— А что могло в нём произойти? — я всё ещё не верила его словам. — Родились мои брат и сестра? Это нанесло мне травму? — я даже фыркнула от абсурда, но внутри уже зарождался холодный страх.

— Кэсс, — тихо позвал меня Ник. Я с трудом повернула голову к своему мужу. Он выглядел так, будто собирался сказать что-то, что изменит всё. — Это ещё не всё. Ты своим родителям не родная.

Я замерла. Время словно остановилось, а слова повисли в воздухе, тяжёлые и неотвратимые. Я смотрела на него, пытаясь осознать услышанное, но разум отказывался принимать эту правду. Внутри всё рухнуло, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног, оставляя меня висеть в пустоте. Мои пальцы, сжимающие его руку, дрожали, и я не знала, что сказать. Тишина в палате стала густой и липкой, и я чувствовала, как мир вокруг меня переворачивается с ног на голову.

— Есть ещё какие-то новости? — тупо глядя перед собой, спросила я. Голос звучал ровно, безжизненно, словно я уже ничего не чувствовала. — Говорите тогда об этом сейчас, чтобы добить меня окончательно.

— Ну, после тщательного осмотра мы предполагаем, что ты... — они переглянулись между собой так, словно были давнишними сообщниками, и я видела, как в их глазах мелькнула неуверенность. Лекарь сделал глубокий вдох и наконец произнёс: — Ты тоже оборотень.

Мой взгляд стал ещё тупее. Мозг буквально взбунтовался, отказываясь принимать эту информацию. Я смотрела на них, но не видела — перед глазами стояла пелена, и все звуки доносились будто из-под толщи воды. Тишина в палате стала звенящей, и я чувствовала, как внутри меня всё сжимается в тугой узел.

А потом я начала истерически смеяться. Смех вырывался из горла грубыми, рваными звуками, которые не имели ничего общего с весельем. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с этим безумным хохотом, и я не могла остановиться. Добили. Я всё же не была к этому готова.

Я тряслась, сжимая края простыни, чувствуя, как мир рушится вокруг меня. Всё, что я знала о себе, оказалось ложью. Моя жизнь, моя семья, моё тело — всё это было не тем, чем я считала. И я не знала, как теперь с этим жить. Как быть собой, когда ты даже не знаешь, кто ты на самом деле.

— А ещё мой дядя объявил о дате свадьбы, — тихо добавил Ник. — Через два месяца.

Это было жестоко.

Словно меня ударили в очередной раз, не дав опомниться от предыдущих хуков судбы. Я перестала смеяться. Смех застрял в горле, превратившись в судорожный, беззвучный всхлип. Я смотрела на Ника, и в его глазах читалась та же боль, что терзала меня. Он сжимал мою руку так крепко, будто боялся, что я исчезну, растворюсь в воздухе от всех этих новостей.

Я перевела взгляд на лекаря, но тот лишь покачал головой и бесшумно вышел из палаты, оставляя нас наедине с этой тяжестью. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, и комната погрузилась в гулкую, давящую тишину, Я чувствовала, как внутри всё рушится. Я — не родная дочь. Я — оборотень, но тут хоть предположительно! Я — тёмный эмпат, опять же легка бракованный. И теперь старый граф женится через два месяца, приближая угрозу к нам с каждым днём. Слишком много откровений, слишком много правды, слишком много потерь. Я не знала, за что хвататься, на что опереться, чтобы не упасть.