Но это её боль.

Не моя собственность.

Я не имела права решать, что ей лучше жить внутри лжи только потому, что так легче мне.

– Закройте дверь, пожалуйста.

Лицо Санны стало белее.

Она не двинулась.

Я сама подошла и закрыла.

Не заперла.

Потом вернулась к столу.

– Присядьте.

– Я постою.

– Хорошо.

Я тоже не села.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Я успела подготовиться к разговору с Каэром.

Хотя бы немного.

Тогда понимала, что собираюсь сказать.

Сейчас никаких заготовленных фраз не было.

Наверное, так даже лучше.

– Вы правы, – сказала я. – Дело не только в памяти.

Санна сжала руки.

– Что с Лиорой?

Первый вопрос.

Не «кто вы».

Лиора.

Мне пришлось отвести глаза.

– Я не знаю.

– Что значит не знаете?

– Именно это.

– Вы же она.

Я снова посмотрела на неё.

– Нет.

Слово упало между нами.

Санна не поняла.

Вернее, поняла слишком хорошо и поэтому отказалась.

– Нет.

Теперь сказала она.

Быстро.

Почти зло.

– Я понимаю, что после магической травмы человек может чувствовать себя другим. Мне объясняли. Риан объяснял. Лекари…

– Санна.

– Вы просто ничего не помните.

– Нет.

– Тогда что вы хотите сказать?

Голос сорвался.

Она услышала это сама.

Замолчала.

Я впервые увидела не спокойную секретаря, которая час разбирала чужую переписку с идеальной точностью.

Подругу.

Испуганную.

– Меня зовут Вера Соколова.

Санна не шевельнулась.

– Мне тридцать шесть лет.

Её губы чуть разомкнулись.

– Я родилась не в Эртале. И даже не в Эларисе.

Никакой реакции.

Только взгляд.

Я знала его.

Так Каэр смотрел в маленьком кабинете, когда пытался решить, насколько далеко может зайти невозможное объяснение.

– Я жила в другом мире.

– Нет.

На этот раз Санна сказала почти шёпотом.

– Да.

– Другого мира не бывает.

– Я тоже раньше считала, что драконов не бывает.

Не стоило шутить.

Я не шутила.

Санна отступила на шаг.

Я осталась на месте.

– Там нет Потока, – продолжила я. – Нет магии, которую люди умеют использовать так, как здесь. Нет разумных драконов. Я работала. Жила в квартире. У меня родители.

На слове «родители» голос стал хуже.

Это происходило каждый раз.

Наверное, никогда не перестанет.

– В тот день я возвращалась домой с работы. Шёл дождь. Я ехала в машине.

Санна молчала.

Объяснять автомобиль снова не хотелось.

И не требовалось.

– Произошла авария. Я умерла.

Она резко вдохнула.

– А потом открыла глаза в Тейране. В этом теле.

Я коснулась собственной груди.

Жест показался почти неприличным.

Тело Лиоры.

Лицо Лиоры.

Жизнь Лиоры вокруг.

И я внутри.

– Я не знала вашего языка, но понимала его. Не знала, как писать, но рука умела. Не помнила Лиору, но её тело сохранило некоторые навыки. Позже выяснилось, что я могу пользоваться её даром.

– Отголосками.

– Да.

Санна закрыла глаза.

Я ждала.

Не пыталась приблизиться.

Не предлагала воду.

Не говорила, что всё будет хорошо.

Ничего не будет хорошо.

По крайней мере не сейчас.

– Каэр знает? – спросила она.

– Да.

Глаза открылись.

В них появился новый удар.

– С каких пор?

– Несколько недель.

– Риан?

– Нет.

Она нахмурилась.

– Почему?

– Потому что я ещё не сказала.

– Но Каэру сказали.

– Да.

– Почему ему?

Вопрос оказался болезненным.

И справедливым.

– Потому что между нами начало происходить то, чего я не имела права продолжать, пока он считал меня Лиорой.

Санна смотрела.

Понимание пришло.

Лицо стало закрытым.

– Вы с ним…

Я не стала заставлять её заканчивать.

– У нас отношения.

Санна отвернулась.

Вот теперь мне стало действительно неловко.

Не стыдно.

Я не сделала ничего дурного.

Но передо мной стояла подруга женщины, которая ещё совсем недавно собиралась выйти за Каэра.

И теперь другое сознание в её теле говорило, что спит с тем же мужчиной.

Любой нормальный человек имел право испытать по этому поводу что угодно.

– У Лиоры и Каэра не было интимных отношений, – сказала я.

Санна резко обернулась.

– Я знаю.

Конечно.

– Простите.

– Не надо мне объяснять их отношения.

Жёстко.

Я кивнула.

– Хорошо.

Несколько секунд она тяжело дышала.

Потом спросила:

– Он вам поверил?

– Не сразу.

– А сейчас?

– Мираэль провела проверку. Телесный узор принадлежит Лиоре. Обученный след тоже. Но душевный тон другой.

Санна побледнела ещё сильнее.

Вот эта часть оказалась для неё понятнее другого мира.

Магия была её реальностью.

– Другой насколько?

– Мираэль сказала: фундаментально.

– И она считает, что вы…

– Она не может доказать Землю. Только то, что личность, связанная с телом сейчас, не совпадает с той, которая должна ему принадлежать.

Санна медленно села.

Не в кресло.

На край соседнего стула, будто ноги просто перестали держать.

Я налила воды.

Поставила рядом.

Не протянула в руки.

Она не прикоснулась.

– Где Лиора?

Вот.

Второй раз.

Теперь вопрос прозвучал иначе.

Я не могла ответить.

– Не знаю.

– Она внутри вас?

– Нет. По крайней мере я ни разу не чувствовала второй личности. Не слышала её мыслей. Не видела её воспоминаний как своих.

– Но вы говорили про навыки.

– Тело помнит отдельные вещи.

– Это может быть она.

В голос вернулась надежда.

Я ненавидела себя за то, что должна её отнять.

Но Мираэль не установила смерть.

Не установила Обрыв.

Я не имела права сделать обратное и сказать больше, чем знала.

– Я не знаю.

– Может быть, она там.

– Может быть.

Санна посмотрела почти с благодарностью.

Я сразу добавила:

– Но у нас нет никаких доказательств.

Благодарность исчезла.

Правильно.

Ложная надежда тоже была ложью.

– Тогда почему вы говорите, что не Лиора?

– Потому что я знаю, кто я.

– А если это её болезнь?

– Возможно, вы имеете право так думать.

– А вы?

Я помолчала.

– Я помню свой первый школьный день. Помню квартиру родителей. Помню работу. Помню мужчину, с которым рассталась несколько лет назад. Помню, какой кофе покупала домой. Помню, что обещала маме позвонить.

Горло сжалось.

– Помню дождь перед смертью. Водителя. Белый фургон.

Санна слушала неподвижно.

– И не помню ни одного дня детства Лиоры. Ни одной вашей общей прогулки. Ни одной ссоры с Рианом. Ни одного ужина с отцом. Ни одного разговора с матерью.

Я посмотрела на письма Мелии.

– Даже не знаю, куда она их складывала.

Вот это и сломало.

Не история о другом мире.

Не душевный тон.

Не смерть в машине, которую Санна наверняка представляла с трудом.

Письма.

Она закрыла лицо ладонью.

Первый звук был совсем тихим.

Я не сразу поняла, что она плачет.

Санна не рыдала.

Не падала на пол.

Просто сидела, прижав пальцы ко лбу, и плечи иногда вздрагивали.

Я стояла в нескольких шагах.

Не знала, что делать.

Это было хуже любого обвинения.

Если бы она закричала, стало бы легче.

Если бы потребовала объяснений.

Обвинила меня.

Позвала людей.

Я бы защищалась.

Умею.

А против чужого горя защищаться невозможно.

Оно не нападало на меня.

Оно просто существовало.

Санна оплакивала Лиору.

Женщину с моим лицом.

Я вдруг слишком ясно увидела цену собственного появления.

До сих пор чужое тело было моей проблемой.