Видел меня.

И побледнел.

Я вспомнила это слишком хорошо.

– Вы уверены, что это он? – спросил Каэр.

Я подняла глаза от бумаги.

Мы всё ещё находились в моей комнате. Утро, которое начиналось почти спокойно после самой тяжёлой ночи в моей новой жизни, закончилось за несколько секунд.

– Да.

– Вы тогда не знали его имени.

– Не знала.

– Лицо?

– Помню.

Каэр не спорил.

Но и не принимал память за доказательство.

Я уже научилась различать.

– Седые волосы. Худое лицо. Спокойные руки. Он стоял справа от кровати.

Я закрыла глаза.

Комната Тейрана вернулась коротким обрывком.

Белая ткань.

Чужие голоса.

Тяжёлая голова.

Пальцы на запястье.

И человек, который смотрит так, будто умершая только что сделала что-то совершенно неприличное.

Открыла глаза.

– Он сказал: «Лиора».

Каэр стал внимательнее.

– Что ещё?

– Не помню точно.

И тут же поправилась:

– Нет. Не хочу додумывать. Помню имя. Помню, что он меня осматривал. Помню его лицо, когда я заговорила.

– Какое?

Я задумалась.

Страх?

Удивление?

Тогда я не знала этого человека и могла ошибиться.

– Он был потрясён.

– Это естественно, если пациентка неожиданно приходит в сознание.

– Да.

Сама сказала.

Потому что именно так теперь нужно было работать.

Не делать каждую странность уликой только потому, что появился удобный подозреваемый.

Даже если мне очень хотелось.

Каэр взял лист.

– Ранн должен увидеть это сейчас.

– Согласна.

Он не позвал слугу.

Пошёл сам.

Я осталась одна.

Всего на несколько минут.

И впервые за всё время с момента раскрытия Обрыва почувствовала не страх.

Злость.

Очень спокойную.

Почти холодную.

Илар Весс был первым человеком этого мира, который меня коснулся.

Проверял пульс.

Смотрел глаза.

Говорил другим, что состояние Лиоры необычное.

А несколькими часами раньше или, возможно, совсем незадолго до моего пробуждения именно его руки могли сделать с ней то, след чего Мираэль нашла почти два месяца спустя.

Я посмотрела на свои ладони.

Лиорины.

Если бы Обрыв удался так, как должен был, они уже были бы холодными.

Тело умерло бы.

Дело осталось бы делом обвинённой женщины, которая не пережила тяжёлую магическую травму.

Каэр остался бы с убеждением, что она почти наверняка виновна.

Риан с последней ссорой.

Санна с письмами её матери.

Элмар с репутацией человека, погибшего в обычной дорожной аварии.

А настоящая цепочка поставок продолжила бы работать.

Я больше не могла воспринимать это как чужую историю.

Не после Санны.

Не после Риана.

Не после того, как узнала, что Лиора пыталась доказать правду и умерла за несколько дней до того, как её доказательство пришло в собственный двор.

Дверь открылась.

Вошёл Северт.

За ним Мираэль.

Каэр остался у двери.

Северт взял документ.

Прочитал.

– Вы узнаёте его? – спросил он.

– Да.

– Насколько уверенно?

– Если поставите передо мной десять седых магов, думаю, выберу правильного.

– Это не юридическая категория.

– Жаль.

Мираэль села.

– Илар проводил первичное обследование Лиоры?

Северт перевернул страницу.

– Его назначили на обязательную диагностику в последний день перед Обрывом. Доступ законный.

– Какой объём процедуры?

– Полное исследование состояния узора после магического истощения.

Я посмотрела.

– То есть он мог делать с Лиорой почти всё, что внешне выглядело как обследование?

Мираэль покачала головой.

– Не всё. Но достаточно многое.

– Обрыв?

Пауза.

– Скрыть начало воздействия внутри глубокой диагностики возможно.

Вот.

Не доказательство.

Но возможность.

Северт отложил лист.

– Мне нужны записи процедуры.

– Уже запрошены? – спросила я.

– Теперь будут запрошены не как часть старого дела Лиоры, а как материалы возможного преступления против неё.

Разница снова оказалась огромной.

Раньше Илар был врачом возле обвиняемой.

Теперь стал человеком, которому официально дали доступ к потенциальной жертве убийства.

– Он сейчас где? – спросил Каэр.

– В Тейране.

– Уверены?

Северт посмотрел на дату последней отметки.

– Был там два дня назад.

Мне не понравилось слово «был».

– Он знает, что Мираэль установила Обрыв?

– Не должен.

– А что старое дело пересматривают?

– Может знать.

– Откуда?

– Лиора была публичной фигурой. Повторные запросы уже идут через несколько учреждений.

Я почувствовала знакомое раздражение.

Система.

Если один человек запрашивает старые документы, кто-то видит.

Если эксперт требует материалы, кто-то подписывает выдачу.

Нельзя расследовать крупное государственное дело так, чтобы ни один служащий не заметил.

– Значит, если Илар виновен, он может понять, что к нему идут.

Северт уже доставал небольшую плоскую коробку.

Я раньше видела похожую в Вейрхольме.

Парный вестник.

Не мгновенный разговор через половину королевства.

Но короткое письменное сообщение могло уйти связанному артефакту в государственном учреждении Тейрана значительно быстрее гонца.

– Именно поэтому приказ уйдёт сейчас.

Он написал несколько строк.

Не «арестовать убийцу».

Северт не позволял себе подобных формулировок даже тогда, когда все вокруг уже мысленно вынесли приговор.

Временное задержание.

Запрет покидать Тейран.

Опечатать профессиональные и личные рабочие помещения.

Изъять материалы, относящиеся к душевной магии и обследованию Лиоры Астен.

Основание: новые данные по незакрытому делу государственной важности.

Я читала через стол.

– Почему не написать про Обрыв?

– Потому что не хочу сообщать ему, что именно мы нашли.

Правильно.

– А если он откажется?

– Тогда процедура изменится.

– Как?

Северт поднял взгляд.

– Не переживайте. Она предусматривает людей, которые умеют убеждать.

Каэр тихо произнёс:

– Я мог бы долететь до Тейрана быстрее обычного отряда.

Я резко посмотрела на него.

Вот это было неожиданно.

И очень ожидаемо.

Северт даже не моргнул.

– Нет.

Каэр стал холоднее.

– Объясните.

– Вы глава дома Вейран и бывший жених женщины, возможное убийство которой расследуется.

– И?

– И если вы лично прилетите задерживать её лекаря, половина Совета получит готовый рассказ о частной мести.

Каэр сжал челюсть.

– Я не собираюсь его убивать.

Северт посмотрел прямо.

– Я вам верю.

Пауза.

– Мне важнее, поверят ли остальные.

Я ожидала спора.

Каэр молчал несколько секунд.

Потом кивнул.

– Хорошо.

Старая версия Каэра, наверное, сказала бы, что ответственность его, следовательно, и решение его.

Нынешний мужчина стоял возле двери и позволял дознавателю делать работу дознавателя.

Я заметила.

Сейчас особенно.

Северт активировал вестник.

Тонкие линии на поверхности на несколько мгновений засветились.

Потом погасли.

Сообщение ушло.

Оставалось ждать.

Самая ненавистная часть любого процесса.

Ответ пришёл не сразу.

Конечно.

Между нашей тревогой и Тейраном лежало слишком много расстояния, людей и процедур, чтобы мир обязан был ускориться ради удобства сюжета.

Я пошла работать.

Это казалось почти оскорбительным.

Где-то пытались задержать человека, который, возможно, убил Лиору.

А я сидела с Норой и обсуждала стоимость ремонта двух складских створок.

Но через час поняла, что именно это и нужно.

Илар не должен получать власть остановить мою жизнь только потому, что однажды остановил Лиорину.