От этого человека так и разило обжигающим чувством опасности. Он стоял посреди двора спиной к воротам и активно жестикулировал. Наво понимал едва ли пятую часть всех отданных приказов… Да что там – слов! Этот скальной наружности мужик с проседью на висках сыпал такими словами, от которых у юноши закружилась голова. Как будто на другом языке говорит. В опровержение тому звучали знакомые предлоги и междометия.

Чем ближе они подходили, тем больше он подавлял. Минимум на две головы выше Наво. Сам-то вор и так был не слишком высок. Чуть выше среднего, как он любил говорить. Но этот возвышался над всеми горой, давя взглядом и подавляя волей. А ручищи… да это же кузнечные молоты, а не ручищи! Схватит такой вот лапищей за шею – и всё! Удавит ведь, как цыплёнка!

— Командор! Разрешите доложить?! – стражник, назвавшийся Марко, остановился в пяти шагах от стоящего в окружении офицеров Командора и вытянулся в струнку. Его приятель Нело тоже не преминул возможностью показать свою бравую подноготную. И откуда что взялось?..

Командор резво развернулся и окинул взглядом процессию, тут же впиваясь неприятным, звериным взглядом в лицо невольно сжавшегося Наво. Он, конечно, ни разу не видел, но моряки, с которыми ему улыбалась удача общаться, рассказывали ему про волков. Говорили, будто зверь взглядом проверяет своего соперника. Отведёшь взгляд – ты жертва, а не соперник. Ответишь взглядом – ты бросил вызов. Зверь, если уж выбрал тебя целью, не отступится. И лишь от твоего поведения зависит как именно ты помрёшь. Жертвой или соперником жуткому зверю. Так вот именно такого зверя напомнил ему Командор, впившийся в его глаза своим взглядом.

Наво, чувствуя, как лицо багровеет и теплеет от стыда, опустил глаза. Здесь и сейчас он не мог себя контролировать, не мог заставить себя смотреть в глаза этого человека с вызовом. Да какой к чёрту вызов?! Кто он, Наво, и кто этот зверь, натянувший на себя человеческую шкурку, через которую при любом неосторожном движении выглядывают клыки! Это кто угодно, только не человек!

— Отребье – оно и есть отребье, - низким голосом, будто из бочки, прокомментировал Командор и подошёл ближе. Марко, повинуясь жесту, тут же отошёл в сторону. — Поднять голову. Я сказал – поднять! – Наво подчинился лишь со второго раза, силой заставив себя смотреть. Но смотреть в глаза было всё ещё тяжело. Тогда он начал считать. Мундир… Или у тех, кто служит на кораблях, их правильнее называть кителями? Он насчитал тут же десять латунных пуговиц с отчеканенными на них Солнцем над волнами. Известный на весь архипелаг религиозный символ. А он и не думал, что Командор такой набожный. Вот только неизвестный портной расположил третью сверху пуговицу правого ряда криво. Зоркий глаз вора тут же заметил, что прорезь расположена как бы под углом, а не ровно, как остальные.

— И как же такое отребье зовут? – вдруг спросил Командор, на что вор тут же ответил, назвав своё имя. — Молчать! – взявшийся откуда-то в руке этого зверя стек стеганул Наво по лицу, мотнув его голову в сторону и выбив слезу из глаз. Да какой он набожный?! В нём же ничего святого! Сам же спросил! — Отвечать будешь, когда я разрешу, отброс.

— Понял, - тут же буркнул Наво, на что его щёку вновь ужалила злая чёрная змея из обработанной кожи неизвестного ему животного. Вор тут же зашипел, чувствуя, что ему содрало кожу на щеке.

— Очень в этом сомневаюсь. Пока что мне видится, что ты не только отброс, но ещё и тупая овца вдобавок. Непонятливый, - Командор похлопал стеком себя по ладони, но ожидаемой реакции не дождался. Наво, усвоивший урок со второго раза, молчал как рыба, сжав челюсти. Было обидно. До одури обидно! Хотелось ответить, с матерком, в лучших традициях улицы, наполненной жадными до чужого добра беспризорниками, каких хватало в Маравеле.

— Что же, похоже, что даже у такого тупого скота существует некое подобие обучаемости, - недовольный молчанием, Командор оскалился. — Но ничего. В петле ты быстро…

— Командор, - вдруг подал голос один из стоящих рядом. Наво без особого удивления опознал в нём чиновника, имени которого не знал. Говорят, единственный на весь форт образованный человек. А может, и на весь остров, не считая звероватого флотоводца. — Осмелюсь напомнить, что Закон предписывает доставлять преступников на суд, а не казнить их прямо во дворе, а то и на улице. Порядок следует соблюдать во всём.

Голос его был, в пику Командору, высок и в то же время эмоционально сух, как песок, по которому они сюда тащились. И ощущение от его слов было таким же. Сухим, скрипучим.

— Он пойман прямо во время кражи, господин интендант, - чуть ли не зарычал сузивший глаза Командор. — Какой ещё суд Вам требуется, как не возмущение честных граждан, пострадавших от рук этого вора?! Честь гарнизона попрана!

— Обычный суд обычного судьи, не более, - интендант, вцепившийся в бумажки как мать в ребёнка, и бровью не повёл в ответ на рычание. Ну, конечно. Ему-то чего бояться? Это обычному солдату впору прудить в сапоги, а чиновник тут второй после Бога. Наво в своих мыслях пытался расставить этих двоих по ранжиру, но всё время путался в вертикалях власти. Фактически, один властвует на земле, а второй на море. И выходит так, что в данном случае главный интендант, вот и бесится Командор. У юноши даже на душе посветлело от этих мыслей. А затем сразу же посерело. Какая разница, если всё равно – петля?

— За мной. Нужно заполнить бумаги, - качнул он головой в сторону крепости и двинулся туда бодрым шагом, заложив руки за спину. К слову, они с Наво были почти одного роста. Разве что чиновник был явно старше его раза в два или поболее, что было видно по лицу, которое начали покрывать морщины.

Дальнейший путь описывать нет смысла. Он был короток, а описывать все встреченные ими двери, караулы, бочки и ящики смысла нет никакого. Достаточно просто назвать их. Вот они – все одинаковые. Только от одних несёт солониной, а от других вообще ничем. То ли пустые, то ли с водой, а может и ещё с чем. Непонятно только, почему все эти ящики и бочки раскиданы по пути? Нет, они стояли у стеночки, но всё равно. Ему казалось, что прибытие Командора заставит их навестит идеальный порядок. Интендант, видимо, заметил его взгляд.

— В крепости проводится обширный ремонт. Нет смысла убирать всё на склад только из-за прибытия столь важной фигуры, как Командор Велардо.

— Э… Значит, его зовут Велардо? – тут же уцепился за сказанное Наво. И зачем ему это знать, право слово? Но хоть что-то. Хоть какая-то трещинка в непробиваемой шкуре зверя в кителе!

— Да, хотя вам, молодой человек, знать это, в общем-то, и незачем. Советую забыть, ибо неосторожно сказанное в присутствии Командора может стоить Вам многих… печалей, я бы сказал. Вам предстоит провести ещё некоторое время вместе, и я бы не советовал Вам злить Его Благородие.

— Думаю, уважаемый интендант, приму Ваш совет и не буду действовать на нервы… э… Его Благородию! – попробовал скопировать он интонации чиновника, немного только тормознув на обращении к Командору. Этот-то благородный?! Да в нём благородия не больше, чем в хищном коте-людоеде, что нападает на людей, прыгая на них с пальм! Это же чудовище!

— Вот и чудно. А теперь – приступим, - интендант вооружился пером и с видом человека, совершающего важнейший в этом мире ритуал, открыл какую-то книгу. Такие обычно ведут торговцы, иногда лавочники. Наво не знал названия, но знал, что там ведут записи обо всём, что происходит на территории заведения. Видимо, тут тоже? — Итак. Ваше имя, молодой человек?