Я растерялась от такого напора и посмотрела на своего мужа, ища поддержки. Ник лишь пожал плечами, его взгляд говорил: «Решай сама». Хотя по его взгляду, я видела, что он в любой моментбыл готов меня отбивать, если откажусь.

— А что, сходи с Энджел, — довольно оскалился Крис, переглядываясь с красоткой, и в его голосе послышалась едва заметная, заговорщицкая нотка. — А мы пока пообщаемся.

— Вот именно! — горячо поддержала его девушка и, схватив меня за руку, утащила прочь, не дав опомниться.

— А... — только и успела выдавить я, чувствуя, как сердце пропускает удар от неожиданности. Я оглянулась на Ника, но тот лишь махнул мне рукой, улыбнувшись. Я запаниковала, вспомнив про оборотней, их инстинкты, про охоту и всё то, что читала в книгах, но Энджел, видимо, поняла мою тревогу.

— Не волнуйся, от тебя просто несёт оборотнем, — подмигнула она мне, и я польщённо раскраснелась. — Так что охотиться на тебя никто не станет, — заверила она, таща меня вперёд сквозь пляшущую, шумную толпу.

Конечно! Не зря же мы друг другом пропахли!

— А он мной пахнет? — вдруг заволновалась я, вспоминая, как она сама лезла к нему. Она явно не знала о нашем договоре, но всё равно было любопытно.

— Пахнет, ревнивая! — фыркнула, видимо, моя новая подружка, и в её голосе послышалась искренняя весёлая насмешка.

Она протаскивала меня через толпу, ловко и умело, как опытный проводник, ведущий за собой по незнакомым тропам. Вокруг мелькали лица, смех, музыка, отблески костров — всё сливалось в единый, пёстрый, шумный калейдоскоп. Энджел что-то рассказывала про территорию: кто где обитает, какие стаи враждуют, где лучше не появляться в одиночку.

— Тут у нас танцы, но ты и сама видишь... — щебетала она, не давая мне толком рассмотреть происходящее. Потом махнула куда-то вдаль: — А там можно искупаться, конечно же без одежды. — Она захихикала, когда я смутилась. — Брось, наши к наготе относятся иначе, и поскольку ты жена оборотня, тебе придётся это принять.

— Не так быстро, — попыталась я откреститься от этой мысли, но девушка лишь фыркнула и потащила меня дальше.

— Ты просто обязана это увидеть! — с горящими глазами вещала она, снова продираясь сквозь толпу. Её руки, цепкие и уверенные, не отпускали меня, и я чувствовала, как навстречу нам расступаются танцующие, уступая дорогу. Ветер трепал мои волосы, и я, несмотря на тревогу, начинала понемногу втягиваться в это дикое, первобытное веселье, чувствуя, как внутри меня просыпается что-то новое, неизведанное и до жути манящее.

— Сейчас будет выбор вожака этого вечера, — затараторила Энджел, едва не подпрыгивая на месте от возбуждения. Глаза её горели диким, первобытным огнём. — Сильнейшие из всех стай попытают удачу и сразятся с другими сильнейшими. Это невероятно! — Она перевела дыхание и вдруг серьёзно посмотрела на меня: — Ты ведь нормально к дракам относишься?

— Если они не с моей персоной, — поспешно открестилась я, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, ледяной ком. Я внутренне готовилась к чему-то жуткому, хотя ещё не до конца представляла, что именно меня ждёт.

Мы успели как раз вовремя. Энджел с удивительной ловкостью протиснулась сквозь толпу и выбила нам места почти в первом ряду, откуда открывался идеальный обзор на круглую поляну, устланную мягким, густым мхом. Огромное пространство было освещено факелами, чьё пламя трепетало на ветру, отбрасывая длинные, пляшущие тени.

А потом началось самое невероятное — и самое страшное. Один за другим оборотни перевоплощались. Я видела, как человеческие тела изгибались, обрастая шерстью, как вытягивались морды, как ломались кости, принимая новые, звериные очертания. Медведи — огромные, лохматые, с горящими глазами; волки — серые, стремительные, с хищными оскалами; лисы — рыжие, гибкие, с лукавыми прищуренными глазами; пантеры и ягуары — чёрные, как сама ночь, с мускулами, перекатывающимися под лоснящейся кожей. Кого тут только не было. Воздух наполнился звериным запахом — смесью шерсти, пота, крови и страха.

Глава 16. Ночь

Гонга не прозвучало, но схватка началась мгновенно, будто по невидимому сигналу. Первыми вгрызлись друг в друга самые мощные — медведи. Их столкновение было подобно удару скал: глухой рёв, треск ломающихся ветвей под лапами, клочья шерсти, летящие в воздухе. Но их давили силой остальные — волки и пантеры нападали со всех сторон, методично выбивая их из круга, пока те не отступали, израненные и обессиленные.

Дальше схлестнулись несколько пар. То и дело раздавались рык и визг, по поляне разлетались брызги крови. Мне становилось дурно — живот сводило от тошноты, в горле пересохло. Это была не ссора с родителями, не громкий скандал в таверне. Это была дикая, первобытная жестокость, и я чувствовала себя песчинкой посреди этого урагана.

Ещё скулёж. Какой-то волк выбыл из строя, поджав хвост и прижимаясь к земле. Я заметила, что лисы участвовали в схватках минимально — либо нападали стаей, слаженно, целясь в одного соперника, пока не выводили его из круга, либо просто стояли в сторонке, ловко уворачиваясь от разъярённых противников. Их тактика была иной — не силовой, а хитроумной.

У меня начали подгибаться колени от жестокости этого зрелища, от реакции моей целительской сути внутри переворачивались внутренности и начинали болеть, зудеть места, где я видела ранения. Хотелось отвернуться, закрыть глаза, убежать, не чувствовать, но Энджел схватила меня за руку и воскликнула с восторгом:

— Смотри-смотри, сейчас самое интересное будет!

Она аж запрыгала от нетерпения, и я рефлекторно перевела взгляд обратно на поляну. Я заметила, как огромный волк мощным рывком цапнул лиса за шею, прижимая его к земле. Тот заскулил, но не сдавался — извивался, пытаясь выскользнуть. Благо, ещё никого не убили... Я зажмурилась на несколько секунд, не в силах смотреть дальше.

Но толпа взвыла — громко, торжествующе, восторженно.

— Дааа, лис победил! — завопила Энджел, подпрыгивая и хлопая в ладоши. Её восторг был таким искренним, что я невольно открыла глаза. Рыжий мужчина лет тридцати с хитрым прищуром и лукавой улыбкой распрямился на поляне, отряхиваясь от земли и крови.

— Я говорил, что отыграюсь в этот раз, — довольно заявил он, обводя толпу самоуверенным взглядом.

— Да ты жулил! — возмутился кто-то из проигравших, чью ипостась я не могла различить.

— Это называется стратегия, — парировал победитель, и в его голосе послышалась едва заметная насмешка.

— Или трусость, — буркнул другой голос из толпы.

— Главное, чтобы не тупость, — усмехнулся лис и, подмигнув кому-то в первых рядах, растворился в толпе, которая то улюлюкала, то радостно выла, празднуя его победу.

А я вдруг осознала, что всё это время стояла ни жива ни мертва. Моя магия, которая до этого тревожно реагировала на каждое ранение, вдруг затихла, давая мне покой. Видимо, регенерация оборотней уже справилась со всеми повреждениями — времени прошло совсем немного, а следы схваток уже почти исчезли. Да уж, по сравнению с Ником у них просто шикарное восстановление, и тем сильнее заметны проблемы моего собственного оборотня. Этот контраст резанул по сердцу острой, ноющей болью.

Захотелось поскорее отсюда уйти — слишком давило это место своей жестокостью и силой. Уж точно такие сборища не для меня. Видимо, моя новая знакомая заметила, что мне нехорошо, потому что она аккуратно, но настойчиво вывела меня из толпы в более тихое место.

— Не ожидала, что ты такая хиленькая, — фыркнула она, но в голосе её не было осуждения — только лёгкая насмешка.

Она отвела меня к столу с напитками, от которых исходил освежающий, мятный аромат с примесью каких-то пряных трав. Нам быстро налили по стаканчику — холодная жидкость приятно обожгла горло, а затем прохладной волной разлилась по внутренностям, принося долгожданное облегчение. Я выдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— Ну как? — уточнила Энджел, прихлёбывая из пластикового стаканчика и с любопытством разглядывая меня поверх его края.