– Поэтому Вейрхольм? – спросила я.

– Поэтому защита, которую могу контролировать лично.

У меня сразу поднялась внутренняя защита.

Вот оно.

Контролировать.

Я уже знала, что именно мне в этом мужчине будет особенно трудно переносить.

– Я не вещь, которую вы можете положить в безопасный ящик.

– Я этого не говорил.

– Зато подумали очень похожее.

– Мы знакомы два дня, а вы уже знаете, что я думаю?

– Нет. Я знаю, как звучит слово «контролировать».

На секунду в его взгляде мелькнуло раздражение.

Хорошо.

Пусть хотя бы один из нас не сохраняет идеальное спокойствие.

Северт вмешался:

– Это решение не принимается сейчас.

Я повернулась к нему.

– Когда?

– Завтра мы можем оформить условия гарантии, если вы согласитесь рассмотреть предложение.

– Если соглашусь рассмотреть. Не принять.

– Именно.

Я посмотрела на Каэра.

Он не возражал.

– И условия можно зафиксировать письменно?

– Да, – сказал Северт.

– Все?

– Те, которые допускает закон.

– Что делает гарант?

– Отвечает за ваше соблюдение установленных судом ограничений и предоставляет место проживания, защиту, доступ к представителю и возможность являться на следственные действия.

– Может запереть меня, если ему не понравится моё поведение?

– Не произвольно.

– Отобрать деньги?

– Нет.

– Запретить общаться с поверенным?

– Нет.

– Наказать?

– Нет.

Каэр молчал.

Я видела, что ему не нравится направление вопросов.

Или нравится слишком мало.

Это уже было его проблемой.

– Хорошо, – сказала я. – Я выслушаю условия.

– Это не согласие, – уточнил Каэр.

Я посмотрела на него.

– Вы обучаемый.

И вот тогда он почти улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

Я увидела и сразу разозлилась на себя за то, что заметила.

Не время.

Совершенно не время замечать мужские рты.

Особенно принадлежащие мужчине, который предлагал перевезти меня под собственный надзор в драконью крепость.

Северт начал собирать бумаги.

– До завтра вы останетесь здесь под усиленной охраной.

– В лечебном крыле?

– В закрытом помещении комплекса. Маршрут будет известен минимальному числу людей.

– Яара?

Капитан посмотрела на меня.

– Да?

– Спасибо.

Она ничего не ответила сразу.

Я добавила:

– Если бы не вы, обсуждать гаранта пришлось бы уже без меня.

Её лицо осталось сдержанным.

– Я выполняла свою работу.

– Это не отменяет результата.

Пауза.

– Не отменяет, – согласилась она.

И впервые в её взгляде не было только холода.

Не доверие.

До него нам было далеко.

Но, возможно, я перестала быть для неё исключительно женщиной из материалов дела.

Каэр направился к двери.

Я окликнула:

– Лорд Вейран.

Он обернулся.

– Допустим, я соглашусь.

– На обсуждение?

– Не придирайтесь.

– Я уточняю.

– Допустим, соглашусь на вашу гарантию. Почему Вейрхольм действительно безопаснее, если именно там произошла диверсия, которую никто не сумел предотвратить?

Удар получился точным.

Я поняла это по лицу Иары.

По тому, как Дален замер.

По тому, как Каэр перестал быть почти расслабленным.

Можно было смягчить.

Не стала.

Мне собирались доверить ему мою жизнь.

Я имела право задать неприятный вопрос.

Каэр подошёл на шаг ближе.

Не угрожающе.

Просто так, чтобы отвечать мне, а не всей комнате.

– Потому что после той диверсии я знаю, чего не знал раньше.

– Чего?

– Что противник уже был внутри системы.

Я замолчала.

Он продолжил:

– И потому что сегодня кто-то выстрелил в вас в королевском судебном комплексе.

Его голос стал тише.

– Леди Астен, нравится вам это или нет, но человек, стоящий за вашей нынешней ситуацией, ещё не закончил.

По спине прошёл холод.

Не от близости Каэра.

От простой логики.

Я проснулась вчера.

Уже сегодня кто-то раздобыл оружие.

Яд.

Место.

Время моего движения.

И почти попал.

Мне хотелось свободы.

Я всё ещё хотела её сильнее почти всего остального.

Но впервые пришлось признать неприятную вещь:

до свободы следовало дожить.

Каэр задержал на мне взгляд.

– Поэтому я предлагаю вам свою гарантию.

– А если человек, которого я должна бояться, находится в Вейрхольме?

– Тогда, – сказал он, – мы найдём его там.

Глава 4. Я подпишу только это

Ночью я трижды проверяла дверь.

В первый раз потому, что в меня стреляли.

Во второй потому, что вспомнила, как быстро стрелок исчез из судебного комплекса.

В третий уже разозлилась на себя, но всё равно встала.

Дверь была заперта изнутри.

За ней дежурили двое.

Окно комнаты выходило во внутренний двор и открывалось только наполовину. Я лично убедилась, что через эту щель ко мне не пролезет никто крупнее очень целеустремлённого кота.

После этого легла.

Сон всё равно не пришёл.

Стоило закрыть глаза, возвращался чёрный болт, вошедший в дерево там, где секунду назад была моя шея.

Потом появлялся белый борт фургона.

Я открывала глаза.

Каменный потолок.

Тейран.

Эларис.

Лиора Астен.

Нет, к этому набору слов я пока не привыкла.

Самым неприятным было даже не то, что меня пытались убить.

А то, насколько быстро мысль о собственной смерти превратилась из чего-то невозможного в практическую задачу.

Кто знал маршрут?

Кто знал время?

Кто достал яд?

Кому понадобилась мёртвая женщина, которую и без того обвиняли в государственной измене?

И главный вопрос, от которого я старательно уходила весь вечер:

если стрелок работал на человека, который уже однажды попытался избавиться от Лиоры, то что именно она знала?

Я не знала.

Память женщины, чьё лицо видела в зеркале, по-прежнему молчала.

Зато мне предлагали ехать с её бывшим женихом в крепость, где она якобы участвовала в диверсии.

Прекрасный план.

Если не думать о деталях.

А я как раз всю жизнь зарабатывала тем, что думала о деталях.

Утром меня отвели не в допросную, а в небольшую комнату на административном этаже.

Окно было одно.

Дверь тоже.

Я отметила это раньше мебели.

Потом увидела присутствующих.

Северт Ранн сидел во главе длинного стола.

Рядом устроился мой временный поверенный, имя которого я честно повторяла про себя ещё со вчерашнего дня и всё равно боялась потерять среди десятка других новых имён.

Каэр стоял возле окна.

Иара у двери.

На столе лежал документ.

Толстый.

Очень толстый.

Я остановилась.

– Нет.

Северт поднял голову.

– Вы ещё не прочли.

– Именно поэтому пока нет.

Поверенный кашлянул в кулак.

Каэр даже не повернулся от окна.

– Садитесь, леди Астен, – сказал Северт.

Я села.

Документ придвинули ко мне.

Строки были написаны знакомыми незнакомыми знаками.

Вот к чему я тоже никак не могла привыкнуть.

Я не знала этого алфавита.

Вера Соколова никогда его не учила.

А глаза читали.

Будто дорожный знак или меню.

Не приходилось мысленно складывать буквы. Значение приходило сразу.

«Соглашение о гарантии и охраняемом пребывании».

Ниже стояли моё имя и имя Каэра.

Мне снова стало не по себе.

Не от текста.

От собственного мозга.

– Можно бумагу? – спросила я.

Поверенный протянул чистый лист.

– И перо.

Он подал и его.

Я взяла.

И замерла.

Я никогда не писала пером.

Рука, похоже, была другого мнения.

Пальцы сами легли правильно. Я коснулась кончиком чернильницы, сняла лишнюю каплю о край и написала: