— Ляжем спать, — отозвался оборотень, и в его голосе послышалась усталая, но тёплая решимость. — А там уже будем думать.

Он мягко, но настойчиво развернул меня к себе, обнял за плечи и повёл к кровати. Я не сопротивлялась, чувствуя, как его тепло пробивает холод, сковавший моё тело, и как страх потихоньку отступает, растворяясь в его объятиях. В этот раз спать было совсем не страшно. Я засыпала, чувствуя его запах — тёплый, терпкий, с хвойными и пряными нотками, который окутывал меня, словно одеяло. Помимо привычного «дефекта», ощущавшегося горькой, полынной нотой, я улавливала другой, более глубинный аромат. Он тревожил что-то внутри меня, заставлял сердце биться чаще, а дыхание — сбиваться. В нём было что-то до боли знакомое, что-то, что неуловимо напоминало о чём-то забытом, но стоило мне попытаться ухватить эту ниточку, как она растворялась, ускользала, словно утренний туман. Я какое-то время пыталась разгадать эту загадку, ворочалась в его объятиях, но сон взял своё, и я провалилась в глубокую, тёмную бездну без сновидений.

— Просыпайся, соня, — раздался прямо над ухом низкий, чуть хриплый со сна голос. — Утро настало слишком неожиданно. — Я почувствовала, как его пальцы легко коснулись моего плеча. — Пора вставать, а то пропустишь свой сюрприз.

— Ладно, — простонала я, чувствуя, как нехотя отпускает меня тёплое, уютное забытьё. Он умеет уговаривать, этот зеленоглазый нахал.

Кое-как, превозмогая лень и желание зарыться в подушку с головой, я вылезла из его объятий. Тёплый воздух комнаты сменился прохладным коридорным, и я, ещё не до конца проснувшись, с закрытыми глазами побрела к выходу. И вполне логично, что врезалась лбом в закрытую дверь.

— Ауч! — вырвалось у меня, и я потёрла ушибленное место, чувствуя, как к глазам подступают слёзы обиды и боли.

— Эй, ты там давай не убивайся! — заволновался мой фиктивный муж, и я услышала, как он шуршит одеялом, вставая с кровати. Меня мягко взяли за плечи, разворачивая и выводя из опасной близости с дверью, и аккуратно довели до моей комнаты. — А ты без очков весьма симпатичная, — шепнул он мне на ухо, и его горячее дыхание обожгло кожу, вызывая контраст температур и целую бурю мурашек, пробежавших по спине.

Я возмущённо зашипела и передёрнулась, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. Вот же гад!

Попав в свою комнату, я первым делом натянула очки, и мир обрёл чёткость и ясность. Хорошо-о-о! Я с наслаждением вдохнула знакомый запах собственного пространства и принялась одеваться.

Было холодно, поэтому я нацепила на себя кучу тёплых вещей: мягкую шерстяную водолазку, тёплые брюки и уютный вязаный кардиган. В зеркале отразилась очень милая, домашняя девушка. Повертевшись, я довольно кивнула своему отражению и спустилась на первый этаж, где Ник уже терпеливо дожидался меня на кухне, заваривая чай.

— У тебя получается вкуснее, — с обидой в голосе признался он, отхлебнув из своей кружки. На столе уже стояли тарелки с наспех нарезанными помидорами и сыром, и от этого простого, заботливого жеста у меня внутри что-то тёплое разлилось. Было так приятно, что Ник приготовил для нас завтрак. Дома это всегда была моя обязанность, и я привыкла, что обо мне никто не заботится.

Позавтракав, мы не спеша отправились пешком в центр города. Шли не торопясь, словно настоящая благородная парочка на воскресной прогулке. Я ухватилась за его локоть, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы, а он второй рукой накрыл мои вечно мёрзнущие пальцы, согревая их своим теплом. Я ловила свои ощущения, смешанные с чужими любопытными взглядами, и неожиданно осознала, что мне нравится ощущать себя его супругой. Вот так вот просто гулять, держась за руки, не думая о проблемах и заботах.

Мы завернули в какой-то тихий, малолюдный переулок, и Ник потащил меня в неприметное здание с узкой, кованой дверью. Вывеску я рассмотреть не успела — он буквально втянул меня внутрь, и я оказалась в небольшом, полумрачном помещении. Здесь пахло травами — резко, горьковато-терпко, с примесью каких-то лекарственных настоек и мазей. Неприятно, но скорее незнакомо, тревожно. Пахло больницей.

— А зачем мы сюда? — поинтересовалась я, чувствуя, как внутри разливается холодная, липкая тревога. Мне не нравилось это место, и я не особенно желала подниматься по крутой, скрипучей лестнице, ведущей наверх.

— Потерпи, — улыбнулся муж, увлекая меня за собой. — Скоро узнаешь.

Глава 14. Вопросы плодятся

Наверху нас встретил мужчина лет сорока с небольшим, в белом халате и с очками на цепочке. Его лицо, обрамлённое аккуратной русой бородкой, было открытым и добродушным. Он оглядел нас с головы до ног внимательным, профессиональным взглядом и, задержавшись на моих уродских, дешёвых очках, понимающе и по-доброму улыбнулся.

— А, граф Блэр с супругой прибыли на операцию по коррекции зрения? — спросил он, и его голос звучал ровно и спокойно, будто он говорил о чём-то обыденном, вроде погоды.

А Ник… Ник кивнул!

Я застыла, чувствуя, как всё внутри меня обрывается и падает куда-то вниз. Сказать, что я обомлела, — значит не сказать ничего. Я просто окаменела, глядя на мужа широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова. Внутри меня бушевал ураган из противоречивых эмоций — изумление, неверие, дикая, почти болезненная надежда. Я смотрела на Ника как на психа и на бога одновременно. Как на сумасшедшего, который только что перевернул весь мой мир, и как на спасителя, который, возможно, наконец-то подарит мне то, о чём я мечтала всю жизнь. Как на психанутого бога!

Пока я находилась в состоянии искреннего афига, Ник быстренько затащил меня в кабинет, даже не дав опомниться. Целитель уже начал меня осматривать, деловито сняв с меня очки. Я сразу же начала щуриться, чувствуя себя слепым котёнком, выброшенным в незнакомый мир. Всё вокруг расплывалось в мутные, бесформенные пятна, и от этого становилось жутко не по себе.

— Интересно... — протянул мужчина, и я увидела, как его зрачки расширились — он явно использовал магическое зрение, сканируя меня изнутри. Его лицо стало сосредоточенным, почти озадаченным. — Когда у вас начало портиться зрение?

— Не помню, с детства, наверное, — пожала я плечами, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. Я пыталась разглядеть лицо Ника, стоящего за спиной целителя, но видела лишь смутный, размытый силуэт. Мог бы хоть предупредить, куда тащит!

— С детства, значит... — пробормотал целитель, и в его голосе послышалась задумчивая, почти научная нотка. Он осторожно взял меня за виски, и его пальцы — тёплые, сухие, с лёгким запахом трав — мягко повернули мою голову сначала в одну сторону, потом в другую. Я чувствовала его прикосновения, странные, щекочущие, и в голове слегка зашумело. — У вас какой-то зажим. Нарушение в организме, которое я не могу определить, и от неё все проблемы.

У меня глаза расширились, и я на миг даже рассмотрела озадаченные лица обоих мужчин. Услышанное меня ошарашило до глубины души. Что это у меня за нарушение, из-за которого у меня такие проблемы? Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел.

— И, к сожалению, эффект от лечения будет временный, — отметил целитель, оглянувшись на Ника. — Пока не исправите это нарушение, всё будет ухудшаться.

— Как его найти? — напряжённо спросил Ник, и я почти не видела его лица, но ощущала, как от него исходит волнение и глухое, сдерживаемое недовольство. Не на меня — на то, что он не может ничего исправить, что ситуация ускользает от его контроля.

— Не знаю, молодой человек, — покачал головой маг, и в его голосе послышалось искреннее сожаление. — На моей богатой практике такое я вижу впервые.

Помимо моей воли, у меня защипало в носу, и я почувствовала, как к глазам подступают горячие, предательские слёзы. Я попыталась взять себя в руки, сделать глубокий вдох, но ком в горле только разрастался. Сейчас я чувствовала себя еще более беспомощной. Взгляды обоих мужчин, устремлённые на меня, только усугубляли это ощущение. Целитель словно всё нутро из меня вынул, и я чувствовала себя такой голой, такой уязвимой, какой не чувствовала никогда в жизни.