Прикусив язык и дождавшись, когда старая женщина спустится, Наво, стараясь не греметь, двинулся следом. Если матушка ювелира столь же глуха, как и её сестра Рози, то проблем быть не должно. Другое дело, если рядом с ней будет крутиться сам Роберт Барнс. А если он ещё и в невидимости где-то здесь бродит, тогда остаётся только в окно прыгать. Хотя… Разве он не сможет побороть ювелира, если тот нападёт на него? Нет, без вариантов… Его же просто зарежут в спину, а он даже не поймёт, откуда ударили. Или перережут глотку. Или… Чем там увлекаются странные ювелиры в своих тёмных домах с безумными старушками?!

Спустившись на второй этаж, вор на всякий случай осмотрелся в комнате. Дверь за матушкой ювелира закрылась. Бесконечная у неё эта магия что ли? Правильно говорят священники, что Бог защитит их от колдовских истязаний. Обычным людям нечего и мечтать победить мага или колдуна, но святое Солнце… Хорошо было бы, если бы рядом сейчас был священник. Но его сейчас нет, и едва ли Бог захочет помогать Наво в воровстве или в бою против старой ведьмы. Это даже звучит смешно, их небесный покровитель не опустится до такого, будь юноша хоть трижды сыном Солмариса.

На всякий случай он даже посмотрел под лестницей, но никакой хитрой бабки там не оказалось. Собрав волю в кулак, Наво открыл дверь в коридор и огляделся. Стоит ли зайти в комнату тётушки Рози, чтобы проверить её наличие там? Нет, наверное, лучше не стоит. А вдруг там вся семья собралась?

Когда он шёл по этому коридору в первый раз, шум шагов не выдавал его. Но сейчас, нагрузившись доверху, каждая половица считала своим долгом скрипнуть под его ногой. Его путь всё больше походил на безумный зигзаг, проходящий через самые неожиданные точки. Если кто-нибудь появится за его спиной, зрителя ждёт весьма забавное зрелище. Однако, вор остановился рядом с дверью, в которой переодевались девушки. Звуков оттуда не было слышно, и он почему-то был уверен, что они вообще уже уехали. Хотя как-то рановато, разве нет?

— Зайти что ли и проверить?.. Ох, надеюсь, не завизжат, - мысленно осенив себя святым символом, вор толкнул дверь в комнату, сразу же подмечая сундуки и развешанное бельё. Не понял. Зайдя внутрь, Наво убедился, что все вещи на месте, а вот их хозяек нигде не видать. — Подождите, а… Почему тогда так тихо? Или они просто прогуляться вышли? Да где тут гулять-то… Бред какой-то.

Выйдя из комнаты, Наво, уже не особо стараясь скрыться, двинулся к лестнице, нервничая и постоянно оглядываясь. Не возникло даже мысли пойти поискать девушек, пришедших вместе с ним. Да тут самому бы выжить, а жадность не позволит бросить ценный груз, он за него столько лет жизни на нервы перевёл! И вниз он спустился, на первый этаж, едва ли не ползком по ступенькам. Но ювелира нигде не оказалось. Не было его ни за прилавком, ни у выхода, ни…

Наво замер, ступив на половицу первого этажа. Краем глаза он заметил одну приоткрытую дверь, ведущую из торгового зала в другое помещение. Всё бы ничего, там виднелись столы, еда. На лавках, правда, никто не сидел. Не это его привлекло, а рука, лежащая на полу. Тело было вне поля зрения, но Наво и так мог сказать, что она принадлежала Мари. У этой девчонки было такое вот характерное украшение на руке в виде серебряной цепочки. Он его запомнил!

Сам себе не веря, вор поставил котомку в тёмный угол, прикрыв её какой-то доской. Он… он не отказывается, нет! Просто… ему нужно посмотреть… На пять секундочек, туда и обратно! Тихо подойдя к двери и схватившись за ручку, он почувствовал какое-то волнение. Предчувствие било по вискам и требовало развернуться, бежать без оглядки! Только вот перед глазами была крошечная девичья рука, лежащая на полу. И он хотел увидеть, что же стало с её хозяйкой, жива ли… Он толкнул дверь, открывая себе обзор на весь зал.

Еды было много. Столы, бочки с выпивкой. И люди. Суровые мужчины с татуировками, в относительно богатых для этого места одеждах. Не аристократия, но зажиточные, удачливые пираты. Девушки в пышных, красивых платьях. Такие разные. Но всех объединяло одно – люди лежали то на столах, то на полу. Мари тоже лежала на полу, Наво быстро подошёл к ней и приложил руку к груди, забыв на время о смущении – не до этого сейчас. Бьётся! Он почувствовал, сердце бьётся! Она жива! Но что тут, мать его, случилось?

— Прости меня, - Наво услышал голос за спиной и резко обернулся, выхватывая кинжал, но было поздно. Он увидел ювелира с обручем на голове и глазами, полными сожаления. А ещё он увидел приближающуюся к его голове тяжёлую дубину. — Лучше бы ты ушёл. Тогда мне не пришлось бы…

Удар. Темнота.

***

Скрип. Как же раскалывается голова. Наво сморщился, борясь с неприятным ощущением давления в своих глазах и пульсацией в висках. Кажется, что ещё немного, и его голова просто взорвётся, лопнет от прилива крови.

Кажется, он уже проходил через это… Вот только тогда это было спасение, но что же сейчас?

Через боль вор открыл глаза, но увидел лишь какую-то муть с чёрными мушками, едва заметными в полумраке помещения. Ладно, ничего не видно вдали, но вблизи-то должно быть. Повернувшись в сторону, юноша сощурился, вглядываясь, а затем чуть не заорал. Чуть – потому что не смог. Как оказалось, его рот был заткнут какой-то тряпицей, которую ещё и на затылке затянули для верности.

Тем не менее, труп, вызвавший его панику, никуда не делся. Он точно так же, как и раньше, медленно раскачивался, подвешенный за ноги, со стянутыми за спиной руками и вскрытой грудной клеткой. Да её прямо разрубили на две части. Только вот кишки куда-то исчезли… Наво тошнило, но он увидел, что ни сердца, ни лёгких, ни кишечника нет. Ничего нет. Пусто. Раньше этот незнакомец очевидно был пиратом, судя по татуировкам, а тут его подвесили и выпотрошили, как рыбу.

А ещё он понял, что ушёл недалеко от этого мужика. Он, также как и этот труп, висел вниз головой и едва ли мог пошевелиться. Даже сгибаться было проблематично из-за связанных за спиной рук. Тем не менее, в другую сторону он всё же повернулся. Там тоже кто-то висел, но этот был цел, жив, вот только спал беспробудным сном, похрапывая. Неужели ювелир их чем-то таким забористым отравил? Точно же, невидимость! Подобрался в невидимости, накапал всем в кубок зелье и отравил! Но зачем? И что теперь будет с ним? Его тоже выпотрошат, как этих людей?

Скрипнула дверь, и вор сразу же посмотрел в ту сторону. На пороге стоял Роберт собственной персоной. В руках он держал свечу и какой-то железный тазик, грязный от кровавых разводов. Но на лице его не было ни капли торжества, удовольствия или чего-то ещё. Только бесконечная усталость, безнадёга и ещё что-то, что юноша определил как злость на самого себя.

— Ты уже проснулся. Я надеялся… Надеялся, что ты не проснёшься до самого конца, - проговорил он, вздыхая и шагая под внимательным взглядом юноши до стола, куда и поставил свечу. А стол-то он и не заметил… Как не заметил и разделочную доску, на которой лежали его кинжалы! — Ты же не против, если я ими воспользуюсь? Я могу и обычными ножами, но они тупые, а я… Я не хочу лишней боли, чтоб ты знал…

Ювелир подошёл к висящему рядом с ним мужику. К тому, кто ещё дышал и был жив, но до сих пор не проснулся. Барнс протирал взятый им кинжал до зеркального блеска и всякий раз, когда его взгляд касался лица человека перед ним, тяжело вздыхал, будто человек с самой тяжёлой ношей в этом мире.