не произошло.

Север удержался.

Цепная реакция контуров не началась.

Наёмники отступили.

Запасные материалы дошли.

Каэр был жив.

Я тоже.

Но двое людей из сопровождавших обоз погибли. Несколько солдат получили тяжёлые ранения. У самого Каэра плечо оставалось перевязано, сердечное пламя после чрезмерного белого жара восстанавливалось медленно, и Мираэль, которая вернулась в Вейрхольм раньше нас, почти сразу запретила ему новое обращение.

Он выслушал.

И даже не спорил.

Я решила, что мир действительно изменился.

Дорогу обратно почти не запомнила.

После чтения отголосков болела голова. Тошнота отступила, но осталась странная пустота, будто организм решил временно закрыть половину внутренних дверей и пустить силы только на самые необходимые процессы.

Дышать.

Сидеть.

Не падать.

Думать уже по остаточному принципу.

Каэр ехал отдельно.

Не потому, что хотел держать дистанцию после нашего разрыва.