Не через государственное дело.

Не через торговлю.

Не как невесту.

Она знала женщину.

Ту часть, которой у меня не было совсем.

– Когда приедет?

– Сегодня.

Я почти сказала, что лучше перенести встречу.

Не сказала.

В главе двадцать два я впервые училась отдавать работу людям.

Возможно, пришло время перестать контролировать и то, какие части Лиоры мне позволено видеть.

Санна приехала вечером.

Без большого экипажа.

С одним дорожным сундуком, двумя ящиками бумаг и лицом женщины, которая очень долго готовилась к встрече и всё равно оказалась не готова.

Я увидела её из окна конторы.

Среднего роста.

Тёмные волосы собраны просто.

Дорожный плащ.

Никакой светской эффектности.

Она вышла из экипажа, сказала что-то человеку, помогавшему с вещами, потом подняла голову.

Увидела меня.

И остановилась.

Расстояние между нами было большим.

Но я почувствовала этот момент.

Санна смотрела не на подозреваемую.

Не на хозяйку Речного двора.

Не на женщину Каэра.

На лицо подруги.

Я вышла во двор.

Она пошла навстречу.

Ни одна не торопилась.

Когда осталось несколько шагов, Санна остановилась.

Глаза стали влажными.

Но она улыбнулась.

Слабо.

– Лиора.

У меня снова появилось старое неприятное ощущение.

Чужое имя на моей коже.

– Санна.

Она вздрогнула.

Наверное, от того, как произнесла.

Без узнавания.

– Риан сказал, вы почти ничего не помните.

– Да.

– Совсем?

– Почти.

Она смотрела.

Дольше, чем принято.

Я позволила.

Каэр замечал мышление.

Риан бытовые несоответствия.

Что увидит Санна?

Не знала.

– Вы хорошо добрались? – спросила я.

Её улыбка исчезла.

Совсем немного.

Наверное, Лиора спросила бы иначе.

Или сначала обняла.

Или вообще не говорила бы официальным тоном.

– Хорошо.

Санна отвела глаза.

– Я привезла бумаги. Личную переписку. Несколько старых записей. То, что оставалось у меня после Тейрана.

– Спасибо.

Она кивнула.

Мы пошли в контору.

Я чувствовала напряжение рядом.

Не страх.

Боль.

Санна старалась не показывать.

Получалось плохо.

И почему-то от этого мне было хуже, чем от подозрений Риана.

Риан искал сестру в моих словах.

Санна, кажется, уже начинала понимать, что не найдёт.

Мы разбирали привезённые бумаги около часа.

Никакого разговора о прошлом.

Это облегчало.

Санна оказалась организованной.

Очень.

Она знала, какие письма деловые, какие личные, какие относятся к Речному двору, какие к дому Астен.

Объясняла коротко.

Не пыталась рассказывать мне каждую историю.

Я была благодарна.

В одном ящике лежала личная переписка Лиоры за несколько месяцев.

Санна поставила его возле стола.

– Здесь то, что вы просили не отдавать в общую семейную канцелярию.

Я напряглась.

– Почему?

Она посмотрела.

– Потому что личное.

– А.

Глупый ответ.

Санна заметила.

Конечно.

Она достала несколько папок.

Отдельно письма дома.

Отдельно светские.

Отдельно хозяйственные.

Я смотрела и думала, что Лиора была значительно организованнее, чем казалось по хаосу, оставшемуся после её смерти.

Возможно, хаос создала не она.

А то, что произошло потом.

– Эти можно оставить здесь, – сказала я.

Санна кивнула.

Взяла следующую стопку.

Потом остановилась.

На верхнем листе стояло имя Мелии Астен.

Мать Лиоры.

Я узнала.

Санна провела пальцем по краю бумаги.

Лицо стало мягче.

Не профессиональное.

Личное.

– Их тоже привезла.

Я не спросила, что именно.

Она сама сказала:

– Письма вашей матери.

Что-то болезненно сжалось.

Не моё воспоминание.

Моя вина.

Потому что передо мной лежали слова женщины, которая писала дочери.

А дочь их больше никогда не прочитает.

Я могла.

Но они были не мне.

Санна взяла стопку и повернулась к шкафу.

Потом, не глядя на меня, спросила почти привычно:

– Мне положить их туда же, куда вы всегда просили в Речном дворе?

Я застыла.

Обычный вопрос.

Совсем бытовой.

Никакого расследования.

Никакой магии.

Никакой государственной тайны.

Лиора ответила бы мгновенно.

Я молчала.

Санна обернулась.

Я посмотрела на шкаф.

На стол.

На несколько ящиков.

Ничего.

– Куда именно?

Санна перестала дышать.

Всего на секунду.

Но я увидела.

Она медленно опустила письма.

– Вы не знаете?

– Нет.

В её глазах появилось что-то, чего раньше не было.

Не удивление.

Не жалость к женщине с потерей памяти.

Страх.

Очень тихий.

Очень личный.

Санна смотрела на моё лицо и впервые, кажется, видела не Лиору, которая забыла слишком многое.

А женщину, которая никогда этого не знала.

Глава 23. Подруга мёртвой женщины

– Вы не знаете?

Санна спросила тихо.

Но именно тишина сделала вопрос тяжелее.

Я смотрела на стопку писем Мелии Астен в её руках и пыталась придумать ответ, который не станет ещё одной ложью.

Можно было сослаться на потерю памяти.

Я делала это уже много раз.

Почти не морщась.

Удобная причина объясняла всё: незнание привычек, отсутствие воспоминаний, странные вопросы, другое отношение к людям.

До сегодняшнего дня она защищала меня.

Сейчас впервые показалась грязной.

Потому что женщина напротив не пыталась разоблачить подозреваемую.

Она просто спросила подругу, куда положить письма её умершей матери.

Лиора знала бы.

Я нет.

– Нет, – повторила я. – Не знаю.

Санна медленно опустила письма на стол.

Её пальцы ещё несколько секунд оставались на верхнем конверте.

– Вы всегда держали их отдельно.

Я ничего не сказала.

– Никому не разрешали перекладывать.

Она посмотрела на шкаф у дальней стены.

– Даже мне.

Вот оно.

Не государственная тайна.

Не архив.

Не поставки.

Не то, что можно было забыть после травмы и объяснить повреждением памяти.

Место, где женщина хранила письма матери.

Санна отвернулась.

Подошла к окну.

На улице темнело. Речной двор постепенно стихал после рабочего дня, но со стороны причала ещё доносились голоса. Бран кого-то торопил. Скрипела телега. Река за складами блестела между тёмными постройками.

В комнате вдруг стало тесно.

– Санна.

Она не обернулась.

– У вас другой голос.

Я замерла.

Голос был Лиоры.

Физически.

Но Санна говорила не об этом.

– Не звук, – продолжила она. – Вы иначе расставляете слова.

Вот почему близкие опаснее следователей.

Северт искал несоответствия в показаниях.

Каэр видел, что я иначе строю решения.

Риан замечал привычки.

Санна слышала паузы.

– Вы смотрите на её вещи так, будто впервые их видите.

Я заставила себя вдохнуть.

– Часто так и есть.

Она повернулась.

– Я знаю про потерю памяти.

Вот теперь мне стало страшно.

Не потому, что Санна могла позвать охрану.

Не потому, что могла сообщить Риану.

А потому, что в её глазах всё ещё оставалась надежда.

Маленькая.

Упрямая.

Если я сейчас снова скажу про память, она сможет сохранить её ещё немного.

Моя ложь станет для неё обезболивающим.

Очень удобным.

И очень жестоким.

Я сама несколько недель требовала от Каэра отделять защиту от права принимать решение за другого человека.

Теперь выбор стоял передо мной.

Правда причинит Санне боль.