Чужая репутация.

Чужое обвинение.

Чужой бывший жених.

Чужая семья.

Я раздражалась, что должна отвечать за выборы Лиоры.

Что люди требуют от меня воспоминаний, которых я не имею.

Что каждое чужое чувство становится обязанностью.

Но у истории была другая сторона.

Для этих людей я сама была ходячим напоминанием о том, что они потеряли.

Риан смотрел на лицо сестры.

Санна сейчас смотрела на лицо подруги.

И внутри не было того человека, которого они любили.

Я не была виновата.

Но от этого им не становилось легче.

Санна плакала долго.

Я не считала минуты.

В какой-то момент она всё-таки взяла стакан.

Сделала несколько глотков.

Поставила.

Глаза покраснели.

– Вы знали её сколько? – спросила я.

Она посмотрела так, будто вопрос был неправильным.

Потом всё же ответила:

– Семь лет.

Семь.

Почти четверть Лиориной жизни.

– Как познакомились?

Санна сжала губы.

– Вы правда хотите знать?

– Если сможете рассказать.

Она отвела взгляд.

– Я работала при доме одной родственницы Лиоры. Вела переписку. Потом освободилось место помощницы.

Пауза.

– Она сказала, что у меня ужасный почерк.

Я невольно посмотрела на аккуратные подписи Санны.

– И вы согласились работать на неё?

– Я сказала, что у неё ужасный характер.

Я улыбнулась.

Очень осторожно.

Санна тоже.

Сквозь слёзы.

Улыбка сразу исчезла.

Но момент остался.

Живая Лиора.

Не героиня расследования.

Женщина, способная при первом знакомстве раскритиковать чей-то почерк и получить в ответ оценку характера.

– Она была тяжёлой? – спросила я.

Санна вытерла щёку.

– Иногда.

– Хорошо.

Она удивилась.

– Что?

– Мне надоело, что мёртвых превращают в идеальных.

Санна посмотрела внимательнее.

– Она не была идеальной.

– Расскажите.

– Зачем?

Я подумала.

– Потому что я хочу вернуть ей имя. А для этого, наверное, должна хотя бы понимать, кому.

Несколько секунд она молчала.

– Вы хотите очистить Лиору?

– От диверсии и измены.

– А остальное?

– Если она нарушила закон, это никуда не исчезнет.

Санна опустила взгляд.

– Она нарушила.

– Знаю.

– Лгала Каэру.

– Знаю.

– Вам не хочется сделать её полностью невиновной?

– Мне хочется доказать правду.

Я пожала плечами.

– Если правда в том, что она была упрямой женщиной с плохими методами, которая незаконно полезла в архив, потому что пыталась остановить диверсию, значит будем доказывать это.

Санна смотрела долго.

– Вы совсем не похожи.

– Знаю.

– Не внешне.

– Тоже знаю.

В её глазах снова появилась боль.

Но теперь другая.

Не шок.

Усталое принятие факта, который пока не помещался внутри.

– Лиора тоже хотела правду, – сказала она. – Просто считала, что сначала должна принести её целиком.

Я замерла.

Слишком знакомо.

Лиора погибла именно на этом.

Я почти повторила.

– Я тоже так делаю.

– Раньше вы…

Санна остановилась.

Я поняла.

– Лиора.

– Да.

– Можно говорить о ней в третьем лице.

Санна вздрогнула.

– Для вас легко.

Нет.

Совсем нет.

Но спорить было бы жестоко.

– Для меня иначе.

Она отвернулась.

– Я не знаю, как вас называть.

– Вера.

– Нет.

Быстро.

Я кивнула.

– Хорошо.

Она ожидала сопротивления.

– Вы не обиделись?

– Вы только что узнали, что женщина с лицом вашей подруги просит называть её чужим именем. Имеете право не справиться за пять минут.

Санна закрыла глаза.

– Вы говорите совсем не как она.

– Видимо.

– Лиора бы разозлилась.

– На что?

– На моё «нет».

Я чуть улыбнулась.

– Тогда у нас с ней здесь есть разница.

Санна смотрела.

И впервые за вечер в её лице появилось что-то похожее на любопытство.

Не симпатия.

Пока нет.

Просто попытка увидеть меня отдельно.

– Вы не сердитесь, что я плачу по ней?

Вопрос ударил.

– Почему я должна?

– Потому что вы живёте.

Вот оно.

Настоящее.

Не обвинение.

Вина выжившего, перевёрнутая на другого человека.

Я села напротив.

– Я не считаю, что моё право жить зависит от того, насколько удобно людям помнить Лиору.

Санна напряглась.

Я продолжила:

– Но и не считаю, что ради меня вы обязаны перестать её любить.

Она опустила голову.

– Это её лицо.

– Да.

– Её руки.

– Да.

– Даже когда вы хмуритесь…

Голос снова сорвался.

– Простите.

– Не за что.

– Я смотрю и всё время жду, что сейчас она сделает что-нибудь знакомое.

Я не знала, чем помочь.

Поэтому сказала правду:

– Иногда тело делает.

Санна подняла взгляд.

– Что?

Я рассказала про подпись.

Про движения.

Про знакомые магические реакции.

Про номер партии, который тело узнало раньше меня.

Не как надежду, что Лиора где-то внутри.

Только как факт.

– Значит, что-то осталось.

– Что-то телесное. Мираэль так считает.

– А воспоминания?

– Нет.

– Совсем?

– Совсем.

Санна закрыла ладонью рот.

Слёзы снова появились.

Но теперь она не отворачивалась.

Я сидела рядом.

Не касалась.

Прошло несколько минут.

Потом Санна вдруг спросила:

– Вы виноваты?

Я не поняла.

– В чём?

– В том, что Лиоры нет.

Вот вопрос, которого я ждала с начала разговора.

Самый страшный.

Потому что ответа у меня не было.

– Я не знаю, что именно произошло с ней до моего появления.

Санна стала бледной.

– Значит, можете быть.

Я приняла.

– Теоретически да.

Сказать хотелось другое.

Нет.

Я не делала ничего.

Я сама умирала.

Но вопрос Санны был шире намерения.

– Я ничего не делала, чтобы попасть сюда, – добавила я. – Не знала о Лиоре. Не знала об Эларисе. Не проводила ритуал. В моём мире я погибла в аварии.

– И сразу оказались здесь?

– Да.

– В тот же момент?

– Насколько могу судить.

Она сжала пальцы.

– Мираэль это знает?

– Знает, что я утверждаю.

– И что говорит?

– Что причина пока не установлена.

Санна долго смотрела на меня.

Потом неожиданно спросила:

– Если бы вы могли вернуть её?

Я не ответила сразу.

Вот где всё становилось по-настоящему некрасивым.

Можно было сказать правильное.

Конечно.

Я бы всё отдала.

Вернула Лиору семье и спокойно исчезла.

Героически.

Только я уже один раз умерла.

Не хотела второй.

– Если существует способ вернуть Лиору, не убив меня, я хочу его знать.

Санна не моргнула.

Я заставила себя договорить:

– Если единственный способ потребует моей смерти, я не знаю, что сделаю.

Тишина.

– Это ужасный ответ.

– Да.

– Но настоящий.

– Да.

Санна отвернулась.

Я ждала отвращения.

Не дождалась.

– Лиора тоже хотела жить, – сказала она.

Я закрыла глаза.

– Знаю.

– Нет, не знаете.

Больно.

Справедливо.

– Не знаю.

– Она боялась.

Санна сжала края юбки.

– Последние дни очень боялась.

Я стала внимательнее.

Не к расследованию.

Пока ещё нет.

К ней.

– Как?

– Почти не спала. Проверяла окна. Просила не пускать незнакомых людей. Несколько раз возвращалась поздно и ничего не объясняла.

Это соответствовало источникам, которые мы уже имели.

Но услышать от человека рядом было иначе.

– После диверсии?

– Началось раньше.

Я замерла.

– Насколько?

Санна нахмурилась, вспоминая.

– Не могу точно сказать. Сначала я думала, дело в помолвке. Ей и до обвинения было тяжело.