— Я тебя понял, — произнёс он после короткой, но выразительной паузы. Мы уселись друг напротив друга за небольшой круглый столик, застеленный светлой льняной скатертью тёплого, медового оттенка. За окном тихо шуршал дождь, в кухне пахло выпечкой и горячим чаем, и всё это было до странного правильно. — Я не задаю вопросов тебе, а ты — мне? Идёт?

— По мере необходимого, — согласилась я, беря в руки блинчик и понимая, что никто из нас пока не желает делиться своими проблемами и выворачивать душу наизнанку перед, по сути, незнакомым человеком. Тем более что про меня рассказывать практически нечего.

Мы спокойно, в уютном, почти семейном молчании перекусили блинами. Я кушала их со сметаной, блаженно жмурясь от вкуса, а мой фиктивный муж сосредоточенно чередовал сметану со сгущёнкой и клубничным вареньем, щедро зачерпывая его ложкой и с видимым удовольствием отправляя в рот. Блондинчик оказался сладкоежкой. Я едва не фыркнула в чашку с чаем. Надо же, суровый маг у нас сладкоежка.

— Как мне тебя называть? — спросила я, когда завтрак закончился.

Глава 5. Обсуждения

Мужчина задумался на пару секунд, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на азарт. Пауза затянулась, он словно перекатывал какую-то мысль на языке, прежде чем озвучить.

— Для «любимого» пока рановато, — наконец произнёс он с лёгкой, совсем не злой ухмылкой, от которой в уголках его глаз собрались едва заметные морщинки. — Но мне будет приятно, можешь меня так называть наедине.

Я слегка покраснела, чувствуя, как предательский румянец ползёт от шеи к щекам. Язва. Настоящая язва, а не граф.

— Это будет обоюдно? — не сдержалась я, хотя прекрасно понимала, что вряд ли смогу произносить это слово достаточно искренне. Просто интересно, насколько далеко он готов зайти в этой игре.

— А ты этого хочешь? — тут же вскинул брови мужчина, и в его голосе прорезалась та самая бархатная, вкрадчивая интонация, от которой у меня почему-то перехватывало дыхание. Он не отводил взгляда, изучая моё лицо с тем самым ленивым, кошачьим любопытством, которое я уже начинала узнавать.

— Давай вернёмся к первоначальному вопросу, — круто свернула я обратно к теме, решив, что с меня на сегодня хватит смущения и этих странных игр в гляделки. Я откашлялась и постаралась придать голосу деловитость. — Как мне тебя звать? Нужно ли играть любовь на публике или это необязательно?

— Зови меня Ник, — просто отозвался муж, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. Кажется, ему понравилась моя реакция, потому что на его губах всё ещё играла та самая, довольная полуулыбка. Затем он задумался, барабаня пальцами по столешнице, и добавил уже серьёзнее: — Да, и в любовь мы определённо играем. Убедительно играем. Так, чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения.

Он встал — резко, одним плавным, текучим движением — и навис надо мной, оперевшись руками о стол по обе стороны от моей тарелки. Близко. Очень близко. Я чувствовала исходящее от него тепло, видела каждую золотистую крапинку в его радужке, могла рассмотреть тонкую ниточку шрама на скуле, которую раньше не замечала.

— А мне тебя как звать? Кэсс?

— Можешь называть меня Кэсси, — улыбнулась я ему открыто, совершенно не боясь его близости. Мне было на удивление спокойно и комфортно, несмотря на то что он нависал надо мной, как хищник над добычей. Мы на равных условиях, и это неожиданно развязывало мне руки, позволяло дышать полной грудью и смотреть прямо в эти нахальные зелёные глаза. Я могу творить и говорить что угодно, не боясь, что он будет злиться или наказывать меня за дерзость. Однако я до сих пор не знала, для чего ему понадобилась фиктивная невеста. В этом крылся какой-то подвох, но я чувствовала — мы вскоре этим займёмся, разложим всё по полочкам. А то он знает обо мне достаточно, а я о нём — практически ничего. Нехорошо.

— Кэсси, — послушно повторил он, словно пробуя моё имя на вкус. Протянул гласные, чуть смягчил шипящие, и от этого простого, короткого имени по моей спине пробежали мурашки.

— Мне нужно к родителям за вещами, — смущённо произнесла я, решив, что пора переходить к делам насущным. Я положила ладони на грудь мужчины, чувствуя под тонкой тканью рубашки жар его тела и ровное, сильное биение сердца, чтобы мягко, но настойчиво его оттолкнуть. Он поддался сразу, без сопротивления, отодвинулся на шаг назад, давая мне пространство. Я тоже встала, оправила складки на платье и развела руками. — Тут у меня совсем ничего нет. Даже расчёски.

— Что ж, думаю, скатаемся, но чуть позже, — подумав, кивнул мой муженёк, потирая подбородок. — Денька через два. А самое необходимое я тебе куплю, что думаешь?

— Ну два дня уж как-нибудь потерплю, — пробурчала я, внутренне надеясь, что мои драгоценные книги не выкинут на помойку в порыве родительского гнева. За одежду я не особо переживала, всё равно одевалась в самое простое и недорогое — серое, коричневое, немаркое, то, что не жалко заляпать мукой или жиром на кухне таверны. Так что я совершенно ничего не имела против того, чтобы граф купил мне новые вещи. Может быть, впервые в жизни смогу выбрать себе то, что самой по душе, а не то, что практично и дёшево. — Когда поедем за покупками?

— Я думал, ты одна этим займёшься, — неожиданно смутился мужчина, потирая шею и отводя взгляд куда-то в сторону окна. — А я только оплачу.

— А-а-а, — протянула я, совершенно не расстроившись. Даже наоборот — на душе стало легче. Так даже лучше, честно говоря. Особенно, когда буду выбирать белье... Скучновато только одной бродить по незнакомым улицам, а подруг, к сожалению, мне завести за эти годы так и не удалось. Всё своё время я уделяла либо изнурительной работе в таверне, либо учёбе, пока другие девушки моего возраста ходили на свидания и наслаждались жизнью. Надо это исправлять, наверное. Всё же у меня теперь, кажется, появится гораздо больше свободного времени. — Хорошо! Тогда я пошла!

И сразу же, не тратя времени на лишние размышления, направилась к выходу из кухни, попутно развязывая фартук и вешая его на крючок у двери.

— Уже? — удивился мужчина, приподнимая одну бровь. — Прямо сейчас? А деньги взять не хочешь?

Я круто развернулась на пятках, едва не поскользнувшись на гладком паркете. Он мне даст денег? Просто так?

— А.

Чувства, нахлынувшие на меня в этот момент, были совершенно невероятные, ни на что не похожие. Так приятно, оказывается, принимать деньги, которые тебе дают просто так, без многочасовой, выматывающей работы. Удивительно, что у меня даже чувства стыда не возникло — ни капли, ни намёка, словно так и должно быть. Улыбнувшись мужчине самой тёплой, благодарной улыбкой, на какую только была способна с утра, я приняла от него небольшой, но увесистый замшевый мешочек, перетянутый кожаным шнурком, и с любопытством заглянула внутрь.

Слышали звон? Это моя челюсть отвисла и гулко стукнулась об пол. Несколько полновесных, сияющих тусклым, благородным блеском золотых монет. Тяжёлых, новеньких, с вычеканенным профилем какого-то древнего короля. Да на это можно купить два мешка одежды, ещё и на сладости останется!

— Этого много, — заметила я внезапно осипшим, чужим голосом, всё ещё не в силах оторвать взгляд от содержимого мешочка. Пальцы, сжимающие мягкую замшу, чуть подрагивали. Да я столько за целый год работы в таверне не зарабатывала, даже с учётом чаевых, которые сердобольные посетители иногда оставляли усталой подавальщице.

— Это нормально, — спокойно отозвался Ник, небрежно поведя плечом, словно речь шла о какой-то сущей мелочи, а не о сумме, превышающей мой годовой доход. Он прислонился к дверному косяку, сунув руки в карманы брюк, и выглядел при этом до невозможности буднично. — Я хочу, чтобы ты купила вещи в нормальном месте. Не в лавке старьёвщика и не на рыночном развале. Этого должно хватить на хороший гардероб с обувью. Включая всякие женские мелочи, если не хватит, скажешь и я тебе дам еще.