Зашла внутрь и с порога поняла, что это — оно. Моё. Это теперь моё любимое место во всём городе. Внутри царил приятный, обволакивающий полумрак, который сразу давал отдых уставшим глазам, позволяя им расслабиться после яркого света улицы. На столах горели настоящие, живые свечи в тяжёлых кованых подсвечниках, их огоньки дрожали и отражались в тёмных, почти чёрных стенах, обитых деревом. Интерьер был выдержан в готическом стиле: стрельчатые арки, витражи с гербами, массивные люстры с хрустальными подвесками, бархатные шторы глубокого бордового цвета.

А ещё помещение было подвальным. Я осторожно опустилась по крутой лестнице вниз, в зал, и огляделась. Народу тут было немного, что ещё больше меня порадовало. Идеально. Никто не будет глазеть, никто не потревожит. Я уселась за небольшой, на двоих, столик в самом углу, подальше от чужих глаз, и обнаружила, что меню лежит прямо тут, на столешнице — изящный, вшитый в кожу магический планшет. Я с любопытством ткнула пальцем в нужные позиции: суп-пюре дня, паста, чай с пряными травами. Строки слегка засветились приятным, приглушённым кровавым цветом, и тут же рядом высветился небольшой таймер, отсчитывающий минуты и секунды до того, как я получу свой заказ. Вау. Впервые такое вижу. Вот что значит магия в быту — никаких официантов, никаких ожиданий с поднятой рукой.

Понаблюдав украдкой за другими посетителями, я окончательно убедилась: тут нет сотрудников. Вообще. Ни души. Только полумрак, свечи и бесшумно летающие от кухни к столикам подносы. Идеальное место для интровертов. Да я готова здесь жить! Таймер на планшете мигнул и дошёл до нуля — и в этот самый момент откуда-то из темноты ко мне плавно, без единого звука, подлетели мои блюда, источающие божественный аромат. Поднос аккуратно, мягко опустился на стол, словно его поставила невидимая, заботливая рука. И никаких людей! Как же это шикарно...

Перекусив нежнейшим супом-пюре приятного бежевого цвета, который оказался тыквенным с капелькой сливок и хрустящими гренками, и восхитительной, в меру острой пастой с креветками и мидиями в сливочном соусе, я почувствовала, как силы понемногу возвращаются. Готовили тут изумительно вкусно, с душой и знанием дела, каждое блюдо было маленьким произведением искусства. Я решила заказать того же самого и для своего фиктивного мужа — пусть тоже оценит. Надеюсь, он ещё не успел пообедать, а если успел — не страшно, сама съем на ужин, тут порции как раз в меру. И всё-таки странно: почему в таком чудесном месте так мало посетителей?

До дома я добралась далеко не сразу. В книжном, который я нашла в двух кварталах от кафе, я накопала и взяла пару увесистых, пахнущих типографской краской и старой бумагой книг по блокировке магии и неполном магическом даре. Таких я ещё точно не читала: «Атипичные течения магической энергии» некоего магистра Фаберже и «Изъяны резерва: диагностика и коррекция» без указания автора. Прижимая книги к груди вместе с подарочным свёртком от Лизы, я только после этого неспешно, вразвалочку, побрела домой. Ноги уже ощутимо ныли от долгой, непривычной ходьбы.

Домой я заходила с лёгкой, необъяснимой опаской. Сердце билось чуть быстрее обычного, а пальцы, сжимающие книги и свёрток, подрагивали от усталости и смутного волнения. В прихожей стояла тишина, мужа видно не было, и я, стараясь ступать как можно тише, положила его остывший, но всё ещё источающий соблазнительный аромат обед на кухонный стол, накрыв тарелки чистым полотенцем. Затем так же бесшумно поднялась по лестнице в свою комнату, где первым делом, с каким-то трепетным, почти детским восторгом поставила новые книги на полку. «Атипичные течения» и «Изъяны резерва» встали ровно, корешок к корешку, и вид у них был такой солидный, многообещающий, что у меня аж пальцы зачесались немедленно раскрыть первую страницу. Но вместо этого я принялась разбирать наряды, аккуратно, с любовью развешивая их в просторном шкафу: платья — на плечики, блузки — на полочки, обувь — в нижний ящик. Ткани были одна другой приятнее и я то и дело замирала, проводя ладонью по очередной обновке. Всё это время я внимательно, напряжённо прислушивалась к коридору, ловя каждый шорох. Вроде услышала шаги.

Выглянула.

Так и есть — муж вышел из своей комнаты, расположенной в противоположном конце коридора, и, судя по удаляющемуся звуку шагов, направился вниз. Я подождала пару минут, доделывая свои дела, поправила покрывало на кровати, придирчиво осмотрела комнату и спустилась к нему. Граф уже сидел на кухне за всё тем же круглым столиком и уплетал свой поздний обед, довольно щурясь и почти мурлыча от удовольствия. Перед ним стояла пустая тарелка из-под супа и наполовину опустошённая миска с пастой.

— Привет, — поздоровалась я, присаживаясь напротив, и деловито выложила на скатерть сдачу — всё до последней монетки. Золотой и два серебряных с горсткой медяков, которые весело звякнули, раскатившись по светлой ткани. — Спасибо. Я ещё себе пару книг купила и покушать. Вот, держи остаток.

На меня посмотрели как на дурочку. Ник замер с намотанной на вилку пастой, так и не донеся её до рта, и уставился на горстку монет так, будто видел перед собой какую-то диковинную нелепость. Бровь его медленно, выразительно поползла вверх.

— Оставь себе, — наконец кивнул он, возвращаясь к еде и довольно щурясь, словно объевшийся сметаны кот. Вкусно, знаю, сама такое же ела. — Всё удачно прошло, я так понимаю? — он скользнул взглядом по моему новому, тщательно подобранному Лизой наряду и довольно, с видом ценителя, кивнул. — Ну вот, хоть на человека стала похожа.

— А до этого была пугалом? — возмутилась я, резко вскакивая со стула. Щёки вспыхнули от обиды пополам с негодованием. Ну каков нахал! — Самому-то до человека далеко!

— Не понял, — он даже жевать перестал, но хорошее, сытое настроение пока никуда не делось, в уголках губ всё ещё пряталась усмешка. — Это почему же?

— Ты же оборотень, — пожала я плечами и села обратно на стул. Вспышка возмущения пропала, оставив после себя опустошение.

— Что бы ты знала, — произнёс он глухо, и усмешка сползла с его лица, будто её стёрли мокрой тряпкой. Он как-то сразу посуровел, между бровей залегла тонкая, едва заметная складка. — Я человек гораздо больше, чем ты думаешь.

Он хмуро опустил взгляд в свою тарелку, всем своим видом показывая, что говорить больше не собирается. Тишина, повисшая на кухне, стала вдруг неуютной, колючей, наполненной чем-то невысказанным и тяжёлым.

Глава 7. Качели

После обеда я улизнула в свою комнату, где и провела остаток дня, уютно устроившись в глубоком кресле у камина. Огонь тихо потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены, а я, завернувшись в плед, читала книги. Собственно, так и прошли два дня — тихо, размеренно, почти медитативно. Книги были изучены от корки до корки, перечитаны вдоль и поперёк, некоторые страницы я перелистывала по два, по три раза, но никакой практической пользы они мне, увы, не принесли. Хотя нет, кое-что полезное я всё же отыскала: в одной из них, в главе про побочные эффекты магических аномалий, мне попалось описание симптомов, которые я успела заметить у своего фиктивного мужа. Искрящаяся, нестабильная магия, откликающаяся с какой-то злой издёвкой над владельцем. Портал, который он открывал в ночь нашей свадьбы идеально ложился в описанную картину. Ничего конкретного про это явление в книгах не было, никакого названия, никаких методов лечения, но само совпадение дало мне понять, что мы с фиктивным мужем, возможно, куда ближе, чем кажемся на первый взгляд. Оба бракованные. Оба со своими тайнами. А вот советов по исправлению, более полезных, чем пресловутая и бесполезная «медитация», в этих книгах не было. Обидно до скрежета зубов.

За эти два дня я успела как следует обследовать окрестности, облазив каждый переулок и каждую тропинку в парке, пройтись по лавкам и магазинчикам и обставить свою комнату именно так, как мне всегда мечталось. Я добавила туда элементов осени — моей любимой поры. Развесила над кроватью гирлянду из золотых и багряных кленовых листьев, засушенных и покрытых лаком, разложила повсюду маленькие декоративные подушечки в виде пузатых оранжевых тыкв, расставила на подоконнике стеклянные баночки с палочками корицы и кружочками сушёных яблок, свечки, купила мягкий плед горчичного цвета. Теперь комната была не просто гостевой спальней — она была моей, уютной норой, в которой я могла часами валяться с книгой и чашкой горячего чая, забывая обо всём на свете.