Он объяснил мне, куда стоит сходить — небольшой, но фешенебельный магазинчик под названием «Конфетка» — и сказал, что уже черкнул им записку, так что меня там ждут и помогут подобрать всё необходимое. Стало немного не по себе от такой предусмотрительности: значит, пока я спала или готовила завтрак, он уже успел связаться с кем-то и договориться. Странный он всё-таки, этот Ник. Заботливый и колючий одновременно. Но вместе с неловкостью внутри зашевелилось и любопытство — настоящее, девчачье, какое бывает перед походом за обновками. Попрощавшись с мужчиной, я накинула на плечи лёгкий плащ, услужливо обнаруженный на вешалке в прихожей, и направилась по вымощенной серым камнем дорожке в направлении, куда мне указал мой щедрый муж. Надо будет потом обязательно спросить о своём содержании. Какую сумму он мне выделил ежемесячно? И будут ли эти траты вычитаться из неё? Не хотелось бы остаться без гроша к середине месяца.

Местность тут была совершенно мне незнакомая: пригород плавно перетекал в городские кварталы, но даже когда я зашла в город, стиснутый между каменными фасадами домов, ничего не узнавала. Впрочем, это было даже хорошо — меньше шансов случайно пересечься с роднёй раньше времени, до того как мы с Ником выработаем общую легенду и будем готовы к встрече.

Ник обещал, что я дойду за двадцать минут, однако дорога коварно растянулась почти на тридцать, петляя между незнакомыми улочками и уводя меня куда-то в сторону от основного тракта. Я уже начала подозревать, что безнадёжно заблудилась, когда наконец увидела нужную вывеску — изящную, кованую, с золотой надписью «Конфетка», над которой покачивался на ветру маленький колокольчик. Здание было небольшим, но ухоженным: светлые стены, большие витрины с манекенами в элегантных платьях, горшки с живыми цветами у входа. Ничего так. Со вкусом.

Внутри меня встретила моложавая, бойкая девушка с копной рыжих кудряшек, стянутых на затылке шёлковой лентой, и цепкими карими глазами, которые мгновенно оценили мой внешний вид от макушки до пят. Она сразу поняла, от кого я, едва я переступила порог и открыла рот, чтобы поздороваться.

— А, вы от господина Блэра! — всплеснула она руками, и её лицо озарилось профессиональной, но на удивление тёплой улыбкой. — Проходите, проходите, не стесняйтесь! Меня зовут Лиза, я лучшая портниха в этом городе, не смотрите, что молоденькая. Сейчас мы из вас сделаем конфетку, вот увидите!

Она осмотрела меня со всех сторон, обходя по кругу, как коршун, высматривающий добычу. Поцокала языком, оценив мою потрёпанную, застиранную одежду, и я услышала тихое, соболезнующее «Ох, боги, кто же вас так одевал-то?». Сделала неожиданный комплимент фигуре — мол, талия тонкая, есть с чем работать, — и тут же горестно, почти трагически обфыркалась на мои очки, которые держались на носу на честном слове. После чего, не спрашивая разрешения, она решительно сняла их с меня, и мир вокруг тут же превратился в мутное, размытое цветное пятно. Я стала отчаянно щуриться и совсем перестала что-либо различать, но Лиза тоном, не терпящим возражений, заявила, что по-другому она не сможет подобрать мне нормальные образы. Очки, видите ли, перекрывали половину лица и мешали художественному видению.

Магически сняв с меня мерки — я почувствовала лишь лёгкое, щекотное покалывание, пробежавшее по телу от макушки до пяток, — она отправила их в пространство коротким, скупым пассом. К ней тут же, буквально из воздуха, начали прилетать наряды: платья, блузки, юбки, жакеты. Я видела это расплывчато, как сквозь толщу воды, и поначалу откровенно испугалась, когда что-то яркое, шуршащее тканью стало носиться прямо перед моим носом, едва не задевая по лицу кружевами и оборками.

Глава 6. Конфетка

Мучали меня три часа. Я выдохлась так, словно отпахала смену в таверне, а не мерила красивые тряпки. Но в целом это было весело. Но все равно к концу этой пытки я была готова упасть лицом в ворох шёлка и уснуть прямо там, даже не зная, как пойду домой на ватных, гудящих ногах.

Когда меня наконец отпустили, я с невыразимым облегчением надела очки, вернув миру чёткость, и осмотрела приличную, внушительную гору одежды и коробок с обувью, которая высилась на прилавке у кассы. Платья, два пальто, блузки, юбки, брюки, нижнее бельё в кружевных пакетах, домашние туфли, уличные ботинки на меху, изящные лодочки, перчатки, чулки — целое состояние. И ещё комплект на мне. Кстати, выглядело очень даже ничего. Длинная юбка, пальто, свитер в светлых тонах — всё это очень подчёркивало мою фигуру и придавало шарма. Не чета моим вещам, некоторые из которых были мне ещё и не по размеру.

— С вас два с половиной золотых, — радостно, даже как-то слишком беззаботно изрекла Лиза, выкладывая передо мной аккуратный, исписанный витиеватым почерком чек.

Я с замиранием сердца полезла в кошелёк, нащупала холодные, увесистые монеты и пересчитала их дрожащими пальцами. Четыре золотых. Целых четыре. Обалдеть — мне бы ещё на такую же гору одежды хватило бы, и ещё осталось бы на всё остальное! Стыд и неловкость схлынули, уступив место тихому, изумлённому восторгу. Я расплатилась, чувствуя себя почти мошенницей, и Лиза, пообещав, что доставку организуют в течение часа, буквально вытолкала меня за дверь, напоследок всучив в руки маленький, перевязанный ленточкой свёрток — подарок от заведения за большой заказ.

Выдохнув, я наконец осознала, насколько зверски голодна и смертельно устала. Свобода встретила меня приятным, прохладным осенним ветерком, который растрепал волосы и заставил поёжиться, кутаясь в пальто. Живот немедленно забурчал, громко и требовательно напоминая, что его срочно надо покормить, и я, придерживая рукой подаренный Лизой свёрток, отправилась на поиски ближайшего кафе, чтобы там чем-нибудь основательно перекусить.

А ещё я поглядывала по сторонам в поисках книжной лавки. Очень нужно было купить что-то про бракованный дар, про блокировку резерва, про сбои в магических потоках — хоть что-нибудь, что прольёт свет на мою особенность. Дома я все книжки про это перечитала от корки до корки, заучила наизусть каждую строчку, но ничего, что ко мне подходило бы, так и не нашла. Слишком редкий, слишком специфичный случай. А тут, в новых, незнакомых местах, может, смогу найти что-то более стоящее?

Места тут были красивые. Первое, что я отметила, едва вышла из переулка с «Конфеткой», — квартал был какой-то более изысканный, что ли. Здесь было заметно чище, чем в моём родном районе, и чувствовалось куда больше внимания к деталям и уюту. Например, парк, мимо которого я проходила, плавно переходящий в лес, был просто великолепен: деревья в нём стояли ровными рядами, ухоженные, с аккуратно подстриженными кронами, их стволы были побелены, а корни обрамлены декоративным мхом. Дорожки, петляющие между клумбами с поздними астрами и хризантемами, были выложены гладким речным камушком и какими-то другими, непонятными, но очень симпатичными светящимися штучками, которые мягко мерцали в такт шагам.

В моём квартале всё было иначе. Там было больше грязи, больше запустения. Что-то вечно валялось на улице, да и сами дороги постоянно стояли в огромных, непролазных лужах и слякоти, в которых вязли колёса телег. А тут — ничего такого. Даже намёка на вчерашний ливень не было: брусчатка сухая, чистая, ни одной лужицы. Магия? Скорее всего, магия. Дорогое удовольствие, между прочим, осушать целые улицы.

Залюбовавшись красотой незнакомого района, я незаметно для себя забрела в небольшой, уютный переулок, который, как выяснилось, был сплошь заставлен кафешками. Они сверкали разными вывесками, маня прохожих обещаниями горячих обедов и свежей выпечки: «У Греты», «Золотой круассан», «Чайная роза», «Подземелье вампира». Я зашла в последнюю, ту, откуда вкуснее всего пахло — тянуло жареным луком, чесноком, свежим хлебом и какими-то незнакомыми, но дразнящими аппетит специями. Поскольку время уже близилось к обеду, нужно было хорошенько подкрепиться.