— Ты знаешь, я ведь не хочу всего этого делать. Никогда не хотел! Но разве мне дадут выбор? – он невесело сморщился и поставил под человека свой тазик. Вор закачался, замычав. Он понял, что сейчас произойдёт. — Осуждаешь, да? – ювелир взглянул на него, потом на кинжал. — Я тоже себя осуждаю. Каждый день. Всё это не даёт мне покоя. Уже столько лет я не могу нормально уснуть. Но я… Я стараюсь! – выкрикнул он, а Наво невольно поднял бровь.

— Я сварил отвар по старинному рецепту тётушки, он притупляет чувства, боль и не даёт проснуться. Хотя бы без боли, - прошептал он и, выдохнув, вонзил кинжал в живот своего пленника. Тот замычал, но не проснулся. Работает отрава эта. Дёрнув рукой вниз и вспоров живот, ювелир отошёл, позволяя потрохам свободно… Всё, нет! Дальше вор смотреть отказался, отвернувшись. — Да, я тоже в первый раз вывернул желудок.

Наво отвернулся, но уши заткнуть не мог. Он слышал влажное чавканье клинка по склизким внутренностям. Звуки чего-то мягкого, падающего в железную посуду. Тяжелое, сдавленное дыхание ювелира, сошедшего с ума.

— Они не знают жалости, им плевать на всё, лишь бы вернуть себе то, что потеряли. Даже я для них даже не родственник, а так… инструмент. Не сын и не племянник. Когда я понял это, то начал… Я начал сопротивляться, позволял убегать, пугал мрачной атмосферой, набрал покровителей, чтобы они отпугивали посторонних. Всё, чтобы никто не появлялся в нашем доме. Тогда всё было хорошо, но недавно им надоело ждать. Их время подходит к концу, они боятся.

Наво замычал, требуя прервать это всё и просто отпустить его. Всего лишь мычание, но он надеялся, что ювелир поймёт его и без слов. Да тут и так понятно должно быть, что он не хочет здесь находиться!

— Хочешь уйти?.. – действительно понял Роберт. — Я мог бы тебя отпустить тогда, если бы ты не увидел. Лучше бы ты ушёл с золотом, на него мне наплевать. Но ты увидел, а они… Им не нужны свидетели. Не сейчас, когда они так близко к своей цели. Прости, я не могу тебя отпустить, но я дам тебе потом зелье, чтобы ты ничего не почувствовал. Сейчас оно ещё варится, поэтому сейчас тебе, увы, придётся повисеть ещё немного.

— Ты, наверное, задаёшься вопросом, почему я вообще всё это рассказываю? Я устал. Я грешен! На моих руках столько крови, что я не верю ни в какое прощение. Я полукровка, мой отец отсюда, но он исчез после того, как я родился. Я даже не знаю, где он, жив ли он. Можно сказать, что я сын Солмариса, но простит ли меня ваш Бог? Мои руки по локоть в крови. И её станет ещё больше, когда алтарь будет готов.

Вот тут вор не выдержал и обернулся. Какой ещё алтарь?

— Да, алтарь, - ювелир заметил его взгляд, встретив его своим. Вся его одежда была в крови. Лицо, руки, кинжал – всё было покрыто красным. — Они хотят позвать того, кто вернёт им то, что они потеряли. Это ужасное существо, вор, оно враждебно ко всему, особенно к Богу! Или ты думаешь, что моя лавка случайно появилась именно здесь? Здесь не светит Его свет, здесь очень мало монахов, хоть они и уважаемы. В этом месте всё время кто-то кого-то убивает. И это идеальные условия для его появления. Они призовут его, и тогда… Умрут все, кто не принесёт ему жертву.

Чернокнижники! В панике Наво закачался на цепи, не обращая внимание даже на то, что в голове поселилось ощущение копошащихся там червей, разрывающих мозг. Священники ещё в детстве рассказывали страшилки про страшных людей, занимающихся тёмным колдовством и призывом сущностей из-за пределов человеческого мира. Кровожадные, грешные существа, противные Богу. Поклонение им навсегда закрывает людям возможность находиться под светом Солнца. Но самое страшное, что души убитых ими уходят не к Богу, а к тому, кого они сюда пригласят на пир! И делают они это на алтарях! Ну почему он не выпрыгнул в окно, когда была такая возможность?! Чёртова осторожность! Почему он не плюнул на валяющуюся там ручонку Мари?! Чёртово благородство!

— Понимаю, ты боишься. Я тоже боюсь. Но ни у тебя, ни у меня выбора нет. Если я откажусь, в жертву принесут и меня, и тебя. Но я слишком труслив, чтобы стать пищей для той твари… Ты её не видел, а я – да. Оно кошмарно.

— «И поэтому ты решил меня ей скормить, ублюдок?!», - мысленно заверещал паникующий вор. Ювелир тоже занервничал и потянул к нему руки, чтобы попытаться успокоить, но дверь вновь открылась со скрипом, от которого застыли оба. Переглянувшись, они посмотрели в ту сторону.

— Чего возишься?! – взвизгнула со своего кресла старуха, магией отодвинувшая дверь в сторону. Она крючилась, тряслась, бормотала что-то себе под нос, но смотрела. Её мутные глаза сейчас казались ему совсем не слепыми. Да всем бы такой острый взгляд, как у этой старухи! — Мы уже заждались! Господин теряет терпение! – голос у неё был такой, что его впору использовать как оружие. Сразу же заболела голова.

— М-матушка, я… Всё уже сделано! – потерявшийся ювелир показал на таз, наполненный потрохами. — Я просто…

— Возишься с мясом?! – перебила его матушка. — Сколько тебе раз говорить, остолоп, чтобы ты перестал цацкаться с ними?! Господин не терпит жалости к тем, кого он жаждет съесть и выпить без остатка! А этот… - она подъехала ближе, уставившись на вора так пристально, что ему даже стало неловко. Её трясущаяся рука протянулась к нему, но отодвинуться он не мог, хотя попытался. Скрюченные пальцы с потрескавшимися ногтями царапнули его по одежде в районе сердца, заставив его пропустить удар.

— Матушка?.. – ювелир робко стоял за её спиной, наблюдая за ней. А Наво боролся с собственным телом, ибо сердце почему-то решило жить своей отдельной жизнью. Оно то болело, то, кажется, даже шевелилось внутри него. В какие-то моменты ему вовсе казалось, что его сжали в руке и сейчас раздавят!

— Сильное сердце, молодое. Хорошая первая жертва для тебя, - старуха была довольна, с удовольствием глядя на муки, отразившиеся на лице юноши. — Господин придаст тебе сил в ответ на такую жертву. Возможно, он даже излечит твой щенячий характер… И в кого ты такой?! Всё, тащи это к алтарю… Пора заканчивать. А потом придёшь за ним. Пусть увидит, что его ждёт! Господину нравится страх в глазах жертвы!

Ругаясь и проклиная всех и вся, кого видела, старуха развернулась и покинула комнату, оставив своего сына наедине с перепуганным вором, пытающимся восстановить сердцебиение. Да он чуть сердце на пол не выблевал, и никакой кляп этому не помешал бы!

— Прости меня, - повинился в очередной раз ювелир, беря таз с пованивающими внутренностями и уходя из пропахшей смертью комнаты. Свечу он так и оставил на столе, как и один из кинжалов, оставшийся лежать на разделочной доске. Он даже гадать не собирался, зачем она здесь нужна и для какого мяса. Хотя и так можно было догадаться, что свиней тут никогда не бывало ни в живом, ни в мёртвом виде.

Он здесь не умрёт!

Закрутившись на месте и постаравшись не зацикливаться на двух трупах пиратов, висящих по обе стороны от него, Наво постарался увидеть хоть один путь к спасению. Увы, он не мог даже удариться обо что-нибудь, чтобы расслабить верёвки на спине. На трупах ничего острого не висело, факелов вокруг тоже не наблюдалось, а руки и ноги затекли настолько, что своим ходом он не сможет уйти даже в том случае, если его прямо сейчас освободят и позволят уйти. Ещё и эта головная боль.