— Прости, — ещё раз повинилась я, возвращаясь на место. — Не знаю, что на меня нашло.

— И это не стоит игнорировать, — мужчина проследил за тем, как я отправляю сладость в рот уже другой ложкой. Я на всякий случай отодвинулась подальше, чтобы он и эту не отобрал. Он фыркнул, но не стал приближаться. — Ты знала, что обычно целители не чувствуют чужую боль?

— А какие они тогда целители? — удивилась я, даже ложку отложила, забыв о десерте.

— Извини, но... обычные, — он явно хотел сказать «нормальные», но сдержался. — Целители проводят диагностику, чтобы понять, что не так с пациентом, а ты, я так понял, и без этого всё чувствуешь?

— Да... — и ведь правда. Я никогда не задумывалась об этом, принимая свою способность как данность. Но теперь, услышав его слова, я поняла, что это необычно. Я думала, что в этом и есть дар целителя — чувствовать чужую боль и знать, кому надо помочь. А оказывается, я была не права.

— Мне пора уже заводить дневник с твоими странностями, — проворчал по-доброму оборотень... и упёр вторую ложку, про которую я забыла, продолжая держать в руках!

— Ник! — возмутилась я, причём и словам, и поступкам. Идти за третьей не хотелось, а эти он уже облизал, глядя на меня с довольным прищуром.

— Что? — он поднял глаза, словно не понимая, в чём вопрос. — Должна же мне быть какая-то компенсация за мои мучения?

— А я думала, что тебе было приятно, — буркнула я и насупилась, чувствуя, как внутри смешиваются раздражение и тепло от его присутствия. В груди разливалось что-то странное, тёплое и немного щекочущее, от чего сердце билось чаще обычного. И я вдруг поняла, что скучала по этому — по его голосу, по его присутствию рядом, ну, и по нашим небольшим перепадкам.

Глава 22. Тень

— Было, — подтвердил он, и в его голосе послышалась лёгкая хрипотца. — Пока ты не сбежала, а я остался один на один со зверем. — Он помолчал, словно собираясь с мыслями, а потом добавил тише: — Возможно, из-за этого я не спешил злиться на клетку, а сместил своё внимание на тебя.

— Так ты меня хвалишь или всё-таки осуждаешь? — фыркнула я, чтобы скрыть неловкость, и сделала глоток чая, пряча взгляд за кружкой, ненадолго.

— Я скучал, — вдруг признался мужчина и посмотрел мне прямо в глаза. Зелень его глаз теперь меня не так уж и бесила — в ней было что-то тёплое, почти нежное, что заставляло сердце биться быстрее. — И не только из-за зверя.

— Мне тоже было одиноко, — тихо призналась я. Это было странно говорить, даже тяжело, наверное, хотя как только сказала, стало легче. Но я всё равно перевела это в шутку, чтобы не раскисать: — Одна в таком доме я бы жить не смогла.

— Ну конечно, привыкла к большому количеству народа, — подхватил Ник, и мы облегчённо рассмеялись, разряжая остатки напряжения. — Думаю, нам нужно отметить окончание полнолуния, да?

— А как? — заинтересовалась я, чувствуя, как внутри просыпается предвкушение. Да и прогуляться хотелось — давненько у меня такого не было, всё учёба и учёба.

— Ну... — он задумался, и я увидела, как его взгляд стал рассеянным, словно он перебирал варианты. — Можно погулять в парке со стаканчиком кофе или зайти на светский приём к одному рыжему оборотню...

— К Чаку? — хоть он и не рыжий, но я почему-то сразу подумала о лисе. После его кивка я скривилась: — На мероприятие не хочу...

— Тогда гулять, — радостно согласился Ник, и его глаза засветились. Но добавил ложку дёгтя: — Но к Чаку всё равно нужно будет сходить. Чем больше мы с тобой появляемся вместе — тем лучше.

Для получения наследства, мысленно закончила я за него. Пока что для всех он основной кандидат на наследство, но внутренне — увы. Ему ещё придётся побороться, чтобы его получить.

— Зачем тогда давать выбор, если в итоге всё равно нужно идти? — захныкала я, но больше так, побурчать, потому что он знал, что я всё равно пойду.

— Чтобы ты выбрала парк, — ответил мужчина с тёплой улыбкой, и я невольно улыбнулась в ответ.

Смерив его прищуренным взглядом, чтобы не расслаблялся, я отправилась наверх переодеваться, предвкушая прогулку. Достала из шкафа тёплый свитер, который мягко облегал фигуру, и уютный шарф, чтобы защитить шею от осеннего ветра. На губах сама собой расцвела улыбка. Я так волновалась, что после произошедшего наши отношения изменятся, но нет — у нас всё как раньше, так же легко. И я сделаю максимум, чтобы у нас ничего не менялось.

Прогулка была шикарная. Мы купили два стаканчика с чаем, хотя собирались покупать кофе, но запах пряной осени в напитке — корицы, яблок и апельсина — нас переубедил. И вот я шла по аллее, в одной руке сжимая тёплый бумажный стаканчик, а вторая рука уютно лежала в его горячей ладони. Вокруг звуки и запахи осени, падающих листьев, влажной земли и дыма от каминов — всё это создавало удивительное ощущение покоя. Мы шли медленно, и я наслаждалась каждым мгновением.

Ник рассказал про светский приём у Чака. Это будет завтра вечером — придут оборотни и люди, это как раз нужно, чтобы поддерживать, скажем так, межрасовые отношения и не теряться в высшем обществе. Там не будет ничего, что присуще зверям — напротив, все инстинкты будут скрыты, а маски натянуты до предела. Настоящий театр приличий.

— А Чак аристократ? — вдруг удивилась я, вспомнив рыжего лиса с его ленивой улыбкой и хитрющим взглядом.

— Можно его и так назвать, — подтвердил оборотень, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Ты удивишься, сколько там будет оборотней с тем или иным титулом. Это не просто вечеринка — это демонстрация статуса, связей и влияния.

— Ты меня заинтриговал, — хмыкнула я, но желания идти на это мероприятие от этого не стало больше. Скорее наоборот — я чувствовала, как внутри разрастается лёгкая тревога.

После прогулки мы вернулись домой. Я доделала домашку до конца, перепроверив каждый пункт, и довольно легла спать, представляя, как два дня буду отдыхать, читать книги и наслаждаться тишиной. Утром мы наконец-то привычно позавтракали с Ником, сидя друг напротив друга за маленьким столиком, периодически подкалывая друг друга и обмениваясь лёгкими улыбками. Я выбрала наряд для вечера — тёмно-синее платье с длинным рукавом, которое скрывало следы на шее, — и отправилась на прогулку, пока Ник был занят своими делами.

Но город встретил меня странной, гнетущей атмосферой. Он будто стал другим — гудел, перешёптывался, нервничал. Люди сбивались в кучки у лавок, о чём-то взволнованно переговариваясь, некоторые переругивались, а кто-то откровенно злился, сжимая кулаки. Я видела испуганные взгляды, слышала обрывки фраз... Смотрела на это с нарастающим волнением, чувствуя, как внутри закипает холодная тревога. Гулять стало некомфортно, и я быстро захотела вернуться домой. Я не стала сопротивляться этому желанию — развернулась и быстрым шагом направилась обратно.

Дома меня встретил встревоженный Ник. Он стоял в прихожей, скрестив руки на груди, и его лицо было напряжённым, словно он готовился к удару. Значит, мне не показалось — и что-то реально происходит.

— Ты в курсе? — спросил он, и я непонимающе хлопнула глазами, чувствуя, как сердце пропускает удар. По моему лицу он понял, что нет, и вздохнул, проведя рукой по волосам. — Одного из оборотней убили. Нашли сегодня в лесу.

У меня всё похолодело внутри. Кровь отлила от лица, и я почувствовала, как подкашиваются ноги. В городе появился убийца? Или это были последствия полнолуния? Мысли заметались, сталкиваясь друг с другом в хаотичном танце.

— Кто? — из всех вопросов выдала этот, сжимая пальцы в кулаки, чтобы унять дрожь.

— Регорн, — ответил он, и его голос дрогнул. — Я его знал.

Он вздохнул и обнял меня, прижимая к себе, и я почувствовала, как его руки слегка дрожат. Я прижалась к нему, чувствуя, как его дыхание сбивается, и в груди разлилось острое желание поддержать, успокоить, быть рядом.

— Это полнолуние? — тихо спросила я, поднимая на него глаза.