— Не забыл, но моя невеста помогла мне излечить разбитое сердце, — патетично изрёк Блэр, приложив руку к груди с театральным пафосом. В свете люстр его лицо казалось восковой маской, и я с трудом сдерживала отвращение.

— Почему же она не пришла на сегодняшний приём? — в голосе Ника звучала саркастичная нотка, словно он сомневался в правдивости слов своего дяди. Я понимала его — каждое слово этого старика нужно было делить надвое.

— Не захотела посещать это сборище, — снисходительно улыбнулся старик, играя бровями. — А кто я такой, чтобы заставлять даму делать то, что ей не хочется?

Я чуть не рассмеялась на этих словах. Какое же лицемерие! Этот человек, готовый продать и купить любую невесту, вдруг говорит о чьём-то желании. Я сжала губы, чтобы не фыркнуть.

Дальше общаться не хотелось обоим родственникам, так что мы быстро разошлись. Ник коротко кивнул дяде и, не прощаясь, увлёк меня прочь. Мы миновали зал, пробираясь сквозь редкие группы гостей, и я чувствовала, как его рука на моей талии дрожит от сдерживаемой ярости.

Поскольку времени мы здесь провели достаточно, мы со спокойной совестью направились домой. Выйдя в прохладную ночь, я вдохнула полной грудью, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает. Звёзды мерцали над головой, и я наконец позволила себе выдохнуть. Ладно, вечеринка оборотней понравилась мне гораздо больше.

Глава 25. Брат с сетренкой

С того вечера прошло ещё несколько дней. Время тянулось медленно, тягуче, как патока, но в то же время утекало сквозь пальцы, и почти всё свободное время я полностью уделяла учёбе. И чем больше я погружалась в свою новую жизнь, тем острее ощущала тоску по прошлому. Не по родителям — по своим брату и сестре. Их мне в последнее время дико не хватало, и иногда я даже украдкой плакала, хоть и тщательно скрывала это. Браку это не поможет. Однако ходить навещать их я совершенно не спешила — желания возвращаться в тот дом у меня не было.

Но я знала, что они ходят в школу, и именно им родители хотели дать образование, поэтому я надеялась навестить их после уроков. Ник всё это время тоже работал и постоянно где-то пропадал, появляясь дома лишь поздно вечером, уставший и молчаливый. Новостей за это время я практически не получала. Город постепенно стих, и разговоры об убийстве оборотня улеглись, схлынули, как уличная вода после сильного дождя. От целителей почти не было вестей, граф Блэр пока не объявил о своей помолвке, и я не знала, чего он ждёт, но принимала это как благословение богов.

Едва дождавшись окончания занятий, где мы уже разбирали не просто восстановление тканей и другую лёгкую ерунду, а настоящее восстановление внутренних органов, определение болезней и нарушений организма, я чувствовала, как внутри разгорается искренний интерес. Это было невероятно увлекательно, а самое главное — я видела в этом своё будущее. Мне это действительно нравилось, хоть нагрузка и была колоссальной. Каждый день я уходила с занятий с гудящей головой и ноющими руками, но чувствовала, что расту, становлюсь сильнее и увереннее в своих силах, а главное, пока мой дефект еще н разу не мешал учебе.

— Сегодня не смогу позаниматься, — когда мы уже вышли с Алей, повинилась я и мельком бросила на неё взгляд, чувствуя лёгкую вину за то, что нарушаю нашу привычку.

— Что за дела? — она легко приняла, что сегодня мы не будем заниматься вместе, и задумчиво закусила губу, размышляя о чём-то своём. Я поплотнее закуталась в пальто. Погода сегодня была достаточно ветреной, и то и дело накрапывал противный, мелкий дождик, портя моё и без того серое настроение. Ветер бросал в лицо холодные капли, и я поёжилась, чувствуя, как сырость пробирается под одежду, липнет к коже ледяными пальцами.

— Пойду мелких навещу, — поудобнее перехватив сумку, сообщила я о своих планах, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем я себя чувствовала.

— О, а можно мне с тобой? — оживилась она, и я, обдумав это, поняла, что не так уж и против. Скорее даже за — идти одной как-то не хотелось, да и компания Али всегда поднимала настроение.

— А как же учёба? — пожурила я её, но шутливым тоном, пряча улыбку. — Я думала, ты сейчас пойдёшь домой зубрить науку.

— Да дома не поучишься, — сморщилась девушка и на мой удивлённый взгляд поведала: — Как только вернусь, на меня сразу насядут с вопросами о замужестве и детях, голова уже болит от этих вопросов, и блевать хочется!

— А кто это тебя так? — удивилась я, чувствуя, как внутри просыпается любопытство.

И пока мы шли к школе — путь был довольно долгим, и мы то и дело обходили лужи, в которых отражалось серое, низкое небо, — Аля поведала мне о своих родителях, которые, к моему удивлению, оказались из высшего общества. Они уже заявили о её замужестве, пока не заставляли, но она призналась, что это только вопрос времени.

— Однако, — посочувствовала я ей, чувствуя, как внутри разливается тепло от её откровенности. — А я и не знала, что ты вхожа в высшее общество.

— Я его старательно игнорирую, — передёрнула плечами она и хитро на меня глянула. — Вообще-то у нас на курсе почти все богатые, учитывая, сколько это всё стоит.

— А... — только и выдала я, чувствуя, как внутри разливается странное осознание. А ведь точно — простому человеку эту учёбу точно не оплатить. Я на миг задумалась о том, как сильно изменилась моя жизнь, и о том, сколько заботы Ника стоит за каждым моим днём. Но я отогнала эти мысли, сосредоточившись на предстоящей встрече с братом и сестрой, и ускорила шаг, стараясь не думать о том, что ждёт меня впереди.

Школа была большой, с высокими коваными воротами и ухоженным фасадом, но от платных заведений и не такого ждут — здесь всё дышало дорогой, выверенной респектабельностью. Я же ходила в обычное бесплатное заведение, где писать-читать научили — и на том спасибо. Но почему-то именно этих отпрысков нашей семьи родители решили обучить по полной программе. Хотя деньги и тогда, и сейчас были примерно одинаковые.

Я ненадолго погрузилась в воспоминания о своих школьных годах — о том, как приходилось буквально ночами делать домашку, чтобы не получить плохие оценки, а днём помогать родителям в таверне, крутиться между столиками и улыбаться посетителям, даже когда внутри всё выло от усталости. Да, даже в том возрасте всё было не просто. Хотя лет до восьми всё было неплохо — меня любили, я была единственным ребёнком, и родители смотрели на меня с теплотой, которую я теперь почти не помню. А потом родились брат с сестрёнкой, и на меня у родителей просто не осталось времени. Но младших я в этом не винила — это же не их вина, что они появились на свет и заняли всё внимание. Я смотрела на их беззаботные лица и чувствовала лишь щемящую нежность, смешанную с лёгкой грустью о том, что уже никогда не вернуть то время.

Ждать своих пришлось не очень много. Как только прозвенел звонок — на свободу хлынула толпа цветов жизни. Дети выбегали из дверей, галдя, смеясь и размахивая портфелями, и среди этого пёстрого, шумного потока я старалась разглядеть своих малявок.

— Кэсси! — раздался знакомый звонкий голос, и я невольно улыбнулась. Сколько бы ни старалась затеряться в толпе, они заметили меня раньше. Ко мне уже подбежали два ангелочка с улыбками пакостников и заговорщицкими огоньками в глазах. Они обняли меня так крепко, что я на миг замерла, чувствуя, как от их тепла разливается по телу долгожданное спокойствие. А потом вместе затараторили, перебивая друг друга и наперебой рассказывая о последних событиях. Причём они знали о таком, о чём дети знать были не должны.

— Ты когда ушла, мама так ругалась! — взахлёб рассказывала Лейси, сверкая глазами.

— На папу наорала, — добавил обычно молчаливый Раен, и это было нечто. Значит, он реально по мне соскучился, если решился вставить слово. Поскольку народу было много, тем более детского, мне пришлось опуститься на корточки, чтобы видеть их на одном уровне, и я заглянула в их лица, такие родные и такие соскучившиеся.