— Вкусно, — кивнула я, рассматривая содержимое. Напиток был полупрозрачным, с лёгким молочным оттенком, а сверху плавали мелкие зелёные сушёные листочки, похожие на мяту. На вкус — нечто среднее между травяным чаем и прохладным лимонадом. Освежающе и приятно.

— Оно помогает оборотням контролировать свою вторую ипостась, — как бы невзначай добавила она, исподтишка наблюдая за моей реакцией.

Я чуть не подавилась напитком, закашлявшись.

— А для других оно безвредно? — опасливо уточнила я, рассматривая содержимое стаканчика уже с подозрением. Мало ли какие у них тут традиции.

— Конечно, — закатила она глаза с шутливым возмущением, но в голосе её звучала искренняя уверенность.

Она снова схватила меня за руку и потащила в толпу — на этот раз на небольшую поляну, где собрались одни девушки. Они танцевали медленно, плавно, почти тягуче, и их тела изгибались в такт музыке с такой грацией, что я замерла, не в силах оторвать взгляд.

— Танец совращения самца, — тихо сказала Энджел, наклоняясь к моему уху, чтобы перекрыть музыку. — На самом деле охота — не односторонняя, а двухсторонняя. Только об этом не говорят вслух. Самцы даже не подозревают, что добыча — это уже они.

— Ого... — выдохнула я, заворожённо наблюдая за синхронными движениями девушек. Их тела создавали что-то дикое и необузданное, притягательное и природное, в чём чувствовалась древняя, первобытная сила. Каждое движение было выверенным, зовущим, обещающим.

— Да, — коротко, но с пониманием согласилась Энджел.

Мы снова ушли с этого места, но в этот раз я была под приятным, возбуждающим впечатлением. Внутри разлилось странное, доселе незнакомое тепло — смесь восхищения, любопытства и лёгкой, щекочущей тревоги.

Мы вернулись к столам с едой, и весьма вовремя. Около одного из костров я заметила своего мужа — он стоял, скрестив руки на груди, и его лицо было напряжённым, сжатые челюсти выдавали глухое раздражение. Он явно был не рад разговору с черноволосым мужчиной, который нависал над ним с явно агрессивной позой.

Мы с Энджел переглянулись и поспешили туда. Криса я не заметила — видимо, они уже наговорились «по-мужски» и разошлись.

— Да брось, ты ни разу не участвовал, в чём дело? — голос черноволосого звучал громко и вызывающе, привлекая внимание окружающих. Его глаза горели злым, колючим огнём, а на губах играла презрительная усмешка. Он явно придирался к Нику, и причина, вероятно, крылась в недавней схватке — или в том, что Ник вообще не вышел на поединок.

— В чём бы ни было, но это явно не твоё дело, — мрачно ответил Ник, и его голос прозвучал холодно, отрезая всякую возможность для продолжения спора. Но стоило ему увидеть меня, как его лицо мгновенно преобразилось — уголки губ дрогнули в тёплой, почти нежной улыбке. — Нагулялась, родная?

Я подбежала к нему, и мы одновременно потянулись друг к другу для поцелуя — короткого, но такого естественного, будто делали это сотни раз. Я почувствовала, как его рука скользнула по моей спине, притягивая ближе, и на миг все посторонние звуки исчезли. А потом мы синхронно повернулись к незваному собеседнику, и я увидела, как в глазах Ника снова зажглась холодная сталь.

— Мне сейчас не до боёв, — ответил мужчина с непривычной для него гордостью в голосе. — Всё внимание уделяю своей супруге.

— Вот уж точно, — фыркнула Энджел, и в её голосе послышалась искренняя, почти сестринская поддержка. — Ни на кого внимания не обращает. Ходит, как привязанный, еле уговорила отпустить ее погулять!

— Нельзя так зазнаваться из-за наследства, — рыкнул черноволосый, хмуро глядя на Ника исподлобья. Его глаза сверкали злобой, а кулаки сжимались, словно он едва сдерживался. — Так тебя быстро и попереть могут.

— Я сам со всем разберусь, — процедил Ник сквозь зубы, и я услышала в его голосе ту самую вибрирующую, низкую нотку, которая появлялась, когда он терял терпение. Он явно намекал, что разговор окончен.

Обдав нас ещё одним тяжёлым, испепеляющим взглядом, мужчина развернулся и ушёл, растворившись в пёстрой, шумной толпе. Ник облегчённо выдохнул, и я почувствовала, как его плечи чуть опустились, сбрасывая напряжение. Я прижалась к нему чуть сильнее, погладила его по широкой спине, чувствуя под ладонью горячие, напряжённые мышцы. Энджел посмотрела на нас с лёгкой, понимающей улыбкой и, махнув рукой, унеслась в толпу, бросив на прощание, что на меня она уже «поохотилась», а у неё пока пальцы не кусаны.

— Ты вовремя, — шепнул мне мужчина, и я поняла, что сейчас не время для расспросов. Всё нужно отложить до момента, когда мы останемся наедине. — Как раз соскучился по тебе, — добавил он громче, явно для лишних ушей, и я поймала его игривый, многозначительный взгляд.

И это было вовремя. Судя по предыдущему разговору, о его проблемах оборотни не в курсе, и пока Ник у всех на хорошем счету. Как он умудряется водить всех за нос, оставалось загадкой, но я чувствовала гордость за его выдержку.

Дальше мы пошли танцевать — к таким же сумасшедшим парочкам, которые кружились на поляне в ритме дикой, завораживающей музыки. Оборотень рядом со мной вёл себя куда галантнее остальных: его движения были плавными, сдержанными, без той агрессивной, собственнической хватки, что я видела у других. За это со мной познакомилось ещё куча народу — лица мелькали, сливаясь в пёстрый, шумный калейдоскоп, и имён я так и не запомнила. Это было дико, я устала до дрожащих коленей, но вечеринка даже не думала заканчиваться.

Ник вскоре вытащил меня с танцпола и повёл к ещё одному кругу, где собрались зрители. Там была борьба без ипостасей — мужчины сражались руками, оружием и магией, без звериных обликов. Ник, чмокнув меня в щеку на удачу, легко, почти небрежно влился в толпу и начал ловко побеждать одного соперника за другим. Сначала кулаками — резко, точно, с идеальной техникой, потом оружием, блестящим в свете факелов, и наконец магией, которая послушно струилась из его пальцев, я даже не почувствовала намека на его деффект! Это было невероятно и гораздо менее пугающе, чем животная борьба. Здесь почти не было крови и травм — максимум разбитый нос или сбитое дыхание. Либо обезоружить, либо положить на лопатки — и всё.

Я горячо болела за своего мужа, чувствуя, как сердце колотится в груди от восторга, и впервые заметила, какое у него красивое тело. До этого мы, конечно, спали вместе дважды, и он был без рубашки, но мне было совершенно не до рассматривания. А сейчас я как заворожённая следила, как перекатываются его мышцы под влажной от пота кожей, когда он дрался; как текучи его движения, когда он уворачивался от чужих ударов; как быстры и точны его выпады. Он был прекрасен в своей силе — дикой, сдержанной, почти нечеловеческой.

Ему не было равных. И, видимо, именно так он держал своё место в этой иерархии — не показывая зверя, но превосходя всех своим человеческим телом, силой духа и мастерством. От этого я почувствовала только гордость — глухую, разливающуюся в груди теплом. Он всех ещё покорит своим зверем, когда придёт время. Я знала это.

Домой мы возвращались уже под утро. Уставшие до предела, с дрожащими ногами и слипающимися глазами, но дико довольные, чувствуя, как между нами пролегла новая, невидимая нить — более прочная, более тёплая, чем прежде. Лес встречал нас предрассветной тишиной, и я, прижимаясь к его плечу, чувствовала, что этот вечер изменил нас обоих.

Глава 17. Инстинкт зовет

— С твоей магией всё было в порядке, — заметила я, когда мы уже подходили к дому. Решилась всё же заговорить на ту тему, которая не давала мне покоя всю ночь. Мне хотелось понять, сколько сил и жертв скрывается за его внешним спокойствием.

Ник скривился, словно я затронула старую, незажившую рану, — губы сжались в тонкую линию, а на скулах заходили желваки. В неверном предрассветном свете его лицо казалось высеченным из камня, и лишь в глубине зелёных глаз металась какая-то застарелая, тщательно спрятанная боль.