– Понял.

Дален исчез.

Я стояла возле стола.

Лист с номером партии лежал между нами.

– Каэр.

Он обернулся.

– Это просто человек на дороге?

Его взгляд был слишком спокойным.

– Возможно.

Я вспомнила, как он говорил это слово в Тейране.

Тогда оно означало первую трещину в уверенности.

Сейчас означало совсем другое.

– А возможно?

Каэр посмотрел на Иару, уже вернувшуюся с оружием на поясе.

Потом на меня.

– Возможно, нас ведут.

Глава 6. Графитовое крыло

Человек, который вёл нас, исчез до рассвета.

Не совсем исчез, конечно.

Люди Каэра нашли следы на влажной земле, примятую траву у перелеска и место, где всадник некоторое время наблюдал за постоялым двором с возвышенности. Потом след уходил на северо-запад и терялся среди старых колей.

Самого человека не нашли.

Для Иары это означало необходимость удвоить дозоры.

Для Каэра – изменить порядок движения.

Для меня – провести остаток ночи, прислушиваясь к каждому шороху за стеной.

К утру страх успел перейти в то особое состояние, когда организм уже устал бояться и решил заменить эмоции раздражением.

Я была ему благодарна.

Раздражаться значительно удобнее.

Дорога в тот день изменилась.

Поля остались позади ещё до полудня. Местность постепенно поднималась, становилась холмистой, а затем вокруг сомкнулся лес. Не тот светлый, почти парковый, который встречался ближе к Тейрану. Здесь деревья росли теснее, стволы темнели от влаги, а под колёсами всё чаще хрустел камень.

Север приближался не табличкой на дороге.

Он постепенно менял пространство.

Воздух стал холоднее.

Запахи резче.

В лесу пахло мокрой корой, прелыми листьями и чем-то хвойным. Дорога шла между склонами, иногда поднималась достаточно высоко, чтобы за деревьями открывались далёкие серые гряды.

Я ехала верхом.

Карета двигалась за нами пустая, если не считать моего сундука и части дорожных вещей.

После двух дней тряски верховая езда неожиданно оказалась меньшим злом.

Тело Лиоры знало, что делать.

Не идеально, но достаточно, чтобы мне не приходилось каждую минуту думать, куда деть колени и почему лошадь имеет собственное мнение о скорости.

Это продолжало тревожить.

Иногда особенно сильно.

Я могла не помнить брата Лиоры.

Не помнить её отца.

Не помнить мужчину, с которым она собиралась связать жизнь.

Но стоило сесть в седло, и чужие мышцы узнавали движения раньше моей головы.

Лиора оставалась со мной не воспоминаниями.

Навыками.

Следами.

Привычками тела.

Я не знала, утешает это или пугает.

Сегодня выбрала вариант «не думать».

Он пока работал.

Каэр ехал впереди, рядом с Иарой.

За утро они несколько раз менялись местами с передовым дозором. Отряд растянулся сильнее обычного: двое военных шли далеко впереди, ещё несколько держались позади.

Я замечала это без подсказки.

Три дня назад меня бы удивило, что вообще начала различать структуру охраны.

Теперь сама считала людей.

Двое впереди.

Четверо вокруг основной группы.

Двое сзади.

Дален почти всё время оставался рядом со мной.

Не вплотную.

Но достаточно близко, чтобы любое моё внезапное желание сбежать в лес закончилось коротким разговором о здравом смысле.

– Долго до следующей остановки? – спросила я.

– Около двух часов.

– Почему «около»?

Дален бросил на меня взгляд.

– Потому что дорога.

– И?

– Может случиться грязь, сломанное колесо, поваленное дерево, чужой обоз, раненая лошадь.

– Теперь понятно.

– Вы хотите точное время?

– Я привыкла понимать, что влияет на сроки.

Он помолчал.

– Лорд Вейран говорил что-то похожее.

– Не оскорбляйте меня с утра.

Дален почти улыбнулся.

Почти.

За последние дни он стал разговаривать со мной немного легче, но граница оставалась.

Я её не трогала.

Его товарищ погиб.

Лицо женщины, которую считали причастной, сейчас улыбалось, задавало вопросы и жаловалось на ранние подъёмы.

Я не ждала, что это перестанет ранить его только потому, что внутри теперь другая женщина.

Лес впереди резко потемнел.

Дорога уходила между двумя склонами, где деревья подступали почти вплотную.

Каэр поднял руку.

Отряд замедлился.

Разговоры стихли сами собой.

Я тоже перестала говорить.

Передовой всадник появился через минуту.

Съехал по склону быстрее, чем двигался до этого, остановил коня возле Каэра.

До меня не долетели первые слова.

Потом Каэр повернул голову.

Посмотрел назад.

Прямо на меня.

Что-то внутри сразу сжалось.

Он подъехал ближе.

– Пересаживайтесь в карету.

Я нахмурилась.

– Почему?

– Впереди участок дороги с плохим обзором.

– И?

– И я хочу, чтобы вы были внутри.

Слова были спокойными.

Не приказным рыком.

Но спорить ему сейчас явно не хотелось.

Мне тоже.

Не после человека, который следил за нами.

Я передала поводья Далену и спешилась. Нога не сразу попала на землю, длинная юбка зацепилась за седло, пришлось раздражённо высвободить ткань.

Каэр ждал.

Не помогал, пока я сама не протянула руку.

Только тогда поддержал за локоть.

Прикосновение было коротким.

Обычным.

И почему-то слишком заметным.

Я сразу убрала руку.

– Что увидел дозор?

– Поваленное дерево.

– И этого достаточно?

– Само дерево нет.

– А что достаточно?

Он посмотрел вперёд.

– Следы людей там, где им нечего делать.

Я перестала задавать вопросы.

Карета пахла кожей, сухим деревом и дорожной пылью.

Иара села напротив меня.

Не рядом с Каэром.

Вот это понравилось меньше всего.

– Нас ждут? – спросила я.

Она проверила ремень на запястье.

– Возможно.

– Вы все сегодня полюбили это слово.

– Оно точнее уверенности без доказательств.

Логично.

Ненавижу.

Колёса снова двинулись.

Теперь медленнее.

Я попробовала смотреть через маленькое боковое окно.

Видела только стволы, склон и всадников, идущих почти вплотную к карете.

Каэр держался слева.

Дален справа.

Несколько минут ничего не происходило.

И именно это оказалось хуже всего.

Я ждала.

Тело тоже.

Плечи стали жёсткими.

Ладони вспотели.

Каждый скрип колеса казался слишком громким.

Каждая ветка за окном могла скрывать человека.

Я вспомнила вчерашнего стрелка.

Тёмный наконечник болта.

Несколько минут до смерти.

Нет.

Сейчас другое.

Есть охрана.

Есть Иара.

Есть Каэр.

Мы не в коридоре судебного здания, где достаточно одного окна напротив.

Я почти убедила себя.

Потом карета остановилась.

Не постепенно.

Резко.

Я качнулась вперёд.

Снаружи раздался крик.

Лошадь заржала так громко, что по спине прошёл холод.

Иара уже открывала дверцу.

– Оставайтесь внутри.

Снаружи что-то ударило по дереву кареты.

Глухо.

Тяжело.

Я отшатнулась.

На противоположной стенке задрожал болт.

Вошёл неглубоко, застрял в доске.

Иара резко захлопнула дверцу.

– На пол.

Мне не пришлось повторять.

Я сползла между сиденьями.

Второй удар пришёлся выше.

Кто-то кричал снаружи.

Лошади метались.

Звон металла.

Топот.

А потом раздалось слово:

– Лиора!

Не «деньги».

Не «стойте».

Не приказ солдатам.

Моё чужое имя.

Я замерла.

Иара тоже услышала.

Её лицо изменилось.

– Они пришли за вами.

Как будто я сама ещё сомневалась.

В дверцу врезалось что-то тяжёлое.

Засов выдержал.