Я замолчал на мгновение, и Веббер это заметил.

— Агент?

Мысль, которая грызла меня уже несколько дней, вновь зашевелилась в голове паразитом, мерзкой массой. Дети. Те самые малыши, коих я видел по деревне уже ни раз. Будет ли это катализатором к тому, чтобы командование прислало подкрепление, и сорвала мою миссию? Ведь фактор заведения потомства — это очень серьёзное нарушение, они будут обязаны изъять малышей, тем самым раскрыв нас с Алатеей и отправив домой ни с чем.

Я открыл рот, но слова комом застряли в горле.

Перед глазами предательски всплывали лицо старичка, присматривающего за детьми, Калеб, готовящий свидание для Вивьен, как они ласково держались за руки после того дня. А ещё деда Бено, что называл меня так по-доброму «сынка» и делился не только едой, но и бесценным опытом. Он также говорил о том, что часть улова отдаёт родителям малышни, ибо ему как старику только в радость видеть новое поколение.

— Есть ещё кое-что… — начал было я, и мой голос дрогнул. — Заключенные, они…

За спиной хрустнула ветка, от чего всё моё тело напряглось словно камень, а после я резко обернулся. Ничего, но, перестраховавшись, в срочном порядке закончил доклад.

— Ничего. Заключённые выглядят вполне обычными сельскими жителями. Пока что, никакой подготовки к диверсиям не обнаружено. Продолжаю наблюдение. Конец связи.

Я отключился, не успев услышать ответ от Веббера и с тихим рыком выдохнул, после чего нервно спрятал сферу связи запазуху тулупа.

— Ты же, вроде, на озеро пошёл, — прозвучал голос, от которого я вздрогнул и соскочил со своего места.

То был Вагни, стоял от меня в шагах десяти, накинув на голову свой лохматый капюшон, с арбалетом в руках и уже с тушкой какой-то маленькой зверушки за спиной. Он смотрел на меня с выражением, которое я едва ли мог прочитать: то ли настороженным, то ли просто задумчивым.

О, небеса, я надеюсь, он ничего не слышал.

— Я уже там был, ничего не забыл, вот прогуливаюсь, — ответил я, как можно более непринуждённо, — новая обстановка, всё-такое, просто хотелось побыть одному.

Вагни вопросительно изогнул бровь, и я, на собственное огромное удивление, заметил тень его усмешки.

— Бездельничал, хотел сказать, да? Идём. В лесу кабаны. Мне помощь твоя понадобится.

— Помощь? — поморщился я и слегка наклонил голову в бок.

— Кабаны стадные, — уже бросил Вагни через плечо, — один выстрел, и они разбегаются в разные стороны. Мне нужен второй, чтобы загонять их в нужную сторону. Стрелять умеешь?

Кажется, сейчас заяц перевыполнил свою годовую словесную норму. Впервые за целую неделю он так много говорил. На его вопрос я картинно задумался. Конечно же, на учениях в Арденхольме нас учили стрелять и из старомодных, и из новых видов оружия, у меня вполне неплохо получалось.

— Смогу, но не обещаю, что попаду с первого раза.

— Тебе нужно будет стрелять только в крайнем случае — главное в меня не попади от стресса, — фыркнул Вагни, сунув мне в лапы свой запасной арбалет. Я ощутил тяжесть оружия, в какой-то степени даже приятную. Пока есть время, я рассматривал его устройство и, в принципе, ничего нового не увидел. Из такого уже стрелял, так что не растеряюсь.

Шли мы по лесу неспеша, заяц двигался бесшумно, словно тень, совершенно не проваливаясь в сугробы. Явно благодаря своему уникальному строению ног. И я так старался подражать ему, но мои лыжи то и дело поскрипывали, а если бы снял, то точно увяз в снегу.

Вагни резко остановил меня движением лапы, поднимая наготове арбалет, и я замер, ожидая команды. На поляне, фырча и хрюкая, паслась небольшая группа кабанов.

— Ты зайдёшь слева, — шепнул он, а я навострил уши, — я справа. Спугни их, гони ко мне. Ни в коем случае не походи близко, самцы агрессивные, самки с детёнышами ещё агрессивнее. Нам нужно поймать только самца.

Я кивнул и почти бесшумно обогнул поляну, встав с противоположной стороны. Чуть прищурившись, поймал фигуру Вагни, и, как только тот поднял руку — я выскочил из своего укрытия, громко рявкнув. Я уже был наготове обороняться, но видимо слишком испугал кабанов своим звериным видом. Самка с детёнышами погнала вглубь леса, а вот самец аккурат в сторону, где в засаде ожидал заяц.

Вагни преградил ему путь. Заяц не такой внушительный соперник — вот самец не побоялся, и впал в бешенство, напирая прямо на него. Тот ждал: секунду, вторую, — у меня перехватило дыхание. Я уже хотел выбежать, что-то сделать чтобы помочь, как заяц плавно нажал на спуск.

Стрела просвистела в воздухе и вонзилась точно между глаз кабана. Рухнул он как подкошенный, даже не успев взвизгнуть. Я с дрожью выдохнул, всё внутри секунду было натянуто как струна, а сейчас разливалось облегчение. Подошёл ближе и присел на корточки, наблюдая как Вагни начал разделывать тушу.

— Неплохо справился. Молодец, — сухо кинул заяц, не отвлекаясь от своего занятия.

В голове назойливой мушкой жужжало — вот он мой шанс, шанс нормально поговорить. Атмосфера…располагает.

— Меня посадили за контрабанду, и за то, что я содержал рабочих по обработке шкур в очень отвратных условиях. Меня сдал бизнес-партнёр. Оглядываясь назад, я думаю… — я сделал паузу, для пущей убедительности, — что сейчас бы сделал всё по-другому. А почему ты попал сюда?

Я сам почти поверил в эту историю, аж мурашки по спине пошли от подобного самовнушения.

Вагни же долго молчал, аккуратно отделяя мясо от костей и складывая куски в мешок. А затем, внезапно, таки заговорил.

— За то, что был наёмным убийцей, — сказал он, и в голосе его появилась редкостная, почти скорбящая боль, — я был обычным тренером по лазергату, мы с сестрой работали в клубе.

Он замолчал, и я видел, как его взгляд сначала наполнился нежностью, а после потух, а длинные уши прижались к голове.

— Мы шли домой поздно вечером, после корпоративной вечеринки. Сестра сказала, что знает короткую дорогу, я ещё тогда не хотел её слушать…и лучше бы силком заставил идти по другому пути. В подворотне на нас напали, это были охранники одного местного обмудка-богача — он давно пытался ухлёстывать за сестрой, но та отказывала ему. Мы пытались дать отпор, сестра не из робкого десятка, но их было слишком много. Меня вырубили, а её… — его голос сорвался, и он прокашлялся, замерев с куском мяса в окровавленной лапе.

Он дрожал. Я осторожно сжал его запястье и вытянул нож с куском и кинул в мешок. Мы разберёмся с этим позже. Вагни поднял на меня свои тёмные омуты — глаза существа, в которых больше не осталось слёз. Кажется, я растерзал старую рану.

— Мы выжили, но сестра не смогла психологически прийти в себя, она была сломлена, — продолжил Вагни, — её поместили в клинику для душевнобольных. Чтобы платить за лечение, я брался за любую работу. А потом в клубе мне предложили «быстрые деньги». Работа с «кровавыми руками, которая с твоими навыками не составит проблем», как они выразились. Я не смел раздумывать. Выполнял заказы, многие из предложенных, и был в этом хорош. А потом, так сложились обстоятельства, что тот самый мудак, что сломал жизнь нам с сестрой, насолил клиенту покрупнее.

Вагни с брезгливостью наморщился и вновь взял себе секундную паузу. Я не стал его торопить. Не сейчас.

— Этот заказ я выполнил с особой изощрённостью, — он опустил голову и сильно зажмурился, будто пытаясь вытравить эти воспоминания из памяти, — И он стал последним. У меня скопилось достаточно денег, чтобы обеспечить сестре лечение до конца жизни. И я сдался. Сам.

Я порывисто выдохнул, переваривая всё рассказанное. Теперь всё вставало на свои места. И поведение, и закрытость. Череда обстоятельств привела нас сюда. Он обнажил передо мной свою душу, а я чувствовал себя последним подонком, ибо не сказал ему и толику правды.

— Спасибо, — тихо сказал я, — Спасибо, что рассказал.

В ответ Вагни пожал плечами, он выглядел немного опустошённым, видимо я один из немногих, с кем он этим поделился.

— Я не имел права утаить это от тебя, когда ты рассказал мне свою историю. Здесь так принято, — заяц вновь взялся за нож и продолжил разделку.