— Нет, его убил не оборотень, — покачал он головой, и в его голосе послышалась глухая уверенность. — Регорн вообще ненавидел свою сущность и полнолуние. Всегда запирался и старался ослабить своего зверя. Он не мог напасть.

— Почему? — я чувствовала, что за этим кроется что-то важное, что-то, что объяснит мне эту трагедию.

— Он чуть не убил свою девушку в одно из полнолуний, — ответил Ник, и его слова ударили меня, как холодный поток воды. Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой страшной правды. — С тех пор он боялся себя. И теперь он мертв.

— А он мог сам себя... — спросить это было страшно, и я понимала, что это не моё дело, но слова вырвались сами собой. Внутри всё сжалось от одной только мысли о таком исходе.

— Нет, он не оставил бы её, — покачал головой Ник, и его голос был твёрдым, без тени сомнения. — Так что это точно убийство, но подробностей пока нет. — Он обнял меня чуть крепче, прижимая к себе на мгновение, а потом отпустил. Мы разошлись по комнатам.

Я зашла к себе и просидела минут пять, уставившись в стену невидящим взглядом, осознавая, что сегодня просто не стало человека. И никому не известно, из-за чего и кто в этом виноват. Мысли ворочались тягуче и тяжело, но я понимала, что долго этому внимания уделять не стоит. Легче пережить чью-то смерть, когда ты с этим человеком не знаком, а меня ждут живые — и это главное. Но я не могла не заметить, как плохо это воспринял Ник, и мне очень хотелось его поддержать. В груди разливалось странное, тревожное чувство, смешанное с желанием быть рядом.

Время мероприятия неумолимо приближалось. Ник вскоре уже стучал мне в дверь, умоляя собираться побыстрее, и в его голосе слышались нетерпеливые нотки. А я и так делала это быстро! Просто в последний момент поняла, что наряд мне не подходит из-за так и не до конца прошедших засосов, и срочно подбирала другой, перерывая весь шкаф.

— Ты хочешь встретить мою старость? — ворчал мужчина за дверью, и я слышала, как он переминается с ноги на ногу в коридоре.

— Не дай боги я увижу тебя в старости, я этого не перенесу! — крикнула ему, натягивая длинную юбку и чувствуя, как внутри закипает раздражение пополам с весельем.

— Не понял, а чем тебя не устраивает моя старость?! — возмутился оборотень, и я представила его нахмуренное лицо.

— А ты посмотри на себя! — тявкнула я в ответ, отбрасывая в сторону очередную неподходящую кофту.

— Посмотрел, — раздался озадаченный голос. — И что не так?

— Не видишь? — фыркнула я, примеряя следующую.

— Нет.

— Ещё и со зрением проблемы, — заключила я, стоя у зеркала и рассматривая засосы. У шеи почти не было видно, а вот ниже... Синюшность уже сошла, но краснота осталась — яркая, как напоминание о том, что произошло.

— Я вот! Зараза! — взвыл за дверью мужчина. — Я захожу!

— Я не одета! — взвизгнула я, инстинктивно прикрывая грудь руками, но дверь уже распахнулась. Ник замер на пороге, осматривая меня с головы до ног. Взгляд его остановился на засосах, и я увидела, как в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти довольное. — Ого, — оценил он эту «красоту», и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Скрыть хочешь?

— Хотелось бы, — проворчала я, поворачиваясь к нему спиной, зная, что подойти он не станет. Наконец нашлась нужная водолазка — мягкая, тёплая, с высоким горлом, — которую я решила украсить изящным корсетом, подчёркивающим талию. — Готова.

— Жаль... — обронил он, всё ещё глядя туда, где видел свои отметины. — А мне понравилось.

— Тебе и творить это безобразие понравилось, — фыркнула я, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от его слов. Хотя я старалась сохранять невозмутимый вид, в груди всё пело от осознания, что он так смотрел на меня.

Наконец я обратила внимание на то, как выглядит мужчина, и приятно удивилась. На нём был тёмный камзол из плотной, добротной ткани, идеально сидящий по фигуре и подчёркивающий широкие плечи. Тёмный цвет особенно шёл к его светлым волосам, делая образ более резким, более опасным. Казалось, он сошёл со страниц старых гравюр — благородный разбойник или таинственный аристократ. Золотые нити, вплетённые в узор на вороте и манжетах, добавляли его облику остроты и изысканности, делая его одновременно и богатым, и немного дерзким. Отдельного внимания заслужила серебряная серьга в ухе — маленькая, хитрая, она поблёскивала в свете лампы, придавая ему шальную, почти пиратскую нотку. Я не могла отвести взгляд — он выглядел потрясающе.

— Хорошо выглядишь, — осмотрев его с головы до ног, вынесла я вердикт, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Даже несмотря на то, что я зеленоглазый и блондин? — поднял бровь оборотень, и в его глазах мелькнула знакомая, озорная искра. Он явно дразнил меня, напоминая о нашем первом разговоре.

— Ну, это немного портит впечатление... — протянула я, решив подыграть, и сделала вид, что задумчиво рассматриваю его.

— Кэсс! — его голос прозвучал с притворной угрозой, и я поняла, что пытки щекоткой мне всё же не избежать. Он шагнул ко мне, и я, взвизгнув, попыталась отскочить.

Глава 23. В гостях у знати

На приём мы слегка опоздали, но среди других прибывающих этого заметно не было — все были слишком заняты собой, своими нарядами и светскими беседами, чтобы обращать внимание на пару, вошедшую на несколько минут позже. Гости были одеты в изысканные наряды — длинные платья из дорогих тканей, струящиеся шёлком и переливающиеся при каждом движении, камзолы с золотым шитьём, кружева и бархат. Это создавало жёсткий контраст с той одеждой, что была на прошлой вечеринке, где царила свобода и дерзость. Здесь же превалировала элегантность, вычурность, и от всего этого просто пахло высшим обществом, спесью и деньгами — той самой атмосферой, которую я так часто видела, когда работала в таверне и подавала напитки аристократам, взирающим на меня свысока.

Я держалась за локоть Ника, когда мы шли в довольно большой особняк, где уже вовсю начиналось торжество. В просторном зале с высокими потолками и хрустальными люстрами танцевали гости, кружась в медленном, изящном вальсе. Свет сотен свечей отражался в подвесках люстр, рассыпаясь по залу тёплыми золотыми бликами, скользил по шёлку платьев и вспыхивал в драгоценностях дам. Вдоль стен стояли столы, заставленные изысканными угощениями — и там не было привычного жареного мяса, как на той лесной поляне. Вместо этого — небольшие канапе, бутерброды с икрой, изящные тарталетки с кремом и прочие деликатесы, которые хотелось рассматривать, а не есть.

Чак стоял на небольшой возвышенности и приветствовал гостей, сияя радушной улыбкой хозяина. Мы пошли к нему. Я чувствовала напряжение Ника, но так же я видела, что он рад видеть давнишнего друга. Чак прямо расцвёл, когда увидел нас, и даже сделал шаг навстречу, выражая свою радость от встречи.

— Ник, давно не виделись, дружище, — ухмыльнулся он и подал руку для крепкого рукопожатия, а после перевёл взгляд на меня. — Кэсс, ты очень хорошо влияешь на этого затворника. — Его улыбка стала более искушающей, а взгляд прямым, зрачки чуть расширились. Его руки поймали в плен мою ладошку, выражая максимальную степень близости и почтения, словно он приветствовал самую важную гостью. — Очень надеюсь, что ты продолжишь вытаскивать его из панциря.

— Вообще-то это он меня позвал, — смущённо пробормотала я, теряясь от его пристального внимания. Жар заливал щёки, и я чувствовала, как внутри разливается неловкость от столь откровенного комплимента.

— Тогда я ещё больше тобой начинаю восхищаться, — и этот лис… он поцеловал мою ладонь! Губы его оказались горячими и сухими, а прикосновение — до неприличия интимным. У меня против воли округлились глаза, и я на мгновение замерла, не зная, как реагировать.

— Чак… — тихо, но угрожающе прорычал Ник, который всё это время смотрел на лиса исподлобья. Его голос был низким, предупредительным, и я чувствовала, как его пальцы на моём локте чуть сжались. — Прекрати.