Глава 28. Театр

— Прямо тигрица, — добавил он, и в его глазах мелькнула та самая хитрая искра, которую я уже начала узнавать.

— Ник, мы только всё обсудили! — закатила я глаза, решив, что испорченную столешницу мужчина мне простит. Хотя где-то в глубине души я была рада, что он снова шутит. — Комплименты только для публики.

— А как ты меня от зверя отбила! — снова фыркнул этот гад, но сразу же поднял руки, мол, понял, всё понял, сдаюсь. — Сегодня же куплю себе это зелье.

— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Я даже расслабилась, понимая, что вчерашних ситуаций больше быть не должно. Хотя по зверю я буду скучать. Немного. Совсем чуть-чуть.

— По дороге на наше свидание, — добавил мужчина, и я уже даже злиться не могла — тем более что вчера мы это уже обсуждали. Надо, значит надо. Я смерила его взглядом, но в ответ увидела лишь спокойную, уверенную улыбку. — К семи будь готова, хорошо?

Время до семи пролетело слишком быстро. Я едва успела переодеться, поправить волосы и ещё раз взглянуть на себя в зеркало, прежде чем услышать шаги в коридоре. И на этот раз я понимала, что всё же что-то между нами поменялось, и мне это не нравилось. Нам стало сложнее взаимодействовать друг с другом — слова застревали в горле, взгляды становились слишком тяжёлыми. И надеюсь, зелье это исправит. С другой стороны, просить его об этом зелье, когда он и так фактически лишён зверя и только начал с ним налаживать контакт, иметь общие цели — и такой удар в спину. Могу ли я реально просить об этом? С другой стороны — страдает моя... э-э-э... честь? А есть ли она, если у меня фиктивный брак, мы спим в одной постели и все считают, что я с ним сплю? Есть — только другая, моя, собственная. Я сама себя уважать перестану, если сорвусь. Это фикция, фикцией и останется. А через год — уже даже меньше — мы разойдёмся. И пусть только для меня, но я останусь чистой.

Собравшись на свидание, я спустилась вниз, где Ник уже ждал меня. Он стоял у двери, одетый в хороший и весьма красивый костюм тёмного оттенка, который идеально подходил к его глазам — подчёркивал зелень, делал её ещё более глубокой и насыщенной. Но я не позволила себе засматриваться на него. Только подошла и коротко кивнула, стараясь, чтобы лицо оставалось спокойным. Ник точно так же молча подал мне руку, и мы пошли по потемневшим улочкам.

Темнеть стало ещё раньше, а погода сделалась ещё более прохладной. Теперь тёплых деньков почти не было, а мелкий, противный дождик стал неизменным гостем дня. Благо, сейчас нам удалось поймать тот короткий момент, когда он отступил, и мы могли просто пройтись пешком, вдыхая влажный, свежий воздух. Капли дрожали на листьях, отражая свет уличных фонарей, и город казался почти сказочным в этом осеннем полумраке.

Тем для разговоров не было, и мы шли молча, думая каждый о своём. Я не знала, о чём думал мужчина, но было ощущение, что эти думы его тяготили. Может, он как раз размышлял о том, как подействует на него зелье, как отреагирует его зверь на то, что его снова попытаются ослабить. Я тоже думала об этом — о том, правильно ли мы поступаем, о том, не разрушим ли мы что-то, что только начало зарождаться между ними.

Так мы и шли молча. Но мне казалось, что не только я хотела несколько раз заговорить, но и он — однако каждый раз мы оба отступали, оставляя слова невысказанными. Чёрт. Всё же наши отношения испортились, и от этого было горько, будто я потеряла кого-то близкого или словно мы сильно поссорились и до сих пор не помирились. Тишина между нами стала тягучей, почти осязаемой, и я не знала, как её нарушить.

Свидание оказалось не абы где, а в огромном древнем, но на удивление хорошо сохранившемся здании. Фасад его был украшен изящной лепниной, а высокие окна тускло мерцали в вечернем свете. Зайдя внутрь, я осознала, что это не что иное, как самый настоящий театр. Моему восторгу не было предела! Я замерла у входа, разглядывая величественный зал с бархатными креслами, позолоченными балконами и огромной сценой, скрытой за тяжёлым занавесом. В воздухе пахло старым деревом, пылью и чем-то неуловимо волшебным. Я почувствовала, как на губах расплывается улыбка, и впервые за этот вечер с лёгкостью взглянула на Ника — он смотрел на меня с таким теплом, что у меня на миг перехватило дыхание.

— Давай на время нашего вечера забудем о сегодняшнем разговоре и просто будем парой? — притянув меня к себе на миг, прошептал мой фиктивный муж. Его голос прозвучал низко и тепло, и я почувствовала, как его дыхание касается моего уха, вызывая мурашки. В этом жесте было столько искренности и отчаяния, что я на мгновение забыла о всех наших разногласиях.

— Конечно, я понимаю, что наши разногласия не должны влиять на наше дело, — шепнула ему в ответ, снова включая свой влюблённый и светящийся взгляд, который был для публики. Я улыбнулась той самой тёплой, доверительной улыбкой, которой научилась за последние недели.

— Вот же... — ругнулся мужчина, но улыбку всё же натянул, и его рука скользнула мне на талию, приобнимая с той же галантностью, что всегда. Он помог снять пальто в гардеробной, и я порадовалась, что наряд выбрала хороший — для посещения театра он вполне подходил. Длинное платье тёмно-синего цвета мягко струилось при каждом движении, а лёгкий шарф добавлял образу уюта.

Ник сказал, что мы пришли заранее, но народ уже прибывал. В фойе, залитом тёплым светом хрустальных люстр, сновали пары, раздавался приглушённый смех, звенели бокалы. Я даже увидела пару знакомых лиц — с некоторыми мы здоровались, кивая и обмениваясь светскими улыбками. А ещё мы неожиданно увидели Криса!

— Крис! — я даже не удержалась от довольного возгласа, когда увидела хмурого мужчину, стоящего у колонны с бокалом в руке. Он был один и выглядел так, будто пришёл сюда не столько ради спектакля, сколько ради тишины. Неужели любит театр? — Какими судьбами?

— Привет, — увидев нас, он даже улыбнулся — редкость для его обычно невозмутимого лица. Я бросилась к нему и обняла его, чувствуя, как он легонько погладил меня по спине, выражая свою радость от встречи. Нику он пожал руку с той же сдержанной теплотой, что всегда.

— Какими судьбами? — поинтересовалась я, радуясь знакомому лицу, словно он был не просто лучшим другом Ника, а моим собственным.

— Пригласил её на свидание, — тихо сообщил мне мужчина, чуть подавшись вперёд, и я заметила, как на его лице мелькнула тень надежды. — Жду.

— О, наконец-то я смогу её увидеть? — обрадовалась я, чувствуя, как внутри разливается тёплое любопытство. А то сколько времени прошло, а я ещё ни разу не увидела эту таинственную возлюбленную Криса!

— Если придёт, — мрачно заключил мужчина, поглядывая на Ника. Кажется, при нём ему обсуждать что-либо было неловко. Он стоял, слегка сутулясь, и я видела, как его пальцы сжимают бокал чуть крепче, чем следовало.

— Пойдём, — поторопил меня оборотень, увлекая за собой и спасая Криса от моего допроса. Я позволила себя увести, но всё же обернулась через плечо.

— Надеюсь, у него всё будет хорошо, — улыбнулась я, глянув назад на Криса, который всё ещё стоял около гардеробной, нервно переминаясь с ноги на ногу. Ждёт, бедняга. Сердце сжалось от сочувствия.

— Он уже не первый месяц за ней бегает, — поделился своими знаниями о друге Ник, и в его голосе не слышалось осуждения — лишь лёгкая усталость от наблюдения за этими мытарствами. Оборотня было безумно жалко.

— Бедняжка... — протянула я, но мы уже зашли за угол, и увидеть несчастного влюблённого я больше не могла. Мы оказались в просторном фойе, где эхом разносились голоса. — Может, через год попробуем с ним пообщаться чуть поплотнее? — пошутила я, но оборотень остановился как вкопанный.

— Что? — его глаза просто взлетели, в них читалось искреннее недоумение. Похоже, я совершенно разучилась шутить. Он смотрел на меня так, будто я сказала что-то невероятное.

— Ну, он же совершенно в моём вкусе, — пришлось объяснять, и я почувствовала, как щёки заливает лёгкий румянец. Да, дурацкая шутка. Надо перестать шутить. Я уже мысленно корила себя за неловкость, чувствуя, как внутри разрастается лёгкое смущение.